ветер терпит перемены
Пожар неосознанно смотрит в ту сторону, где простирались поля соседей. Перемены в племени действительно могут восприниматься тяжело, и он понимал неизвестную ветрячку до того момента, где она решала покинуть племя.
Вспоминая недавние события в Грозе, от которых все еще хочется ежиться, поводя плечами, как от холода, Пожар явственно помнит ужас, который испытал в тот момент, когда узнал о смерти Клыка Звезд. Тогда рухнул мир, обрушились звезды, порвались нити, связывающие его с миром. Отстраняясь от великого тирана, Пожар думал, что поступает правильно, думал, что не может больше соглашаться со своим кумиром, слыша в его речах все больше безумия. Он не желал оспаривать приказы, но не все их он готов был выполнять, считая, что не все они несли благо для племени.
и все же он, оказывается, любил своего предводителя, и смерть его принесла разлад в маленький мирок Пожара. Стены, которые держал своей спиной Клык Звезд, рухнули, обнажили Пожару реальную картинку нового мира, уродливую и искаженную.
и когда весть о смерти предводителя облетела территории, Пожар почувствовал себя беспомощным котенком, оставшимся в одиночестве посреди страшного и жестокого места. Вряд ли кто-то видел тогда в его лице все эти чувства, ведь для лиса нет беды оставаться визуально в порядке - у Пожара было время взять себя в руки.
и все же ему никогда не хотелось сбежать, а те клыковцы, которые добровольно покинули Грозу презираемы им куда сильнее, чем оставшиеся святоши. Они предали не только свои идеалы, они предали саму идею племени. Потому что зачем тогда они делали все то, что делали? Ради чего? Ради удовлетворения собственных больных фантазий?
Пожар никогда не считал себя садистом или убийцей, он уважал смерть и уважал того, кто принимал эту смерть. Просто это бывало неизбежно, таков был порядок вещей и каждая пролитая капля крови вела к чему-то, не была напрасной. Побег же из племени сводил все эти жертвы к нулю.
— Перемены - сложное слово, — наконец проговаривает тихо и задумчиво, а потом улыбается тонко, отводя взгляд от стены леса, бросая его на Глушь, вскользь, — и они никогда не происходят ровно и гладко.
Он пытается думать о Ветре, о их уязвимости и положении, но мысли упрямо утекают в какие-то философские дебри, в прошлое, в понятия верности и жизни в целом. Но обсуждать все это с Глушью глупая затея, хотя Пожару кажется, что этот диалог мог бы выйти замечательным.
можно устать только если ты устал от жизни.
— Так и есть, — мягко соглашается, ступая в сторону от тропы, прислушивается, отчего-то уверенный, что сегодня прозевает всю дичь.
— Даже если она передумала, верность ее уже пошатнулась, — Пожар хмурится, красивые его черты искажаются чем-то жестким и грубым, точно высеченным из камня, — такой воитель хуже бешеной собаки, влачит свое существование, утопая в бесконечных сомнениях. Предав племя хотя бы в мыслях единожды, ты уже не восстановишь сам себя в собственных глазах, — голос воителя остается ледяным и острым, лишенным юношеской пылкости, но полным скрытой бурлящей страсти, опасной и жадной до успеха собственных идей.
Пожар смаргивает и его пыльно-мятный взгляд гаснет, снова становится мягким и вежливым.
Не просит Глушь не забыть поделиться с ним информацией в будущем, потому что ему отчасти наплевать на безымянную ветряную воительницу. Вместо этого Пожар, почти синхронно с соплеменницей, устремляется в другую сторону в чащу, заслышав птичий гомон. Под деревом видит голубя, взрослого птенца, крылья которого оказались не слишком крепкими для полета. Пожар не раздумывая совершает прыжок и приканчивает незадачливого летуна прежде, чем тот успевает его заметить. Легкая охота, а потому и большой гордости не вызывает.
Возвращаясь на прежнее место, чуть приметно кивает на мышь Глуши, без слов поздравляя с удачной охотой. Кладя своего голубя и слушая слова соплеменницы, сдерживается от того, чтобы не вскинуть на старшую быстрый взгляд. Может она мысли читает? Ведь буквально все последнее время Пожар думал о прошлом, о Клыке Звезд и о тех, кто ушел или был убит.
— Не новость, — соглашается, выпрямляясь, а потом улыбается остро и весело, хотя взгляд его остается серьезным, — но это лишь естественный отбор, бегство крыс, лишенных понятия верности и собственного достоинства.
Поводит плечом, и добавляет бесцветно:
— Предводитель никогда не бывает выше племени. Он лишь временная путеводная звезда, которая однажды погаснет. Но именно его свет определяет, каким будет этот путь. Если предводитель опасается светить или, напротив, слишком слепит глаза, то племя начнет думать, как избавиться от неудобств. Но лишь для того, чтобы пойти дальше.
Пожару не нравится Лугозвезд, и это не тайна. Не нравится своей молодостью, отсутствием опыта и силы в голосе, не нравится тем, что не вызывает собачьей любви и преданности, мешает ему - Пожару - быть частью сильного племени. Не нравится попытками угодить миру, разбавлением грозовой крови и еще много чем
но все же Пожар признает, что, если бы Лугозвезд открыл в себе потенциал, нашел бы правильные слова и действия, выбрал бы путь, по которому решил вести племя, то возможно приближенный клыковец согласился бы стать бывшим клыковцем. Но пока что это все просто сказки.
