—> Лагерь
Пожар ступает бесшумно и неторопливо. Изредка посматривает Глуши в спину, но внимания на ней не задерживает, погружаясь в какое-то размышления без конкретики. Одни смурные мысли сменяются другими, но ни одна не задерживается в голове достаточно надолго, чтобы можно было развить ее в какое-то размышление. Родной лес, раскинувшийся вокруг, радует не так сильно, как обычно, точно напоминает Пожару о реальности, которую так легко разрушить. Очередной сезон сменился другим, а за ним придет долгая зима, и грозовой не имеет ни малейшего представления о том, где будет он сам, когда землю укроет снегами. Очевидно, он будет дома, "где" в его случае вопрос скорее эмоциональный, нежели физический.
Может взглядом по подготовленному тайнику для дичи и с усмешкой вспоминает, что они вышли не на прогулку, а по делу. Впрочем, Глушь что-то хотела рассказать. Любопытство слабой змейкой шевелится в груди, когда соплеменница останавливается и смотрит в его лицо. Пожар смотрит в ответ участливо, но довольно равнодушно, чуть вскидывая брови в вопросительном жесте.
— Ты бы смог уйти из племени?
Гром среди ясного неба? Такого начала Пожар не ожидал, но отвести взгляд, спрятать его, он не может. Сухо сглатывает, с удивлением прислушиваясь к участившемуся сердцебиению.
Она собралась изгнать его?
земля не уходит из-под лап, потому что грозовой, отчасти, ожидал, что однажды встанет подобный вопрос относительно его персоны. Все знают кто он, кому он служил и что он делал, пусть об этом никогда не говорилось вслух после исчезновения Клыка Звезд. Нынешний предводитель милостево оставил бывшего приближенного сурового предводителя в рядах грозовых воителей. Пожар никогда не рассматривал свои действия, как преступления, потому что абсолютно все, что он делал, он всегда делал ради силы племени, ради его сытости и крепости, ради его будущего. Да, при смене режимов законы меняются, но и сейчас он пытается жить ради Грозы, которой непозволительно быть мягкой и слабой.
И все же Глушь задает этот вопрос, и еще другие, от которых становится неспокойно. Отвечать ей честно равносильно признанию собственной слабости, которых у него не так уж и много, как ему кажется. А знание это всегда сила и рычаг давления.
но и уклониться от ответа невозможно, Пожар чувствует, что не хочет делать этого, включая легкомысленного дурака и делая вид, что не понял, о чем речь.
К тому же не исключено, что он действительно понял неправильно
— Не смог бы, — отвечает мягко и чуть приметно улыбается кислой, невесёлой улыбкой, — здесь мое сердце и я всецело принадлежу Грозе, — и никто на всем белом свете не имеет права усомниться в честности его слов, даже если считает его бессердечным ублюдком.
— Настоящая жизнь? — в зеленом взгляде проскальзывает изумление. Если бы он мог предположить, что Глушь решила с ним посоветоваться, то решил бы, что она принимает какое-то решение, для себя или для другого, — а что тогда живем мы? Кем-то вымышленную жизнь? Я так не думаю.
— Это не честность, и не трусость, — усмехается, разглядывая палую листву вокруг, — это глупость и попытка соврать самому себе. Мир вокруг такой, какой есть. Он не плохой и не хороший, он такой, каким мы его видим и создаем. Сменив один лес на другой, ты не избавишься от проблем, от печали и тоски, потому что они живут не в лесу, — пожимает плечами, а потом аккуратно смотрит Глуши в лицо, все еще внутренне настороженный и уязвимый, — почему ты задаешь мне такие вопросы?