[indent]Хромающий и весь вспотевший от неровного и усугубляющего состояние бега, Лис затащил раненое, кажущееся почему-то чужим тело в пещеру и медленно опустился наземь прямо у входа. Тяжёлое дыхание жарко жгло грудную клетку, а кровь, стекающая с глаза, перемешалась с грязью на морде.
[indent]"Зря я всё это". Признание собственной ошибки больно жгло душу. Слишком велика была цена промаха, слишком позорный, бесславный, бессмысленный побег был позади - такие воспоминания обычно хочется вырвать из памяти с корнем. В ближайшее время он не сможет вернуться к Лисе и детям. Только не с такими ранами. Проживут ли они то время, что он будет приходить в себя, оправляясь от ран, одни, без него, или и до них уже добрались коты?

[indent]Лис не мог знать. Скорбное скуление исторглось из его горла. Был бы волком, взвыл бы от тоски.

[indent]Он закрыл глаза, чтобы предаться целительному сну, и странные, предзабвенные мысли ворвались ему в голову. Ему мерещилось, будто он всё же нашёл ночлег недалеко от своей Лисы. Он ведь оставил её невдалеке от какого-то Ручья. И он проходил Ручей не так давно, спасаясь от котов и криво путая след, верно?.. Может, всё не так плохо. Или это был не тот Ручей? Всё в голове как-то перемешалось.

[indent]"Больно". Как было бы хорошо, окажись здесь Лиса - когда-то они уже захаживали в эту пещеру, когда были вдвоём. Здесь бы и оставались; так нет, польстились на его же фантазии о лучшем будущем. Она лизала бы его раны и скулила бы под ухо свою нудную скрежещущую песню, сочувствуя горькому положению рыжего. Или бы молчала - неважно, только бы была жива.

Отредактировано Многоликий (18.07.2025 16:28:07)

От внезапного обращения к ней Облачница опешила - явно не ожидала, что кто с ней заговорит. Но своего соплеменника выслушала, явно недоумевая от того факта, что кому-то вообще интересно ее мнение. И на рассказ идущего с ней исполина задала встречный вопрос, о том, как Клык вообще удерживал власть столько времени.

Махаон улыбнулся - это был хороший вопрос.

- Ответ здесь один - страх. Это хорошее орудие дисциплины, эффективное, особенно на первых порах и под тяжелой лапой. И с хорошими предпосылками к ужесточению порядка. Но его нужно уметь удерживать постоянно, как Двуногие держат в узде своих псов. Стоит им отпустить - собаки побегут, куда глядят глаза, неся разрушение. Так же и тут. Под конец правления Клыка Звёзд всё чаще хватала паранойя. Все больше и больше молодых, сильных, готовых сменить его и продолжить им начатое, гибли под его началом. Наследие его умирало вместе с ним. Многие в этой вечной суматохе сражений потеряли близких, боевое безумие и излишний страх сводят с ума даже самых сильных. И однажды переполненный ручей кончившегося терпения пересилил отпущенный гулять страх. Клыка Звёзд таким образом тоже смыло. С растущей паранойей он упустил то, что составляло основу его правления, дал страху развиться в сердцах все большего и большего количества воителей. Забыл, что и подход к каждому должен быть разный, в ком стоит поселить страх больший, а кого, наоборот, задобрить. Он и его подчиненные это упустили. Так и скажи, стоило ли передавливать всех, даже тех, кто этого не заслуживал, в конце концов?

За философским разговором время пролетело незаметно - Облачница продолжала задавать вопросы, а Махаон, донельзя болтливый, ей с охотой отвечал. В итоге каждый пока остался при своем мнении, да и племена не за один день были основаны. Серо-бурый воитель был уверен, что это не последний их разговор. Свою задачу он выполнил - держал юницу поближе к себе, чтобы не убежала.

Но вот, весь отряд, наконец, достиг пещеры. Лисий смрад здесь был столь сильный, что исполин едва смог подавить чих. Запах крови, с ним смешанный, сомнений не оставлял - это тот самый лис, что потрепал семью Невесомой. От предвкушения Махаон выпустил когти, но держался, чтобы не броситься впепед. Слушал приказ Молнелова, молча коротко кивая, предпочитая выражать свой нарастающий азарт тихо. Мало ли кого подобная кровожадность спугнет еще, серо-бурый воитель этим рисковать не хотел. И все же крови этого лиса он жаждал как никогда. Он посягнул на его племя, на его подругу детства, на детей, вчерашних и не очень. И за эти преступления он сполна заплатит...

План был прост, и сам серо-бурый воин входил в ударную группу, чего предвкушал сильнее всего, отчего приоскалился в улыбке.

- К победе, - вторил Молнелову кот, прежде чем идти за ним. Напоследок бросил сощуренный взгляд на Облачницу. Словно пытался сказать ей умоляющее "Не надо..."

Глава отряда, как и грозился, тут же стремглав бросился вперед, пытаясь отвлечь внимание лиса на себя. Глушь бросилась к одному боку, а Махаон, смекнув, бросился в другую, на ходу готовя лапу для замаха...

Но первый удар прошел мимо цели - когти царапнули лишь шерстяной слой зверя, не повредив даже кожи. Серо-бурый воитель осознал, что слишком поторопился, не рассчитав угол, но тут же на ходу смог развернуться и помчаться в сторону уже пытающегося убежать лиса. То, что он увидел впереди себя, заставило кровь сначала похолодеть в жилах... а затем вскипеть с новой силой. Облачница все же имела несусветную наглость ослушаться приказов и бросилась в бой, в итоге поплатилась за это - белая шерсть на ее плече окрасилась в ярко-алый, а сама она лежала неподалеку, отброшенная к каменной стене. Пытавшийся прийти ей на помощь Молнелов тут же был откинут в сторону сам. Неистовая злоба как на безрассудство юной воительницы, так и на пытавшегося вновь сбежать зверя пробудила внутри что-то странное, темное... страшное. Не думая больше ни о чем, Махаон понесся вперед, а затем с разбегу вонзил зубы точно в шею лису. Запахло железистым, на вкус было так же - лис попытался взвыть, но смог лишь прохрипеть, покуда его терзали с двух сторон - Глушь, своему имени вторя, наглухо вцепилась зверюге в холку. И пока последний не поднял голову выше, серо-бурый исполин вытянул вперед лапу.

Когти прошлись глубоко, аккурат по оставшемуся глазу лиса. Рыжий был дезориентирован, хрипел и шипел от боли, покуда пытался сбросить двух котов с себя. Махаон же отчаянно не сбрасывался, уворачивался от зубов, терзал глотку и морду зверю, точно неистовствуя. Ему было велено защищать - и он защитит, каких бы усилий ему это ни стоило. Даже если защищать приходилось глупо полезшую в опасную драку юную особу. Но хотя бы они со старшей воительницей смогли подарить главе отряда возможность оклематься и перегруппироваться.

Серо-бурый исполин проехался по морде последний раз, прежде чем ему пришлось отступить - дольше он не мог цепляться за зверюгу. И как раз вовремя, когда на его место тут же скакнул Молнелов, протаранив слабое место. Поверженный зверь в последний раз кашлянул кровью, прежде чем осел на землю и застыл навеки... как ему и было положено.

Махаон дышал тяжело, но при этом мелко дрожал от сдавливаемого смеха облегчения. Не говоря ни слова он одним прыжком вскарабкался на тело и издал протяжный победный мяв. В нем еще горел огонь, который хотелось выпустить лучше так, чем срываясь на соплеменниках.

И как же сильно в этот момент он напоминал своего биологического отца...

Отредактировано Махаон (21.07.2025 16:16:31)

Камень Мудрости -------> Малые холмы (номинально) ------> Тихая поляна (номинально) ------>

[indent]" И все же, просто испугать - мало для власти длиной в пятьдесят лун... Клыку Звезд удалось действо куда более странное и загадочное: обмануть Звездное Племя и частично поменять Воинский Закон. Иначе, если же его путь и стремления были ошибочны, почему к нему примкнуло так много котов, почему к нему примкнул когда-то Смерч... Почему Звездное Племя не вмешалось..? " - размышления поглощали мысли Облачницы с каждым шагом, пока их обсуждение с Махаоном не закончилось само собой.

[indent]Вместе с этим, следя за движением отряда куда-то вглубь заграничной территории, кошечка все больше ощущала в их походе нечто неправильное. Она сильно сомневалась в том, что лис нес дальнейшую угрозу. Да, со стороны кота-воителя это было наивной глупостью, но со стороны побитого животного, которого уже чуть не постигла смерть, еще большей глупостью было бы возвращаться на место казни. Кроме этого, почему-то никого не интересовала та самая безопасность друг друга далеко от территории их родного племени. Старшим воителям, возможно, были знакомы эти места, но откуда они могли знать, что по дороге им не встретиться кто-то пострашнее раненого зверя? В какой-то момент белоснежная все-таки хотела приблизиться к Молнелову и попытаться хоть как-то убедить старшего повернуть назад, но после присоединения к ней серо-бурого конвоира любой шаг в сторону, назад или вперед строго контролировался. И тогда она поняла, что лис обречен.

[indent]Тем не менее пока отряд выслеживал по лисьему запаху предполагаемое логово, Облачница не могла отвести внимательный и любопытный взгляд от здешних окрестностей. Вокруг было так странно и необычно. Волнение захлестывало с головой и щекотало подушечки лап, отчего молодая воительница тотчас бы сорвалась на исследования. Новые земли, новые запахи, новые знакомства... Все это будоражило воображение и чувствительный носик. Если бы только она могла здесь остаться...
[indent]За наблюдением всего окружающего великолепия Облачница не сразу осознала, что патруль оказался у цели. Пещера была намного больше всех, которые были в Грозовом лагере. Возможно, сам лагерь в ней поместился бы целиком. Излишний энтузиазм молодой воительницы желал без промедления кинуться вглубь на поиски чего-то интересного. Намного интереснее, чем их предположительная цель. Но, вовремя опомнившись, белоснежная остановилась и прислушалась к речи Молнелова. Правда, бесславные мысли мешали ей четко вслушиваться в приказы старшего кота.
[indent]" Лишь бы мы ошиблись... Пусть лис уже ушел отсюда...пожалуйста... " - с жалостью смотрела Облачница на вход и тайно молилась. Однако Звездное Племя оставалось глухим и беспрекословным.

[indent]Зверь оказался даже слишком близко, лежал обессиленный и слабый у самого входа. Когда белоснежная в первый момент увидела лиса, то чуть не сжалась на месте. Вместо крепкого и сильного животного перед ней стоял живой скелет, обтянутый шерстяным покровом. Один его вид внушал молодой воительнице жалость и уверенность в том, что это подобие на битву и это убийство были бессмысленными. Облачница постаралась взять себя в лапы и отогнать ненужные мысли, но полностью ей это удалось, когда их сражение началось. План Молнелова казался безупречным, за исключением умерщвления зверя, который и так был похож больше на падаль, чем на живое существо. Глушь и Махаон полностью следовали указаниям. Старшая воительница действовала с неотразимой ловкостью, однако серо-бурому коту повезло меньше. Разум белоснежной отрезвился в тот момент, когда её взгляд застыл на кровожадной пасти лиса. Проследив за метаниями зверя, кошка подпрыгнула к Махаону в жалкой попытке прикрыть соплеменника, но вместо этого, кажется, только больше разозлила хищника. А затем её пронзила яркая вспышка...

[indent]Облачница толком не поняла, что произошло. При новом рывке к спасению лис сначала сбил её с ног, а после небесно-голубой взгляд встретился с окровавленным и испуганным. Новая волна сожаления при этом пересечении нахлынула с головой и захлестнула её так сильно, что белоснежная почти не чувствовала боли от вгрызающихся в её плечо смертоносных клыков. Ему было страшно. В отражении его глаз читалось одиночество и невыносимая тоска. Он просто хочет жить, как и каждый из Грозового племени. Просто лишь нелепая случайность свела их против друг друга. Воительница уже было открыла рот, чтобы прокричать что-то старшим, но в этот момент уже летела куда-то в дальнюю стену пещеры.
[indent]Она ударилась головой, но не потеряла сознание. Перед глазами все плыло, на пару секунд в сознании поселилась пустота. Боли Облачница не чувствовала, лишь слабость. Проклятая слабость, которая преследовала её еще с детских подстилок. В голове прозвенел голос Смерча: " Вставай, вставай, вставай, жалкая заячья душа!.. " Все еще пребывая в головокружении, кошка поднялась и почти наугад бросилась на помощь старшим воителям. Впрочем, возможно, ощущения обманывали её куда сильнее, и помощь была нужна точно не им. Белоснежная неловко сделала выпад в сторону хвоста хищника, но тот лишь резко шлепнул её по щеке. Благо, хотя бы голова перестала ходить ходуном, и Облачница сумела сосредоточить взгляд. Воительница нацелилась на одну из задних лап и с размаху цапнула ту когтями. Аккурат после этого зверь упал на пол и лишился опоры. Белоснежная уже было поверила в свой тяжелый удар, однако после перевела взгляд на старших воителей и все поняла. Образ разъяренного Махаона несколько ошарашил, а позже неосознанно напомнил ей кого-то знакомого... Глушь свирепствовала, а Молнелов с яростным желанием закончил все страдания их беззащитной жертвы. Когда лис издал свой последний вздох, Облачница обвела глазами всех присутствующих. Старшие воители ликовали и обменивались взаимными выпадами похвалы за совершенное. И пока они были заняты между собой, белоснежная отважилась приблизиться к бездыханному телу хищника. После битвы он казался ей еще меньше, еще тоньше, еще беспомощнее... Кошка прекрасно понимала, что не должна чувствовать какого-то сострадания или даже жалости, и все равно в непроницаемом взгляде её читалась пустота безнадежности. Она неловко плюхнулась в лужу крови, уже не разобрать в чью именно, рядом с телом.
[indent]" Больше тебя никто не помянет... Надеюсь...Звездные Псы (если они, конечно есть)...проводят тебя в новую жизнь... " - со стороны могло показаться, что Облачница погрязла в отчаянии и испуге после случившегося, но внутри ощущалась уже спокойная тоска и осознанность. Осознанность каких-то своих выводов.

[indent]- Прости, этой битвы можно было избежать... Мы поступили бесчестно... - одними губами, без звука, произнесла она, чтобы точно никто не услышал.
[indent]Судьба воителей заключается в защите и процветании своего племени на их собственной территории. Однако теперь, по всей видимости, Воинский Закон и Звездное Племя рассуждали иначе и учили другому. Новый предводитель отныне поощрял и взращивал месть, руководствуясь теми же страхами, что и его предшественник.

Отредактировано Облачница (22.07.2025 12:43:40)

Тяжелое дыхание Махаона понемногу успокаивалось, последнее эхо победного клича отразилось от стен и замолкло. Огонь души понемногу тоже утихал, уступая место усталости. Желтые очи закрылись в некотором благоговении от содеянного - то самое ощущение вкуса победы, и это было воистину прекрасно. И каждым мигом этого чувства исполин сполна наслаждался, пока не спрыгнул с тушки наземь, присоединяясь к остальным.

А там Молнелов уже вовсю отчитывал Облачницу за содеянное, изначально - яростно, на эмоциях, затем со всей строгостью велел ей готовиться к возможному наказанию, прежде чем осведомиться о ране белой кошки. Как и раньше, серо-бурый исполин готов был подслушивать ради этого, но о наказании обязательно узнает, осмелится ли Лугозвёзд пойти на такое, либо пойти на что-то жесткое как, например, понижение. Судя по тому, как подобрал формулировку глава отряда, вести разговор с предводителем он будет именно в эту сторону. Это не была забота Махаона - удостовериться в наказании, но удостовериться в степени решимости сына Глуши все же следовало. Может глупо, но пока хотя бы стоило надеяться, что свою голову он где-то из песка все-таки отроет.

Глушь, усмехаясь, удостоила Махаона похвалой, и младший кот удостоил старшую воительницу ответной, гордой усмешкой, мигом слегка прираспушившись.

- Ты сражалась не менее яростно, Глушь, - ответил он, склоняя перед ней голову и улыбаясь, скалясь. По глазам видно - не шутит, хотя и поза выглядит шутливой. Молнелов в своей похвале был гораздо серьезнее, обоих воителей поблагодарив за то, что были здесь, на что исполин коротко кивнул, резко посерьезнев. Зашли разговоры о том, что делать с телом.

- В пещере или нет, но вороньё все равно его найдет. Или еще что неприятное, но сам факт - тащить его на свет не вижу смысла. А с гнездом - в таком случае стоит предложить удвоить на всякий случай патрули, вычислить гнездо, если оно на нашей территории. Если нет - то пусть с ним разбираются те, к кому они пришли на самом деле, - серо-бурый исполин дернул ухом, сощуриваясь, осматривая раны старшего воителя и хмурясь. Мысленно кот надеялся, что Молнелов и Облачница смогут, если что, дойти. Сам огромный кот их подстрахует.

Он тем временем вернулся к осмотру трупа. Старшая воительница была права - его до этого неплохо подрали, а серо-бурый кот усмехнулся в усы. Невесомая, право, постаралась на славу, защищая своих сыновей, он более чем был уверен, что за содранный первый глаз зверя нужно было благодарить ее. К слову о сыновьях...

Недолго думая и, памятуя, что с него был должок одному очень активному мальцу, серо-бурый исполин подошел к хвосту, вырывая оттуда клок, что устроился впоследствии в шерсти его плеча весьма органично. Он вернулся к остальным со своим небольшим трофеем, где наткнулся на смотрящую невидящим взором на павшего зверя Облачницу. Махаон обвёл кошку глазами уставшими, но все еще сохранявшими твердость. Большого укора в них не было - ей уже и так досталось и еще сверху потом прилетит. Множить негатив серо-бурый исполин не имел смысла.

Он также ничего не сказал по этому поводу. Лишь, услышав команду замыкать и коротко кивнув, тот подошел к Облачнице, оставаясь чуть позади, и все же таким образом оказываясь сбоку.

- Если будет слишком плохо - можешь опереться на меня. Ты не обязана ничего говорить или спрашивать разрешения. Все же, я это видел - ты хотела меня защитить. Не стоило этого делать, но воздать должное я обязан - спасибо, - проговорил кот, прежде чем, вновь пройдясь по ране кошки немигающим желтым взором, приотстал, поглядывая за ранеными соплеменниками с внимательностью и тревогой.

Дело было сделано... оставалось дождаться тех, кто оказался в чужом лагере, и дело можно считать, наконец, закрытым.

------> Главная Поляна | Каменный Карниз

[indent]Кровожадная бессмысленность - именно такой являлась судьба кота-воителя?.. Все сказки о доблести и справедливости оставались в прошлом. Хотя нет, на деле их никогда не существовало. При жизни Облачницы так точно. Клык Звезд проложил трещину между соплеменниками. Или, возможно, её оставил кто-то до него. Не столь важно, весомым было то, что эта трещина разрасталась в пропасть. Недоверие, страхи, упреки... Гнетущие подозрения, которые расплывались, как только лапы пересекали границу. Здесь дышать было намного легче. Нелепо, здесь в окружении лисьего запаха и железистого оттенка кровавого месива.

[indent]Её негласную молитву по умершему зверю прервал Молнелов. Вид у старшего воителя был грозный и мрачный, словно прямо сейчас он готов был сделать все, чтобы белоснежная не покинула эту пещеру больше никогда. Голос был пронзительным и громким, отдавал леденящей яростью. Речь черно-белого была долгой, строгой и очень разочарованной. Облачница изо всех сил старалась делать заинтересованный вид, но то и дело косилась на тело жертвы подле нее. Она и правда ошиблась. Ошиблась в том, что не попыталась хотя бы остановить эту безрассудную месть. Но спорить было бессмысленно: ни по поводу её неожиданного выпада в помощи, в которой не нуждались, ни по поводу осмысленности их бесполезного убийства. С детства привыкла, что старшим проще заткнуть рот младшим, чтобы меньше вякали не по делу. Все такими были, за исключением, возможно, Невесомой или Полуденницы. Правда, в случае второй это была неосознанная мера.
[indent]Под конец выговора Молнелов внезапно понизил тон и осведомился о её самочувствии. Что забавно, Облачница не сразу даже поняла, о чем он, а потом только перевела взгляд на свое плечо.
[indent]- О, очередной шрам, - как-то уж слишком буднично пролепетала белоснежная, а затем неловко лизнула свою рану. Боли не было, лишь слабость. Проклятая слабость. - Я поняла, Молнелов. Я в порядке, идти могу. Не стоит беспокойств, бывало и похуже. Я...пойду подышу, - с этими словами она медленно поплелась к выходу из пещеры, стараясь совладать с собой и не дать себе сказать лишнего. Все равно никто не будет слушать.

[indent]На самом деле молодая воительница просто не хотела знать, что патруль решит делать с телом поверженного хищника. Любые действия в её голове казались чем-то кощунственным. Иные же краски принимали ритуалы прощания племени с умершими товарищами. По отношению к врагу такого уж явно не станут проводить.
[indent]Кошка сделала пару шагов на выходе из пещеры и, глубоко вдохнув побольше воздуха, устало села вновь. Так хотелось перестать думать о чем-либо и просто насладиться остатками свободы вне племенных территорий. Вдали послышался свист какой-то птицы, и Облачница замерла, вглядываясь в густые ветви леса. Иметь крылья, способные унести тебя за самые высокие горы и самые длинные реки, наверное, было райским наслаждением. Она приподняла взгляд выше и приковала его к небу. Летящие облака тоже спешили куда-то по своим делам. Как жаль, что она не была настоящим облаком, свободным от бесславной судьбы...

[indent]Когда голоса старших котов приблизились к выходу, Облачница снова обратила внимание на свое ранение и с видом особой сосредоточенности еще раз пару раз его вылизала. К собственной несуразной забаве кошка подметила про себя, что её собственная кровь почти не отличалась от любой крови дичи, которую ей довелось когда-то ловить. От подобных мыслей что-то, пожалуй, в ней поменялось. Энтузиазм к охоте угас, а голод отошел на второй план. Настроение оставалось подавленным, хоть она и пыталась себя взбодрить.
[indent]В конце концов Молнелов собрал весь отряд и двинулся прочь от Пещеры, в котором остался бездыханный труп зверя, который уже никогда не вернется в свой дом, в отличие от них. Позиции старших котов изменились: теперь Глушь была во главе, а Махаон замыкал. В свою очередь Облачница балансировала где-то в середине, стараясь не попадаться под тяжелый взгляд Молнелова, что тоже получил свою часть увечий. Вместе с тем к ней снова обратился серо-бурый воитель, чья кровожадная маска во время битвы осталась лишь в её воспоминаниях. На удивление, это было даже похоже на поддержку, но на жалость больше. А жалость претила Облачнице с рождения. Слишком бесполезный болезненный комок шерсти.
[indent]- Справлюсь, спасибо, - упрямо ответила кошечка с ноткой грубости, которая однако будто придала ей больше сил. И она зашагала куда бодрее, старательно борясь с нарастающей усталостью.

[indent]" Не хочу больше никому мешать... Хватит, Облачница... "

-------> Главная поляна | Каменный Карниз

Отредактировано Облачница (31.07.2025 02:46:49)

Начало игры.

Ветер в предгорье был свирепым и требовательным, пронизанным неприятной сухостью, будто сползавшей с самых верхушек скал. Он толкался и подвывал, покачивал деревья, недовольно сипел между выступами. Куропатка поднималась наверх, осторожно переставляя лапы: камни здесь давно подточило временем, и каждый неустойчивый шаг отдавался неприятной дрожью.

Солнце клонилось к закату, выманивая из расщелин глубокие тени. Тьма медленно приближалась со всех сторон, лишь на верхушках скал и зарослей оставляя нетронутые места: к ним Куропатка и стремилась, чтобы найти ночлег раньше, чем ночь нагонит её. Белая кошка в темноте леса — яркий маячок для ночных хищников, а умирать, преодолев такой длинный и тяжёлый путь наверх, Куропатка не собиралась.

Она задержала дыхание перед входом в пещеру. Сквозняк заранее принёс ей запах старой смерти: то была лисья тушка, уже тронутая разложением. Останки облизывал ветер: ржавая шерсть мокрыми клочками прилипла к камням и колыхалась от дуновений, проскальзывавших в пещеру, а зубастая пасть лисы была раскрыта неестественно широко, словно в последней попытке ухватиться за ускользавшую из тела жизнь.

Куропатка со вздохом присела, вглядываясь в темноту пещеры и раздумывая, остаться ей здесь — или взобраться повыше, чтобы не терпеть этот прогорклый смрад. Она не боялась хищников: они давно не внушали ей страх, лишь заставляли быть осторожнее и осмотрительнее. Но запах смерти всегда напоминал ей о собственных потерях. О тех, кто ушёл раньше, чем должен был. О тех, кого она не смогла спасти, как бы ни силилась.

В груди что-то сжалось знакомой тупой болью, а затем по телу растеклось отвращение. Куропатка вновь поднялась на лапы и задержалась всего на мгновение, словно отдавая уважение тому, кому уже не помочь. Оставаться здесь было тяжело.

Она повернулась к выходу, решив продолжить свой путь, и склоны встретили её очередным порывом ветра. По правому уху прошёлся неприятный звон: то ли ветер окликнул её, то ли камешек сорвался откуда-то снизу. Куропатка привычно качнула головой, пытаясь уловить, откуда донёсся звук. Слабый слух давно стал частью её самой: мир говорил с ней приглушённо, неровно, как через слой воды.

И всё же она уловила движение.

Куропатка быстро спустилась на несколько шагов, всматриваясь в расселины. Между камней зияла узкая яма, в которую, должно быть, осыпался грунт. Внутри мелькнул тонкий кошачий силуэт: рыжий отблеск шерсти вспыхнул и затух, когда незнакомка попыталась подняться, но соскользнула обратно в пасть своей западни.

Куропатка замерла на краю, недоверчиво подаваясь вперёд и всматриваясь в яму.

— Эй, — позвала громко. В последнее время ей редко приходилось разговаривать с кем-то, и каждый раз собеседники переспрашивали её, поэтому Куропатка привыкла повышать голос заранее. — Ты ранена? Сможешь встать на задние лапы? Я тебя вытащу.

Она прекрасно знала, что значит быть там, внизу. Когда сверху никто не ищет, не зовёт и не надеется тебя найти. Куропатка опустила хвост к земле для равновесия и замерла на краю, вглядываясь в яму чуть пристальнее, чем обычно позволяла себе смотреть на чужих. Разноцветная шерсть незнакомки вспыхивала неровными пятнами в полумраке, и от этого сердце Куропатки тревожно пропускало удары. Слишком хрупкая, слишком тонкая на вид: лапы дрожат, дыхание частое, в глазах гнев от собственного бессилия. У Куропатки заскребло в горле.

— Ты здесь одна? — спросила она, наклоняясь ниже, готовая вытянуть лапу для помощи. Её движения были осторожными, почти материнскими, но из-под лап всё равно осыпалось крошево камней. Куропатка сочувственно поджала губы: сейчас любая мелочь могла причинить незнакомке вред. Не помешала бы помощь со стороны...

Расстояние между ними было небольшим, но для упавшей вниз кошки оно могло казаться пропастью. Куропатка занервничала, но постаралась не подать виду. Прижала уши, вслушиваясь в дыхание внизу, но правая сторона мира всё так же осталась глухой; от этого тревога заскреблась активнее. Куропатка ненавидела свою глухоту именно в такие моменты: когда должна была слушать за двоих, а слышала лишь половину.

— Всё хорошо, — сказала она, мягко улыбнувшись. — Если лапа болит — приподнимись, насколько сможешь, и я затащу тебя наверх.

Не думая, Куропатка рванулась вперёд, как только незнакомка предприняла очередную попытку выбраться и заскользила вниз. Тело само вспомнило давным-давно забытое: как вытаскивать котёнка из занесённой снегом расщелины, как подхватывать живое, дрожащее тело, чтобы оно не исчезло в тишине.

Куропатка ухватила незнакомку за шкирку — осторожно, но крепко, как когда-то своих детей — и потащила вверх. Мелкие камни разъезжались под лапами, но Куропатка упиралась, цеплялась за склон и рывок за рывком вытягивала трёхцветную кошку наверх.

Лишь когда незнакомка встала на все четыре лапы — Куропатка смогла облегчённо выдохнуть. Она, избегая взгляда глаза в глаза, неуверенно осмотрела её издалека, и спустя пару мгновений замерла, понимая, что ей что-то сказали. Воздух донёс слова слишком поздно: обрывки слов, волнение, лёгкую жалость в голосе. Куропатка моргнула, виновато опустив взгляд себе под лапы, но объясняться не стала: догадалась, о чём могла сказать ей трёхцветка.

— Я поднялась сюда в поисках места для ночлега, — просто сказала она, надеясь, что угадала с ответом. — Хотела пойти дальше... но увидела, как ты сорвалась.

Раненая лапа незнакомки беспокоила её куда больше вероятных ушибов: лиса могла быть больной, и какой бы несвежей ни была рана, а осмотреть её нужно было обязательно. Куропатка мягко подступила ближе, стараясь не нависать, а затем и вовсе присела перед незнакомкой, вглядываясь в рану пристально и встревоженно. Затем она медленно вытянула шею, обнюхивая воздух: осторожно, деликатно, не касаясь раны даже усами.

Вонь от лисьей пасти, изодравшей кошачью лапу, была злая, но чистая. Ни прелого запаха болезни, ни язвенной кислинки, ни лихорадочных прокусов: нападение было чёткое и выверенное. Это была битва за жизнь, а не болезная судорога.

Куропатка выдохнула через нос, будто ставя точку в своём скудном целительском осмотре. Она многое видела за свою жизнь, чтобы иметь право делать выводы.

— Обычная лиса, — сказала с тихой убеждённостью, облегчённо улыбнувшись. — Злая, возможно испуганная, но не больная. Тебе повезло...

Теперь нужно было отступить — и она отступила, чтобы незнакомке было легче дышать. Склону Куропатка доверяла мало (ему было всё равно, чьи кости кормить земле), поэтому оглянулась назад, прежде чем занять своё место, и села, обвивая хвостом лапы. Лишь сейчас, не видя в трёхцветной кошке подозрительного поведения и слыша её дружелюбный тон, она позволила себе рассмотреть её получше. Внимательным и мягким, чуть встревоженным взглядом она обвела фигуру незнакомки. Тактично втянула носом воздух, проверяя, не пахнет ли от неё племенами.

— Давно ты одна? — спросила с сожалением. — С такой раной очень опасно жить в одиночку. И такая худенькая...

Не сдержав сострадательной интонации, Куропатка жалостливо изогнула брови. Ещё раз посмотрела на раненую лапу трёхцветки, задержав взгляд так, словно наощупь пыталась определить, сколько боли в ней осталось. Охотиться с такой конечностью явно тяжело. Как жаль, что закат уже разгорелся над ними во всей красе, и совсем скоро станет слишком рискованно уходить на охоту в одиночку.

— Если можешь идти — найдём место безопаснее. Если нет... я уберусь здесь, и останемся в пещере на ночь. Хочешь пить?

Коротко и брезгливо Куропатка глянула на лисьи останки. Вышвырнуть вниз кости, обтянутые подгнивающим, сладко пахнущим мясом, было одним из сильнейших её желаний. Зато трава вокруг уже начала покрываться росой: жажду утолить будет непросто, но всё-таки возможно. Что до еды... что ж, и эту проблему можно решить. Бросать незнакомку здесь Куропатка уж точно теперь не собиралась.

Кстати об этом.

— Меня зовут Куропатка, — представилась одиночка, не вдаваясь в детали. "Лесное" имя могло выдать её с головой, но пока что от неё никто ничего не требовал. — А тебя?

Отредактировано Куропатка (09.12.2025 20:12:42)

Имя прозвучало коротко и безжизненно. Крот. Куропатка почти наяву видела, как оно осыпается серыми крошками по склону, точно камушки под её лапами пару мгновений назад. Грубоватое, тяжёлое, похожее скорее на прозвище, чем на имя, выбранное кем-то с любовью и привязанностью. Куропатка вспомнила, как сияли глаза Мятнозвёзда, когда он даровал ей воительское имя. Ей повезло: оно было красивое и очень ей подходило. Куропатка дорожила своим именем. Крот же произнесла своё так, словно готова была в любой момент от него отказаться. Наверное, в их небольшой группе расставаться с чем-то ценным было обыденностью, поэтому со временем они научились не привязываться ни к кому и ни к чему.

Куропатка очнулась от этой мысли так резко, будто кто-то стукнул её хвостом по макушке.

— Нет, постой. Какая помощь? — она почти всплеснула ушами, сначала растерянно, потом с недовольством. — Ты и так еле стоишь! Лучше отдохни, я сама справлюсь. Хватит с тебя испытаний на одну ночь.

Куропатка обогнала Крот и преградила ей путь, оттесняя к пологим стенам пещеры. Сверкнула глазами с намёком. На секунду ей показалось, что новая знакомая посмотрела на неё резче, чем должна была в своём состоянии, но Куропатка списала это на усталость и недоверие (оно ведь вполне имело место быть).

— Мне очень приятно твоё рвение, и я уверена, что ты искренне готова помочь мне, потому что я помогла тебе, но я не смогу спокойно смотреть, как ты со своей лапой тут ковыляешь с места на место. Сядь.

Куропатка втянула носом воздух, опуская голову ближе к тени, отброшенной мёртвым телом. Она аккуратно поддела зубами высохший загривок, отступила назад и, выбрав удобный угол для броска, вышвырнула первую часть вниз со склона. Вздохнула, ощутив, как по её собственному загривку разбежались мурашки отвращения. Дело нужно было сделать, но от ощущения обязательств легче не становилось.

— Если тебе не трудно — можешь скрасить мою работу ещё какой-нибудь историей. Только, пожалуйста, пусть она будет не такая грустная... Мне жаль, что твоя группа тебя оставила.

Следующий рывок дался сложнее: лиса была лёгкая, но словно цеплялась за камни мёртвыми лапами. Слипшаяся от крови шерсть тихо хрустела от натяжения, и Куропатка задержала дыхание, чувствуя тошноту.

— Ну и злобная же ты была... даже мёртвой цепляешься!..

Остатки трупа полетели вниз.

Куропатка прошлась взглядом по освобождённой пещере, вдохнула ещё раз на проверку: теперь запах был чище, "каменный", ровный, похожий на ночной холод, что подбирался к ним всё ближе и ближе. Она ненадолго закрыла глаза, позволяя себе облегчённо уронить напряжённые плечи. Теперь нужно было помыть то место, где лежала лиса.

— Ещё немного, и я здесь закончу, — отчиталась она для Крот. — Ты продолжай рассказывать, я тебя слышу.

Последнее было ложью, но Куропатка, выходя из пещеры за мхом, старалась держаться в сторону Крот здоровым ухом, чтобы упустить как можно меньше деталей. Бесшумно спустившись к ближайшим кустам, где между корней плотными тёмными подушками лежал мох, она выдрала небольшой сыроватый кусок, поделила его надвое — и потащила обратно в пещеру. Там она опустила одну часть мха на камень, где лежали лисьи останки, и принялась растирать его передними лапами, собирая остатки запаха и склизкой влаги. Зеленца скрипела у неё под когтями, и Куропатка работала до тех пор, пока от прежнего смрада не осталось лишь смутное воспоминание.

Мох превратился в грязный, напитанный тяжёлым запахом комок. Куропатка вытолкнула его наружу — прямо вслед за трупом хищницы. Вернувшись, она откопала пригоршню рыхлой земли у входа в пещеру и рассыпала её по очищенному месту. Земля легла мягким влажным слоем, и сверху Куропатка накрыла её вторым куском мха.

— Ну вот, — улыбнулась она, подняв глаза в поисках взгляда Крот. — Чисто. Можно хоть чуть-чуть отдышаться. У тебя есть идея, как нам собрать воды?

В ответ на её вопрос к ветру снаружи добавился отдалённый шум дождя. Куропатка обернулась, оглаживая ласковым взглядом верхушки деревьев, жавшихся друг к другу там, внизу, и расслабленно замерла, в нерешительности изогнув хвост. Если бы они были у гнезда Двуногих — проблем с водой бы не было, она мгновенно собиралась в их деревянных лоханках и бочках. Мокнуть под дождём со своей пышной шубкой Куропатке не хотелось, а выпускать наружу Крот, чтобы та впоследствии простудилась — тем более.

Отредактировано Куропатка (10.12.2025 13:57:35)

— Куропатка — это небольшая птичка, — отозвалась Куропатка. — Обычно пёстрая, но зимой она меняет оперение на белое. Меня назвали в её честь давным-давно... и я очень люблю своё имя, потому что оно напоминает мне о далёком прошлом.

Она намеренно не стала рассказывать всей правды: воспоминания о жизни в грозовом племени всегда размягчали её, заставляли предаться ностальгии, взболтнуть лишнего. Вера в Звёздное племя, следование Воинскому закону, племенные словечки — всё это нередко раздражало свободолюбивых бродяг и домашних кисок, поэтому Куропатка давно приучилась разговаривать по-обычному, приземлённо. Ей оставалось надеяться, что жалостливой интонации о "далёком прошлом" будет достаточно, чтобы Крот не стала расспрашивать в деталях.

— Да, оно правда красивое... — протянула кошка, задумавшись. Сморгнула, приходя в себя, и добавила с улыбкой: — Но зато твоё многое говорит о тебе! Могу предположить, что ты не любишь церемониться, потому что оно звучит резковато, не откладываешь дела на потом, потому что оно короткое и чёткое. А ещё твоё имя ссылается на твои умения. Это ведь здорово! Моё в сравнении с твоим действительно звучит просто "миленько".

Идея оставить мох под дождём показалась Куропатке самой логичной. Она кивнула, позволяя Крот ещё немного помочь себе, и с довольным видом притоптала оставшуюся часть подстилки, чтобы рваные края не мешали поудобнее на ней устроиться. Потесниться она действительно была не против, к тому же, худосочная Крот не могла похвастаться плотной шубкой, поэтому Куропатка без уточняющих вопросов планировала греть её своей.

— Да, сейчас найду, — встряхнувшись, Куропатка оглядела пещеру на предмет того, чем можно было бы придавить кусочек мха. Выбрав тот камень, который сможет дотолкать, она кое-как докатила его к трёхцветке и не без труда прижала им обрывок. В тот же момент Куропатка ощутила, что на сегодня её силы почти иссякли, и если придётся делать что-то ещё — ей придётся туго.

Не выпячивая, но и не скрывая свою усталость, она вернулась вглубь пещеры и зевнула.

— Что мне рассказать?.. — спросила саму себя, наблюдая за движениями Крот. Та явно стала чуть больше ей доверять, и Куропатку грело осознание этого факта. — Про меня, наверное, можно сказать: "она прожила долгую жизнь". Я много и подолгу путешествовала по этим землям, не раз уходя далеко-далеко, но неизменно возвращалась в эти края. Почему-то меня сюда очень тянет, и эта тяга настолько сильна, что уйти с концами мне ни разу не удавалось. Здесь очень красиво! И очень опасно в одиночку. Но я такую жизнь не выбирала: судьба решила за меня.

Шум дождя усилился, мелкие капли застучали по листьям и камням. Куропатка улеглась рядом с подстилкой, снова зевнув, и осоловело моргнула, чувствуя, как усталость постепенно растекается по её телу.

— Я часто встречала такие же небольшие группы, как твоя, и, честно сказать, это первая встреча, увенчавшаяся взаимопомощью, а не дракой. Я, может, и выгляжу так же миленько, как звучит моё имя, но под шерстью у меня много старых и новых шрамов. Просто моя внешность как будто бы провоцирует окружающих напасть, — Куропатка виновато пожала плечом, — и отнять у меня всё, что есть. Наверное, поэтому я не дорожу ничем, кроме жизни и имени. Имя у меня никто не отнимет, а жизнь когда-нибудь закончится сама, сколько бы я ни боролась за неё, но я буду бороться, пока у меня есть силы. За свою — или за чужую. К сожалению, сколько бы легенд ни слагалось о том, что у кошек девять жизней — это не так, поэтому любая жизнь ценна, кому бы она ни принадлежала.

Заговорившись, Куропатка перестала следить за тем, как на её слова реагирует Крот. Но опомнилась на последней фразе: ей вдруг стало интересна реакция новой знакомой. Мародёры (а Крот, вестимо, была из таких) редко ценили чужие жизни, и это была одна из причин, по которой Куропатка так и не смогла найти себе такую же "небольшую группу". Стаей выживать гораздо проще, но если у тебя со стаей разные ценности...

Отредактировано Куропатка (10.12.2025 18:47:28)

Крот легла рядом с ней — и Куропатка едва сдержала глупейшую из всех своих улыбок: довольную от маленькой победы. Она часто наблюдала, как новые знакомые постепенно перерастают своё недоверие к ней, проникаются её дружелюбием и отзывчивостью, а потом тянутся в ответ. Она никогда не добивалась чьего-то расположения специально, но гордилась тем, что умела топить лёд в чужих сердцах. Крот не выглядела неприступной скалой, и всё же Куропатка чувствовала, что трёхцветка мало кому доверяла в своей жизни.

Это виднелось и ощущалось в ней так же явно, как прожитые годы и накопленный опыт. Куропатка догадывалась, что кошка, лежавшая рядом с ней, уж точно не была изнежена лаской и заботой со стороны окружающих: пусть она не сказала ни единого плохого слова о своей группе — всё равно капелька обиды чувствовалась в её голосе.

— Да, верю, — Куропатка тихонько кивнула. — Судьба привела меня сюда. Я ведь не планировала сегодня никого спасать... — она почти виновато дёрнула уголком рта, подумав, что могла прозвучать грубо. — А ты, полагаю, не планировала падать в расщелину. Но именно судьба нас зачем-то свела, и я благодарна ей за это. Как минимум сегодняшнюю ночь я проведу не в одиночестве. Оно, знаешь ли, иногда очень сильно тяготит.

Я видела горы: выше, чем здешние. Видела реки: шире и глубже, чем наши. Видела бескрайние поля, которые не преодолеешь и за день. Непролазные леса, где верхушки деревьев царапали небо. Видела много разных котов и кошек. Встречала кота совсем-совсем без шерсти: он носил такую же съёмную шкуру, как и Двуногие, у которых он жил. Ещё встречала кошку, которая знает собачий язык. И добрых собак, которые не хотели убить меня... а ещё спала на тёплых, спокойных Чудищах, которые отдыхали около одного из Гнёзд. За луны странствий я даже научилась немного предсказывать их поведение. Звучит как хвастовство, наверное?

Куропатка потупила взгляд и подтянула поближе свой пушистый хвост.

— Я не уходила далеко отсюда. Рядом со скалами много укрытий, а в полях внизу достаточно дичи. Дальше Гнезда мы не ходили — там постоянно собачий лай.

— Здешние собаки опасные, — Куропатка грустно покивала, соглашаясь с решением Крот и её группы не приближаться к человеческим домам. — Даже те, которые приезжают с Двуногими только летом, бывают отнюдь не глупыми. Те маленькие и уродливые, которых постоянно носят на руках... они даже злее обычных, больших собак. Лучше не попадаться им на глаза, иначе как минимум оглохнешь от их крика.

— А что ещё может быть у таких как мы? Кроме имени.

— О, — негромко протянула Куропатка, растерянно подняв взгляд на Крот. — Многое. Сила. Время. Любовь. Семья... и всё это можно забрать с лёгкостью, если ты жесток и бессердечен. Или если ты когда-то сам потерял то, что было тебе бесконечно дорого.

И всё же я считаю, что ценна любая жизнь. Будь ты хоть трижды тираном и убийцей — у тебя всегда есть выбор: быть таким — или не быть. И ты можешь измениться, даже если сам в это не веришь. Жизнь — это шанс, и пока ты живёшь — у тебя есть право им воспользоваться.

Крот фыркнула и расслабленно разлеглась, прижавшись к Куропатке. Этот простой жест почему-то разогнал по телу мурашки: последние несколько лун Куропатка жила одна, отвыкшая от таких тесных, смелых прикосновений. Она сглотнула, когда Крот обернулась к ней, и они почти соприкоснулись носами. Куропатка спешно отвела взгляд и медленно отвернулась голову чуть в сторону: здоровое ухо, натренированное работать за двоих, слишком хорошо улавливало голос трёхцветки.

— ...тебе не хватает твёрдости.

Теперь пришёл черёд Куропатки: она тоже фыркнула, содрогнувшись всем телом.

— Такие мысли могут ожесточить, — спокойно заметила она, покачав головой в отрицании. — Если бы не моя мягкость — сидеть бы тебе в той яме до скончания лун. Сюда редко забредают другие коты. Скажи вот: а если бы я упала вниз вместо тебя — ты, проходя мимо, решилась бы мне помочь?

Поворачиваться в сторону Крот почему-то стало сложно. Куропатка уткнулась взглядом себе под лапы и тяжело вздохнула, подбирая слова. Поднятая ими тема не была для неё тяжёлой, но неприятно задевала старые, криво зажившие душевные раны.

— Твоя жизнь такая же ценная, как моя, — мягко, но непримиримо отрезала Куропатка. Собравшись с духом, она заставила себя посмотреть в глаза Крот. — Будь мы подругами, я бы выследила лису, утащившую тебя, и не покинула бы место сражения, не убедившись, что ты действительно погибла. Моей судьбой было найти тебя сегодня. Твоей судьбой — быть найденной и спасённой. Думаю, твоя судьба очень хочет, чтобы ты в неё верила. Жить без веры очень тяжело... и одиноко.

Отредактировано Куропатка (11.12.2025 00:03:13)

Куропатка медленно вытянула шею, чтобы пригладить шерсть на груди шершавым языком. Она вслушивалась в ровное, почти гипнотизирующее дыхание Крот — и вместе с тем украдкой наблюдала за её напряжёнными плечами, за тем, как та старалась бодриться, словно до сих пор не могла решить, довериться своей спасительнице — или последить ещё. Теперь Крот больше слушала, чем говорила. Задавала вопросы, и одиночке казалось, что она искренне заинтересовала её. Это было приятно. Даже если Крот любопытствовала из каких-то подозрений — Куропатке нечего было скрывать.

Она негромко продолжила:

— С морозами... по-всякому. Случалось, что действительно перебегала: меня ведь ничто и нигде не держит. Иногда по несколько дней жила в овчарнях и коровниках: внизу — тёплое сено, вверху — гладкие деревянные стволы без единого сучка, можно спать без страха, что тебя обнаружат. Копытные звери у Двуногих обычно смирные, поэтому и у них на спинах могла подремать, они не протестовали. У овец приятная шерсть, только часто в репейниках, а у коров — очень тёплая кожа, зимой от неё даже пар иногда идёт. Но на фермах... там много других кошек, хозяйских, и почти все они бывают недовольны лишним ртом. Двуногим я не доверяю, поэтому никогда не просилась в Гнёзда, но спать под ними тоже могла. Сыро, конечно, но зато не продувает ветром. Пещеры вроде этой тоже не раз выручали. И заброшенные норы...

Она задумчиво провела хвостом по камню, задевая им моховую подстилку, на которой лежала Крот.

— Я давно скитаюсь одна. Сколько бы котов ни встречала, сколько бы историй ни слышала... в конце концов, всё равно выбирала одиночество. Оно — моя вторая тень. Может быть, я не вселяю в окружающих уверенности в своей полезности, а убеждать кого-то в обратном хочется далеко не всегда, — Куропатка снова пожала плечом с улыбкой. Она понимала, как могла выглядеть в глазах других котов. И позволяла им видеть себя такой: слабой, глупой, неуверенной. Себе на уме. Так ей проще жилось: она не любила спорить и доказывать свою правоту. И боялась быть обманутой. — Зверей — видела. Шумят так, будто гремит вся земля. Никогда не подходила к ним близко... не люблю громкие звуки.

— Если всё так легко забрать, значит, и держать это бессмысленно.

— Очень радикальная мысль, — Куропатка поджала губы, чтобы не позволить улыбке расползтись по всей морде. Ей не хотелось, чтобы Крот подумала что-то не то. — Если так подумать, то и жить, получается, бессмысленно, раз жизнь легко отнять. Но она ведь стоит того?

Она всё-таки улыбнулась уголком рта: спокойной, мягкой улыбкой, без нажима и спора. По-своему.

— ...Кто поможет одиночке... кроме другой одиночки? Вряд ли кто-то знает, как тяжело удаётся выжить.

— Случай поможет, — подсказала Куропатка. — В мире много тех, кто готов и способен помочь тебе. Ниже по склону начинаются территории четырёх племён, — она коротко покосилась на Крот, проверяя её реакцию. Не знать об этой информации было бы странно, но стоило уточнить. — И некоторые выходцы из этих племён... бывают довольно милыми и отзывчивыми. Они тоже могут прийти тебе на помощь. Главное — не злоупотреблять их доброжелательностью. Они живут по особенным Законам, в которые не вписываются такие, как мы с тобой.

Иногда Куропатка задумывалась о том, что было бы, рискни она примкнуть к другому племени. Племя Ветра, кажется, было одним из самых дружелюбных по отношению к одиночкам, и лопоухий предводитель, дружок Луки, вполне мог позволить ей прийти и остаться. Но каждый раз Куропатка приходила к единственному выводу: её сердце принадлежало Грозовому племени, а потому в другом она бы не прижилась и лишь тосковала по прошлому пуще нынешнего. Она хотела бы вернуться домой. Но дома, который она запомнила, больше не было.

Её уши чуть дрогнули, снова ловя дыхание Крот, и при словах благодарности Куропатка на секунду смутилась. Моргнула, а затем ощутила, как в груди разливается тепло.

— Тогда пускай Небеса даруют тебе долгую и крепкую память, — мурлыкнула она шутливо, едва успев прикусить язык: "Звёздное Племя" почти сорвалось с него, но Куропатка вовремя опомнилась.

Затем она повела ухом, прислушиваясь скорее по привычке, чем по необходимости: дождь бил по камням у входа редкими, но тяжёлыми ударами, словно предвещая будущий непроглядный ливень. Глухой шум был ровным, однотонным, убаюкивающим. Куропатка зевнула, мотнув головой.

— Спи, — сказала Крот. Куропатка почувствовала, как потяжелели веки, и покорно, осоловело и доверчиво кивнула. — Я подежурю немного. Ты и так уже много сделала.

— Спасибо, — пробормотала одиночка, укладывая подбородок на моховую подстилку и медленно закрывая глаза.

После всех сказанных слов её окутала уютная, деликатная тишина, и сон мгновенно утянул Куропатку в свои объятия. Дождь шумел всё сильнее. Когда лёгкий сквозняк скользнул по камню и коснулся её носа ледяным дуновением, Куропатка недовольно сморщилась и, не просыпаясь, уткнулась носом в бок Крот, прячась от холода в чужом тепле, будто делала так всегда.

Отредактировано Куропатка (12.12.2025 01:16:49)

Куропатка спала крепко и беззаботно. Она не слышала, как Крот ворочается рядом, не чувствовала, как та пытается устроиться поудобнее. Куропатка спала, иногда жмурясь, и изредка мурлыкала что-то бессвязное себе под нос.

Всю ночь ей снился один и тот же сон.

Опять овраг, но круче и опаснее. Опять мелкая каменная крошка, что сыплется из-под лап. Снова Куропатка тянется к Крот, вытягиваясь до боли в плечах. Хватает её за шкирку зубами — и тащит наверх изо всех сил. В одном сне Куропатка успевает её спасти. В другом Крот срывается, потому что Куропатке не хватает сил вытянуть её, и падает вниз, исчезая среди зубастых каменных выступов.

Один сюжет сменял другой так быстро, что Куропатка не успевала ни расстроиться, ни обрадоваться их концу. Чаще ей удавалось победить напасть: спасти Крот, вытащить целую и невредимую. В одном из снов они упали вниз вместе, и Куропатка дёрнулась всем телом, когда умерла. Ей показалось, что в этом сне она ощутила удар об камни более явно, чем должна была. Этот удар её разбудил.

Куропатка вздрогнула, с трудом сморгнула пелену с глаз. Мир закачался в глазах, зажужжало в правом ухе, и Куропатка едва сумела сфокусировать взгляд. Крот стояла над ней, и вид у неё был такой тревожный, что сердце одиночки пропустило удар. Это был не удар об камни во сне: это Крот пыталась её разбудить.

— Я... — Куропатка сглотнула, поморщившись от хрипоты и слабости собственного голоса. — Что..?

И тут до неё дошли последние слова трёхцветки. Собака.

Сонливость мгновенно покинула её, и Куропатка подскочила, вздыбив шерсть. Пошатнувшись на ещё спавших лапах, она встряхнулась всем телом и бесшумно выскользнула из пещеры, осторожно выглянув вниз.

Её взгляд заскользил по тёмному, блестящему от прошедшего дождя склону. Запахло мокрой землёй. И там, внизу, между корягой и валуном, в трупе лисы действительно рылась собака: обнюхивала шкуру и кости, фыркала не то от отвращения, не то от удовольствия. Яркий бело-рыжий силуэт на сером фоне, мощный и бездумный. Крепкая собачья спина ходила волнами, и было понятно: убежать от этой зверюги будет невозможно.

Куропатка метнула быстрый взгляд на Крот — они поняли друг друга без слов. Им срочно нужно было уходить отсюда незамеченными, но бежать прямо сейчас было очень опасно.

— Подождём, — шепнула Куропатка едва слышно, почти не шевеля губами. Оторвать взгляд от собаки было тяжело, но всё же она заставила себя и отпрянула.

Они затаились в тени входа. Время вязко потекло дальше: крупные капли цокали по камням, пёс шарил мордой по мёртвой лисе, то отступая, то снова возвращаясь. Светлое и спокойное небо расцветало нежным голубым цветом, но не теплело, словно насторожилось вместе с двумя попавшими в западню кошками.

Куропатка чувствовала, как бьётся сердце Крот рядом с ней, и сама дышала реже: сдержанно, короткими вдохами, словно собака могла её услышать. Из-за дождя зверюга вряд ли умудрилась бы учуять их запах быстрее, чем они — её. И всё равно Куропатке было тревожно. Она вытянула шею, на проверку глянув вниз.

В ту же секунду пёс вцепился в лисью тушу всерьёз. Заурчал глубоко и довольно, словно забыл обо всём на свете. Он рвал лисью шкуру, придерживая её лапой; Куропатка едва сдержала рвотный позыв и отклонилась назад.

— Пошли, — она кивнула Крот, лёгким жестом хвоста позвав за собой. — Иди за мной след в след.

Две тени беззвучно выбрались наружу, уходя к тропинке, по которой вчера Куропатка пришла сюда. Влажная от дождя земля была скользкой и разъезжалась под лапами, но одиночка шла, ощупывая дорогу и выискивая более-менее устойчивые места.

Когда они вышли на ровную часть склона, мир вокруг словно сжалился над ними, перестал давить непредсказуемой угрозой, посветлел и раздался в стороны. Куропатка оглянулась через плечо, выискивая взглядом вход в пещеру. Ничего. Ни тени, ни звука. Видимо, собака всё ещё была занята. Это давало им шанс покинуть эти земли быстрее, чем зверушка Двуногих засечёт их запах.

Куропатка сбавила скорость, чтобы поравняться с Крот. На мокрой тропе каждый их шаг оставлял чёткий, но короткий след, отпечатывавшийся в грязи.

— Как твоя лапа? Ты сама как?

Им нельзя было останавливаться: из-за раненой лапы Крот их темп был в два раза медленнее, чем требовалось. Нужно было срочно сворачивать в другую сторону, а ещё лучше — дойти до какого-нибудь водоёма и замочить там лапы, чтобы сбить собаку с толку, если она решит броситься по их следу.

— У меня есть идея, но она может тебе не понравиться, — осторожно предупредила Куропатка. Когда Крот обратила на неё внимание, она вытянула губы трубочкой, затем вздохнула и продолжила: — Во-первых, нам нельзя замедляться, поэтому придётся тебе помучиться с лапой ещё немного. Во-вторых, мы недалеко от Лунного ручья. Дойдём дотуда — сможем помыть лапы, а затем пройти чуть ниже по течению, чтобы запутать следы. Но ручей сейчас холодный... И я боюсь, это наш единственный шанс скрыться без последствий.

Отредактировано Куропатка (18.12.2025 22:08:24)

— Думаю, мы сможем обойтись без прыжков в ледяную воду, — Куропатка ласково улыбнулась, потупив взгляд, и ускорила шаг, снова занимая место во главе их маленькой процессии. — По крайней мере, ты. А вот от меня, наверное, всё ещё пахнет тухлой лисой...

Она отметила это без тени смущения, почти весело, слово говорила о чём-то, что совершенно не могло вызвать тревогу. Куропатка приподняла пушистый хвост, едва не шлёпнув им по носу Крот, и потрусила дальше, иногда отгибая здоровое ухо и вслушиваясь в шаги позади себя.

Небо склонилось над ними, с ехидством поигрывая солнечными лучами на мокрой после дождя и росы земле. Где-то в вершинах деревьев перекликались друг с дружкой птицы, которых не слышно было у Пещеры: там они были такими же безмолвными наблюдательницами за собачьей трапезой. Было бы иронично, спой они песню для злобного трупоеда: эта картина точно отпечаталась бы в памяти Куропатки надолго... хорошо, что этого не случилось.

Все тропы в этих местах она знала давно. Поворот у раскидистого кустарника, камень с тёмным пятном мха, узкая полоска земли, где трава всегда низкая и колючая... Лапы вели её сами, и Куропатка им доверяла.

Она время от времени косилась назад, не оборачиваясь полностью, ловя боковым зрением силуэт своей спутницы. Та держалась упрямо, кривилась и морщилась, но не отставала. Было в её упорстве что-то такое, что заставляло Куропатку прятать умилённую улыбку. Она ничего не говорила, хоть иногда и ощущала стыд за своё молчание: каждый, думала Куропатка, нуждается в поддержке, вот только Крот сейчас вряд ли приняла бы на веру куропаткину заботу. Один раз трёхцветная уже огрызнулась во время их пути — и пусть это было совершенно безвредно, но Куропатка всё равно запомнила.

Мысли перемежались в голове спокойно, без суеты.

Если они дойдут до ручья, то будет время подумать дальше. Если не дойдут, то придётся импровизировать на ходу. Так Куропатка жила всегда (или последние пятьдесят-шестьдесят лун): не загадывая, но и не ожидая единственного исхода.

Судьба всегда непредсказуема, а более того — немилосердна к тем, кто считает, что может ею управлять.

Едва осязаемая дорожка, по которой они спустились со склона, пролегала через Старую Гремящую Тропу. Куропатка, словно каждый день здесь ходила, выскочила к ней без страха: если бы Чудище кралось по Тропе через лес — она бы услышала его даже единственным ухом. В колеях Тропы собралась мутная, почти глиняная вода, поэтому Куропатка прыгнула в плотную земляную серединку между ними и оглянулась на Крот.

— Давай, пошустрее, — поторопила негромко, замерев на случай, если одиночке понадобится помощь. — Чудища двуногих здесь почти не ходят, но задерживаться не стоит.

Им оставалось совсем немного: Лунный ручей был совсем близко.

→ Лунный Ручей