Главная поляна | Валун Собраний ------->

" Ты можешь быть как вольный ветер, что гуляет по лугам. Но и сама жизнь там переменчива, как ветер. Сегодня тебе везет, а потом ты – не более чем чье-то воспоминание. Если вообще тебя кто-то вспомнит, " - звучали в голове слова одиночки, когда лапы решительно несли её навстречу решению, которое, вероятнее всего, необходимо было принять уже давно.

Мчась мимо кроличьих нор, Ночная Буря внезапно осознала острое чувство, но, на удивление, не остановилась и продолжила свой путь дальше. Чувство привычного обязательства, необходимости в помощи общине, что приютила и обучила слушать ветер. Она смогла противиться. Отныне любая добыча - только её добыча. Однако есть черно-белая не хотела, ровно так же, как и обкрадывать тех, кто, возможно, доверял старой кошке много лун. Когда лапы коснулись местности Цветочной Поляны, она все же остановилась. Здесь хранились воспоминания разных проекций её чувств: упорные, но мягкие, тренировки с наставником, мечтательные мгновения единения их неразлучного трио, укол ревностного отчаяния при виде свидания объекта её симпатии, а также затуманенное запретное признание. Забавно, на последней шутке памяти ей даже показалось, что она вновь услышала его легкий смех. В этот раз Ночная Буря даже не поежилась, а лишь с тенью грусти улыбнулась.
" Даже ты выглядел бы лучше на моем месте, не так ли, Гром?.. " - и продолжила свой путь.

В конце концов кошка добралась до Лунного Ручья. Аккуратной водной лентой он прокладывал направление, которому нужно было следовать, чтобы покинуть Племенные Земли. Черта, после нее уже не вернутся назад. Останется пройти только Лунный Склон, а далее её след уже никого не будет волновать. Черно-белая обернулась. Это мгновение должно быть последним. Мешкать нельзя, сомнения только изгадят душу. Взгляд теряется и мечется, норовя запомнить каждый камушек, каждую травинку, припомнить всех почивших товарищей, чье место она заняла среди живых. Наверняка, несправедливо. Кошка медленно возвращается к ручью и, уже не столь торопясь, шаг за шагом идет дальше. Навстречу тому, что её ждет.

Робкие дуновения щекотали пушистые бока. Старшая кошка не верила в мистику, ни в каком виде. Однако, должно быть, нахлынувшая меланхолия внушала ей эфемерные образы. Будто ветер, как преданный друг, следует за ней. В первый раз подобное ощущение её посетило еще в ученичестве. Покойный наставник первым уроком решил показать котенку с пустоши, как нужно "слушать" ветер. Доверять ему и верить в могущество стихии над всем лесом. И хотя то и дело свободный поток подхватывал все чувства и эмоции в вихре безудержной безмятежности...
" Он всегда возвращается обратно... " - голос Шатуна слышался в потаенном уголке её сознания. Черно-белая взглянула на небо, наблюдая за тем, как ветер уносил облака за горизонт. В даль, где свобода была осязаема и прекрасна... И где чувство вины, терзавшее сердце так долго, могло наконец раствориться...

Она сдержанно выдохнула и пошла дальше. Лунный Склон был уже недалеко. Ветер следовал за ней, будто живое существо. Однако поистине животрепещущим оказался предупредительный возглас со стороны. Ночная Буря медленно повернула голову. Возможно, ей послышалось. Но когда она перевела взгляд на противоположный берег Лунного Ручья, все сомнения отпали. Пестрым пятном ей предстала кошка. Соседская кошка. Чужая кошка. Выученная настороженность дала о себе знать, и черно-белая нахмурилась. А потом сдалась. Её же это теперь не должно волновать,..не так ли? Ночная Буря разгладила встопорщенную шерсть, после чего взгляд стал более спокойным. Проницательным глазом она быстро осмотрела соседку. Среднее телосложение, но, видно, достаточно сильная и хорошо сложенная фигура. Недоверчивый отблеск зеленых глаз. Настороженные уши. Действительно, выглядела достаточно внушительно. Но черно-белой стало скорее любопытно.
- Впервые за долгое время вижу кого-то из грозовых, - просто заметила Ночная Буря, однако пестрошерстую интересовала явно не её наблюдательность, отчего кошка степенно кашлянула и прочистила горло. - Я не посягала на твою границу и не намеревалась это делать, можешь быть спокойна, - будто в доказательство своих слов старшая попятилась на пару шагов от ручья. Но изучающий взгляд не отвела. Было в этой соседской кошке что-то...особенное. - Прощу прощения, но твой образ, кажется, напомнил мне кое-кого...

Воспоминания всплыли, кажется, сами собой. Еще на первом своем Совете маленькой Ночнице сильно запомнились фигуры вышестоящих котов племен. Дышащий нескрываемым коварством Вранозвезд, внушающий уважение одним своим присутствием Ивозвезд, любимый всем её преданным сердечком Лучезвезд и в конце концов слегка потешный, но очень добродушный Мятнозвезд. В котячьих глазах они все казались нерушимыми столпами, но со временем грезы имели вредную привычку рушиться. И почти одновременно добрый ветряной предводитель покинул свой пост вместе с миролюбивым грозовым. Если судьба жителей пустоши освещалась благодатным блеском, то котам лиственных лесов предстояло пережить не самые лучшие времена. Вдали от всех. Последний уход стремительно затухающего Мятнозвезда бывшая ученица запомнила даже слишком хорошо. Его взгляд затуманивался дымкой беспросветного конца.
" Он явно не заслужил жалкой кончины в беспамятстве... " - промелькнуло в приглушенном сознании Ночной Бури.

- Ты же...дочка Мятнозвезда? - нелепый вопрос, но что ей терять теперь? Почти "свободна". Возможно, они встречались раньше, но, вероятно, не запомнились друг другу по прошествии стольких лун. - В тебе чувствуется необыкновенное благородство. Прямо как у твоего отца. - Почти что само собой вырвалось из её рта, после чего старшая кошка замолчала. Странными были эта встреча и внезапные комплименты для чужака. Впрочем, в голове мигом явился образ Кумквата, которого она не только отпустила без воспитательного подзатыльника, но и накормила дичью с племенных земель. Да, видимо, с возрастом становишься сердобольнее. - Кхм, ты одна здесь? Необычно, я думала, после инцидента с лисами вы укрепите патрули, - прозвучало, возможно, с угрозой, но черно-белая лишь озадаченно приподняла бровь. Может быть, с соседкой все-таки есть кто-то еще, а Ночная Буря просто не почуяла запах?

На фырчание соседки Ночная Буря лишь махнула ободранным ухом. Нервы... Они никого не щадят. Стоит обернуть ситуацию иначе, и это уже не черно-белая посягает на чужие границы, грозовая также стояла достаточно близко. Воительский долг внутри кричал о том, чтобы она тоже была настороже и внушала непоколебимое влияние. Однако, в связи с обстоятельствами, старшая кошка отогнала эту случайную мысль.
Меж тем пестрошерстая смотрит на нее все с тем же подозрением, готовясь к уверенному рывку, если заметит лишнее движение навстречу. Идеально выверенная сноровка, за которой таятся луны упрямых тренировок. По крайней мере острый взгляд соседки указывал на это. Тем не менее при упоминании Мятнозвезда стало заметно, что Ночная Буря попала точно в цель. Сначала на это указала искренняя реакция грозовой кошки, после чего почти незамедлительно последовал утвердительный ответ. Было видно, что иноплеменной сильно не хотелось поддаваться словам черно-белой. И все же на мимолетное мгновение старшая кошка смогла уловить тень её улыбки.
- Приятно, что старика кто-то помнит, - Ночная Буря на это уважительно кивает.
Какой бы критике не поддавались слишком "мягкие" предводители, какими бы лишними слабостями их не награждали за их миролюбие, каких бы светлых лун не проходило в спокойствии и дружбе... Этого всегда было мало для их жизни. Для жизни котов-воителей. Она полностью ощущала эти волнения от степных угодий. Некоторая часть племени, особенно после инцидента на Совете, была готова повесить на своего "слабого" предводителя все грехи леса. Возможно, даже желали скорейшей его отставки. При этом, старшая кошка чувствовала, стоит наследнику власти Ветра взойти на валун, он в мгновение ока передаст буре все успехи и триумф Зайцезвезда.

Последовал ответ на вопрос о патрулях. Что ж, значит, её первое впечатление оказалось верным. Ей повезло повстречаться с достаточно серьезной и ответственной кошкой. Вдобавок грозовая обмолвилась о "соседских недоучках". Первой реакцией черно-белой было недоумение, и она вопросительно наклонила голову, но потом точно вспомнила, о чем шла речь на самом деле. И правда, проблема с целителями, должно быть, ощущалась достаточно ярко и остро на противоположном берегу озера.
" Славно, что у нас с Остроглазой все хорошо... Хм, у нас, да?.. " - ветер затрепетал её шерсть при этой мысли, но кошка перевела взгляд в направлении Лунного Склона. Не стоило думать об этом и поддаваться ненужной меланхолии.

— Я соседям не доверяю.
- Не мудрено, после того, что вы пережили за столько лун, - отвлеченно произнесла Ночная Буря, но после вновь вернула взор на грозовую. - И все же, приятно осознавать, что история разрешилась вашим возвращением. Я не видела вашего нового предводителя, но, полагаю, с ним Грозовое племя ждет более благополучное существование. Впрочем, это не мое дело.
— Ты почему здесь? - внезапный вопрос. Как же ответить, чтобы звучало правильно? И чтобы не вызывать лишних подозрений в слабости и бесславности своего бывшего пристанища?
- Ветер терпит перемены, - она мрачно повернула голову на легко покачивающиеся заросли и замерла на мгновение. - Многих они пугают, волнуют, заставляют считать дни... А я просто не чувствую ничего, - после этих слов последовал пустой взгляд. Котенку с пустоши предстояло пройти свой новый путь. - Мой воительский долг окончен.
Слова сорвались с губ и упали перед её носом невообразимым грузом. В первый раз за продолжительное время обдумываний и размышлений она решилась сказать это вслух. Кошка знала, что поступает правильно, для себя. Ночная Буря давно закрылась в своей степенной отрешенности. Котенок с пустоши изначально приносил лишь вред. Теперь же это проклятье должно пасть. Решение уже принято.

Кошка сглотнула, чувствуя непреодолимую сухость во рту. Словно на пустоши. В сезон Листопада она ощущалась куда более бедной и посторонней. Возможно, ей стоило двигаться в куда более подходящем направлении, а не трепать нервы случайным соседям.

Когда до неё доносится имя нынешнего предводителя Грозовых, Ночная Буря лишь отвлеченно прикрывает глаза. Весьма милое имечко, в нем нет ноток опасности или угрозы. Вероятно, племя лиственных лесов и правда ждет кардинально обратное будущее. Что ж, славно, но не более. Скорее всего новому предводителю предстоит еще во многом разобраться: и внутренняя политика, и внешняя требуют безукоризненного вмешательства. Судя по словам соседки да и перешептываниям в Ветряном лагере накануне, племена все еще вели себя разрозненно. Кто знает, к чему это приведет.

Внезапно тихое журчание слабеющего ручья разбивается о смех пестрошерстой. Ночная Буря поднимает веки. На закате своих лун она научилась шутить?
— Не чувствуешь? Так вот как теперь это называется? Бросить свое племя — "я ничего не чувствую"?
" Не "моё", оно никогда не было "моим". Вернее, возможно, когда-то давно, но явно не сейчас. Не к моменту, когда память о большинстве моих товарищей разлетелась по ветру... " - она опустила взгляд на водную гладь, и в зеленых глазах отразилась искренняя печаль. Кошка всегда не любила воду, а после инцидента, связанного с её бывшим учеников, старалась избегать подходить к ней чересчур близко. Вдруг, однажды, ей посчастливиться найти еще одно тело. Паршивое чувство.

— Ты воительница или кто? Так говорят старики, когда уже не в силах подняться с подстилки.
- Весьма красноречиво, - заметила черно-белая, все еще не отрывая взгляда от воды, но сосредоточенно ловя ушами каждое слово иноплеменной.
- У твоего предводителя осталась последняя жизнь, а ты ничего не чувствуешь?
Единственное, о чем она действительно жалела. Лучезвезд дал шанс котенку с пустоши на существование, а Зайцезвезд, впоследствии будто вдохновившись его решениями, проводил все ту же весьма гуманную политику по отношению к нечистокровным. Рыжий кот сделал многое для обитателей пустошей и до последнего момента держался благородно и залихватски. Наверное, он был единственным, перед кем Ночная Буря действительно могла ощущать чувство вины. Но вместе с тем она понимала. После того, как мудрый кот сложит полномочия, ей предстоит снова увидеть, как погибает луч из прошлого. С возрастом кошка научилась справляться с потерями, ведь не строила крепких связей с уходящими соплеменниками. Однако в случае Зайцезвезда...черно-белая могла не сдержаться.

- Какая же ты тогда поддержка племени, если хочешь так поджать хвост и убежать?
- Это не побег, это освобождение от обузы, - тихо проговорила кошка, переведя нахмуренный взгляд на грозовую воительницу. Как бы образ пестрошерстой её не завораживал, Ночная Буря угрюмо знала, что ей не суждено понять котенка с пустоши. Чистокровному воителю невозможно познать груз вынужденного вечного долга нечистокровного найденыша.
" К сожалению, за свою участь ты никогда не расплатишься сполна, " - в воспоминаниях промелькнул невзрачный отблеск белой шерсти. Её мать тоже знала это, поэтому и сбежала...от того, о чем черно-белая могла только догадываться. Она степенно ухмыльнулась на эту мысль. Пожалуй, в первый раз за долгое время. Получается, сама Ночная Буря теперь вполне походила на собственную мать..? Вот и круг замкнулся.

- Надеюсь, не забыла предупредить Зайцезвёзда, чтобы порадовать его.
- Брось, тебя же это не волнует на самом деле, - она с тенью улыбки посмотрела на кошку. - Смутьяны по соседству - легкая мишень для "случайного" натиска, - в глазах отразилась то ли искра озорства, то ли огонек азарта. Вместе с тем, черно-белая неосознанно представила образ Волчеягодника, что явно уже копал бы ей могилу или готовил темную на псарне. Как будто эта щекочущая угроза её даже раззадорила. Но потом самообладание взяло свое, и кошка помрачнела. - Хотя я бы не советовала. В племени есть куда более изощренные до неожиданных сюрпризов воители, - упоминать глашатого она не стала. Его личность не требовала лишнего представления.
- Но если бы я была на твоем месте, я бы очень-очень постаралась, чтобы никто из моих соплеменников не узнал, что я решила их бросить и сбежать, потому что я устала.
- К счастью, за время службы я достаточно зарекомендовала себя как кошка, на которую не стоит лишний раз рассчитывать, - она степенно вздохнула. Ночная Буря - пусть и крупная и неповоротливая, но совершенно незаметная и отрешенная. Абсолютный эталон изгоя внутри племени. Под внимательным взглядом Волчеягодника еще и ненужная угроза, у которой лишь свое собственное на уме.
- Мой долг окончится, когда окажется вместе со мной в земле.
- Буду верить, что это случится не так скоро. Ты действительно отличная воительница. Твоему племени крупно повезло с тобой, - черно-белая замолчала, на мгновение задумавшись. - Когда-то я знала кота, чьи слова и воля воителя были столь же безукоризненны и прекрасны. Жаль, что его жизнь закончилась так скоротечно... - это был Ястреб. Конечно же, он.
— Иди, подашь своим пример, - при этом пестрошерстая не отводила взгляда. Её не волновала судьба иноплеменной воительницы, нет, абсолютно, скорее просто из интереса, не так ли?
- Спасибо за разговор, - просто бросила старшая кошка, а затем добавила: - Желаю тебе и твоему племени процветания. Будь счастлива.

Развернувшись и махнув хвостов, Ночная Буря направилась к Лунному Склону, последнему кусочку владений племени Ветра, который предстояло ей еще преодолеть. И попрощаться с последними пейзажами её прежнего пристанища.

-------> Лунный Склон

Отредактировано Ночная Буря (17.11.2025 17:33:53)

Цветочные поляны -->

Наверное, плохого никогда не ожидаешь, оно настигает себя само по себе.
Львинозевка шла мирно по жухлой уже траве, какой она и должна быть уже в сезон Листопада. Конечно, кое-где она ещё была зелёной. Солнце светило ярко, подсвечивая золотистую шёрстку Львинозевку, черную короткую Болиголова, невесомо освещая серую Вереска. Вокруг мирно пел ветер, витали запахи поздних осенних цветов. С каждым минутой они приближаются к границе, где наконец их патруль настигнет трагедия.

Шаг за шагом. Вот они подходят к узкому месту ручья, которое накрывает тень от кустов. Вот зелёные глаза замечают знакомую белую шерсть и замирают. Казалось, все вокруг замирает: воздух, птицы, коты, трава, земля. Ни слышно не шороха. Кошка медленно подходит к кустам, мысли даже не могут сформировать во что-то членораздельное.
Сначала ей кажется, что кошка спит, убаюканная колыбелью ручья. Она просто лежит на берегу, но поза... Не совсем естественная. А ещё от нее пахнет холодом и каким-то смрадом... Белошейка, всегда дарящая тепло окружающим и улыбку. Мать, никогда не унывающая, не смотря ни на что.
Расширив глаза, воительница подходит к ней ближе, все ещё не понимая, что происходит. Но тут она понимает: кошка не двигается. Не дышит, грудная клетка не поднимается, не подрагивают кончики ушей или хвоста во сне. Она будто спит... Или не спит?

Она, неверяще, положила лапу на мокрый бок матери... И одернула, будто обожглась. Твердая и холодная...
Осознание до мозга доходило постепенно, от чего зелёные глаза больше расширялись в его ужасе.
— Мама...
Прозвучало это жалко, с надеждой, которой не суждено было сбыться. Ещё раз потрогав за белый холодный бок, воительница заметила клок рыжей шерсти, от которой исходил это запах смрада. Полоски на шее когтей, чужих когтей, жёстких и прижимающих к земле прямо будто в воду. Кажется, её придушили... Или она захлебнулась?

Мысли все так же не желали собираться, лапы ослабели и кошка буквально рухнула возле такого маленького тела кошки, которая всегда была ее опорой. Порой, даже единственной опорой. Опорой, которой теперь больше нет...

Слезы застряли будто в уголках глаз, и вся рыжая задрожала, будто над ней только пролетел ледяной ветер Голодных деревьев.

— Мама..., — произнесла она еле слышно, со всхлипом, и будто маска добродушия оказалось сломлена навсегда, сброшена. Рыдания полились из ее груди, и больше не сдерживая себя, кошка практически завыла.

Отредактировано Львинозевка (12.12.2025 10:12:32)

—> цветочная поляна

Ощущение беды, нависающее в такие моменты над кем-то более чутким, полностью обходит Болиголова. Он легкомысленно крутит головой, рассматривая чужие деревья по ту сторону границы и ощущая к ним слабое любопытство. Вряд-ли они отличаются от их собственных деревьев так уж сильно. В конце концов, именно коты решили, где будут проходить границы.

Ветряк слегка отстаёт от отряда, тратя время на сравнение цвета пожухлой травы на территории Ветра и на территории Грозы. Он осторожно шагает по самой кромке, приближаясь к чужим землям почти что непозволительно близко, озорно косясь на ту сторону, пустую и неизвестную.

От собственных фантазий Болиголова отвлекает внезапная нездоровая тишина и запах смерти, невесомый и тонкий, принесённый ленивым порывом ветра. Воитель удивлённо ищет взглядом своих сопатрульных, они впереди - на что-то смотрят. Нехорошие предчувствия обрушиваются на черного лавиной и он на пару секунд прижимается к земле животом, пытаясь вернусь самообладание, которое всегда куда-то девалось из-за наличия трупа рядом. А то, что Вереск и Львинозевка склонились именно над трупом можно не сомневаться.

Рыдания рыжей кошки бьют под дых. Болиголов судорожно выдыхает, желая только одного - сбежать отсюда подальше, туда, где никто не умирал и никто не находил мертвеца, туда, где никто не воет так, как делает это Львинозевка. Они ведь не слишком близки, не так ли? Разве обязан он...
Болиголов мотает головок и упрямо сжимает губы, огромными прыжками приближаясь к сопатрульным. Мельком смотрит на Белошейку, потом прожигает взглядом дыру на лице Вереска. Что бы тот ни пытался сделать своими словами, Болиголову это не нравится. Львинозевка не обязана брать себя в руки сейчас, она имеет право... да на что угодно! И уж точно она может позволить себе плакать и не верить в случившееся. Жесткость чужого тона бьёт по лицу наотмашь, и ветряк невольно вспоминает свое ученичество, своего второго наставника и тяжёлый его взгляд, который всегда было так трудно прочитать.

— Все в порядке, — он мягко отстраняет рыжую кошечку, не заставляя ее таскать труп... ох, ведь это же ее мать. Болиголов ощущает жжение в глазах и нервно промаргивается, — мы сами ее достанем, хорошо? Иди ко мне, — если Львинозевке это будет нужно, он готов распахнуть объятия. Иногда от этого становится легче. На пятнистого воителя смотрит уже чуть мягче, чем пару секунд назад:
— Тут все спокойно. Лисы нет, если ты об этом. Это произошло... не только что, — напряжённо смотрит вдоль ручья, — ветер дует нам в лицо. Все чисто, — повторяет, но облегчения не ощущает.

Скорбный груз нести, скорее всего, предстоит ему. Он старший и крепкий.
Но Болиголову не хочется этого делать, ему вообще не хочется касаться Белошейки, на которую даже смотреть страшно. Но каким бы малодушным перед лицом смерти он ни был, он не хочет, чтобы те, кто был близок Белошейке ощутили тяжесть ее холодного тела на своих плечах.
А он... он справится. Он отмоется. С ним все будет хорошо.

— Нужно.. поднять ее, — негромко говорит Вереску, ловя взгляд его глаз, — я донесу до лагеря, — неожиданно принимает роль старшего, каким, в общем-то, и являлся в этом патруле.  Не Львинозевка, бодро выведшая их из лагеря, не Вереск, первым взявший себя в лапы - именно Болиголов был обязан взять на себя самые неприятные детали происшествия. И по спокойному, почти равнодушному лицу черного невозможно понять, как сильно ему хочется умчаться прочь, сколько усилий он прилагает, парализуя собственные лапы - Волчеягодник бы им гордился.

[indent]Вереск, который прикладывал все имеющиеся у него силы, чтобы не распушить шерсть по всей спине от напряжения, недовольно качнул головой на осуждающие взгляды черного соплеменника. Да великое Звёздное племя, в чём он не прав?! Сначала позаботиться о безопасности живых, потом о сохранности мертвых, а потом уже о чувствах тех и остальных. И только так!

[indent]Убедившись, что Болиголов понял ситуацию и бдит, крапчатый воитель быстро подошёл к клочку рыжего меха и тщательно обнюхал его. Никаких сомнений, это лисий мех. Бедная, бедная Белошейка, как ей не повезло оказаться тут одной, не суметь убежать.. По мертвой воительнице не было видно на первый взгляд следов жестокой драки, но лисы известны своим коварством.

[indent]— Тут все спокойно. Лисы нет, если ты об этом. Это произошло... не только что, - Вереск благодарно кивнул. Одно дело собственные подозрения, и совсем иначе такое звучит из уст более опытного воителя. Он постарался обстрагиваться от горя Львинозевки, которое раздирало его до самых костей, но ощущал его скорее как досадную помеху. "Потом, в лагере, не сейчас".

[indent]Когда черный воитель начал поднимать, Вереск приблизился, не нуждаясь в дополнительных пояснениях. Было жутко тянуть из ручья за мокрый холодный загривок тело кошки, которая ещё вчера была живой и теплой. Кот отрицал эти мысли, концентрируясь лишь на том мрачном деле, которое он делал. И чтобы оставаться бдительным на случай возвращения убийцы.

[indent] - Я сменю тебя, когда будет нужно, - тихо сказал он, помогая взгромоздить тело на спину соплеменнику. Были бы они глубже в лесу - наверняка смогли бы найти подходящие ветки, чтобы тащить Белошейку на них по земле, но сейчас было нужно действовать быстро, даже если это будет сложнее.

[indent]Они были готовы отправляться, но была ещё Львинозевка, которая, словно была раздавлена смертью матери. Нужно было любой ценой заставить её идти с ними как можно скорее. Вереск мрачно кивнул черному коту и подступил к кузине, мягко толкая её лбом в плечо.

[indent] - Мы должны идти, - он мотнул головой в сторону лагеря, и очень старался, чтобы голос его звучал спокойно и тепло, чтобы звенящее внутри него напряжение не прорывалось в слова. Крапчатый приобнял Львинозевку за спину своим длинным хвостом, подталкивая в сторону Болиголова. А ещё было очень-очень нужно, чтобы кто-то шёл рядом с носильщиком, и не позволял Белошейке упасть с его спины. Но Вереск не мог произнести это вслух. Он вообще не хотел упоминать мертвую сестру своей матери, словно та от этого стала бы чуть-чуть более живой.

===>>в лагерь (если в постах Болиголова и Львинозевки не будет того, что будет нуждаться в ответе на этой локации)

— Держись, Львинозевка. Сейчас нужно побыть сильной.. ради твоей мамы, ладно?, — слова, вроде бы поддерживающие, вызывали сейчас скорее отторжение. Никто не видит ее бессилия. Да, все беспокоятся, потому что понимают частично ее боль по ушедшей утрате... Но даже так, никто не видит в этом её саму. Лишь чувства и то не все. И так было всегда.

Всхлипнув носом, кошечка почувствовала полное опустошение и перестала плакать. Она лишь бездумно смотрела в пустоту, пока крапчатый и черный кот переговаривались, пока поднимали ее мать на спину Болиголова. Пытаясь ещё раз подняться, приглушить комок боли, грусти и отторжение к себе и окружающим, кошка еле таки встала, держась лапами за землю, будто боялась, что вот-вот упадет позорно снова.

— а после я побуду с тобой, если ты захочешь.
Слова звучали в голове, но не вызывали теплоту. Вообще ничего. Она не особо в это верила, думая, что все сказанные слова были сказаны, только чтобы она собрала себя в лапы. И зачем она только прижалась к его боку ранее? Все равно скорее всего это пустые обещания...

— Мы должны идти, —голос брата лишь придал мрачной решимости. Сделав неуверенный шаг, воительница с удивлением поняла, что именно отторжение к миру даёт ей сделать больший шаг. Ей не нужна больше поддержка. По крайней мере... Не такая.
Слегка оттолкнув плечо Вереска, кошка поплелась за Болиголовом в лагерь, не говоря больше ни слова и не оборачиваясь на место, где, казалось, треснула навсегда привычная для нее реальность.

--> Лагерь Ветра

← Пещера (через пару дней после нахождения Белошейки)
(Кротовница и Куропатка находятся над Лунным Озером, далеко от границ племён)


Шум Лунного Ручья уже начал вплетаться в общий гул полей, когда Куропатка внезапно замерла и выставила вбок лапу, чтобы притормозить шедшую позади неё Крот. Сама она не просто остановилась — она словно превратилась в изваяние, застыв среди теней. Здоровое ухо нервно дернулось, пытаясь поймать вибрацию, которую не могло уловить глухое.

Там, под слоем рыхлой земли и старой травы, кто-то копошился.

Куропатка медленно, почти не дыша, перенесла вес на передние лапы. Отсутствие полноценного слуха с одной стороны превращало охоту в опасную игру: мир казался ей однобоким, непросто было сосредоточиться. Но сейчас Куропатка полагалась на осязание: буквально подушечками лап чувствовала, как шевелится земля. Секунда, другая... Резкий, выверенный выпад лапой вглубь мягкого холмика, несколько торопливых выкапываний земли — и на свет был выволочен упитанный, недовольно пищащий комок тёмной шерсти.

Короткий мощный укус его угомонил. Куропатка выпрямилась, стряхивая землю с мордочки, и обернулась к Крот. В её глазах плясали искорки искреннего веселья.

— Ты ведь давно ничего не ела, — Куропатка преданно положила тушку к лапам трёхцветки. — Иронично, не находишь? Сегодня Крот завтракает кротом...

Она терпеливо уселась напротив одиночки, обвив хвостом лапы. Склонила голову с намёком, но затем всё же пояснила:

— Мы можем прерваться, чтобы ты поела. Собака не догонит нас так быстро. А себе я поймаю кого-нибудь ещё попозже, когда мы доберёмся до Ручья.


Спустя время они наконец они добрались.

Для Куропатки это место значило больше, чем для многих других грозовых котов. Много лун назад, ещё до того, как лес стал для неё местом вечного изгнания, Ручей был её тайным убежищем. Известный всем — и потому безупречно скрывавший тайну её приходов сюда. Вдали от суеты лагеря и оценивающих взглядов соплеменников она залечивала первые раны — и телесные, и физические. Неудачные тренировки, невзаимную влюблённость, ссору с товарищем... далеко не с каждой раной Куропатка шла в целительскую палатку, с детства наученная полагаться в первую очередь на себя.

Теперь Ручей казался ей границей между долгом и свободой. Но он остался её старым другом: единственным, кто не изменился за многие луны её одиночества.

— Заходи, не стой на берегу, — Куропатка первой шагнула в поток.

Холодная вода коснулась её лап, и она блаженно зажмурилась, забредая поглубже, позволяя течению вымывать из густой шерсти запах тухляка и липкую грязь Гремящей Тропы.
Лунный ручей помнил Куропатку молодой и полной надежд. Теперь он принимал её иную: усталую, опытную и бесконечно одинокую, ведущую за собой ту, в ком она видела отражение собственной забытой боли.

— Этот ручей особенный, — пробормотала Куропатка, задумчиво разглядывая обрамлявшие её лапы волны. — Он довольно быстрый, и его дно устлано большими камнями, по которым можно пройти. Мы пойдем вниз по течению, и любой, кто решит пойти за нами от Пещеры, останется ни с чем.

Для племенных котов этот ручей... в какой-то мере священный, потому что содержит воды их Лунного Озера. Но, думаю, ни племена, ни их Звёздные предки не разгневаются, узнав, почему мы мыли тут лапы.

Куропатка видела, как Крот напряженно размышляет о чём-то, но не рисковала спросить. Ей всё казалось, что трёхцветка активно пытается скрыть свой страх перед собакой. Она старалась вести себя максимально непредвзято, чтобы не выглядеть подозрительной. Вдруг Крот решит довериться ей и что-нибудь рассказать?

Дайс на крота

Отредактировано Куропатка (18.01.2026 21:33:34)

------ Начало Разрыва ------

Наверное, то, что Махаон делал сейчас, было крайне глупо, и все-таки голову после всего проветрить стоило... через прогон всех плохих мыслей заранее. Лучше, чтобы отболело сейчас и сразу, чем постепенно, забирая силы и нервы. С такими мыслями серо-бурый исполин направлялся к границе с быстроногими соседями. Слишком много всего там произошло не самого приятного для него, но хотя бы он сможет без отвращения здесь находиться. И успешно скроет все что нужно от остальных.

"Здесь покоится старый Махаон. Амбициозный Мечтатель," - слишком официально про себя подумал он. Хотя, а в чем он, собственно, был не прав, подумав об этом? В ту роковую ночь его прошлая жизнь разрушилась, разбившись тысячей осколков, отразивших ту приятную иллюзию, что была. Но нет. Клык Звёзд, тиран, сгубивший множество жизней, и Кремнешёрстка, та самая старая карга-целительница, которая всем видом остаток жизни показывала, что ей до него не было никакого дела - вот его настоящая кровь. Позорище. Что они оба, что он сам. И Ворон наверняка принял его как сына только потому, что он приходился младшим братцем его настоящей матери. Махаон злился на всех, кто в этом спектакле участвовал, злился на Бурелома, что ему об этом сказал. Начертано великое будущее, как же. Не хотел серо-бурый кот этого будущего, к Темному Лесу его!

Но он уже ступил на эту тропу, совершив убийство. Теперь осталось своевременно понять, стоит ли уйти... а для этого надо было теперь взвесить слишком много. Словно на плечи легла непосильная ноша наследия того, кого он собственными лапами задушил. Ее нельзя было просто так игнорировать, как бы сильно ни хотелось от нее убежать, отрицать.

Лапы, наконец, вывели исполина к Лунному Ручью. Никого рядом не было, по крайней мере пока, он мог насладиться хотя бы малой толикой тишины, чтобы мысли могли заполнить голову, прорыть свои тоннели и уйти, оставить его в покое, разложиться туда, куда они и должны. В ноздри ударил резко появившийся мышиный запах, но Махаон не успел вовремя среагировать, придавить лапой пробежавшего мимо грызуна. Он бросился за ней, но та юркнула в ближайшую нору под корнями дерева и была такова. Бурый кот раздосадованно профырчал множество нелестных слов, прежде чем повернул обратно, сесть на свое место, подумать...

Но пока его не было, на другой стороне границы кто-то уже был. Первый импульс сначала потянул кота назад, подальше от незнакомца. Но незнакомца ли? Рыжая шерсть, короткие лапы, поникший взгляд, направленный куда-то вдаль, за границу, в пустоту... в кошке Махаон признал, наконец, свою знакомую с Совета, Львинозевку. Она была явно удручена, и то была явно не простая скорбь по погибшей соплеменнице. Ну, разве что она к такого рода новостям в целом не чувствительна. Зная, что он сделал, желтоглазый кот нахмурился. Но лапы твердили иное, неся его ближе. Может, стоило бы и впрямь укрепить это знакомство? Найти что-то слабое в ее защите, понять, что творится в ее племени?..

Это было коварно. Это было слишком по-отцовски. Нет, не по-отцовски. По-Махаоновски.

- Много неприятных воспоминаний? - глухо проговорил он, изображая тоску, - Лунный Ручей, вроде как, дорога к священному месту всех племен... а кровей разных в ней побывало не меньше, чем звёзд на небе. Святотатство да и только, - исполин зашел издалека, но сразу обходиться с ней по-дружески было бы неправильно. Нужно было установить контакт. А дальше и о "дружбе" говорить можно будет.

[дайс: неудача]

Очи Львинозевки выражали лишь безразличие - даже если она и заметила, как подходил Махаон, а он и не особо скрывался, то ей было слишком все равно, чтобы подать виду. Крайне смутно знакомое чувство, которое юркой мышью ускользало от серо-бурого исполина. Или подавил, или это ложное воспоминание - он не знал конкретно. Но хотел узнать. Если не для рыжей соседки, то ради себя. Кот сел на противоположном берегу, его лик как никогда мрачен.

Его слова, с другой стороны, заставили уши коротколапой воительницы вскинуться в настороженности. Она тоже села, но медленнее, точно обдумывая внутри все, что он сказал. Махаон не торопил - с чего бы ей доверять иноплеменному, не скрывает ли он чего? Смысла не было, и он прекрасно понимал, так что и не наседал, пока лавируя на кромке простой светской вежливости. Но Львинозевка, даже подавленная, все-таки была не из робкого десятка, как и не из тех, кто просто так увиливает от прямых вопросов. Ах, если бы многие такими были бесхитростными, жить всякому было бы проще...

Знамение перемен, Махаон... она вспомнила его имя, как и то, о чем они говорили тогда, когда пересеклись при полной луне. Он еще смаковал это свое прозвище - перемен каких? В племени, в нем самом, всего леса? Пока менялся лишь он сам, и нельзя однозначно сказать, в какую сторону. Прошлое тянуло его к старому, привычному, узкому. Настоящее - к новому, к светлому, к расширению. И что было для него лучше... а что было лучше? Привычный конформизм все-таки манил, в эту сторону шаг он уже сделал. Но и в обратную было сделано немало. Но было ясно, что он менялся, но скачкообразно. Однажды жизнь заставит его окончательно все решить. И этого мига кот боялся больше всего.

Рыжая воительница вскользь, не вдаваясь в подробности, поведала, что здесь, на ручье, что-то плохое действительно произошло, прежде чем спросила, вообще о какой крови он сам завёл речь. Серо-бурый даже не дрогнул - он понимал, о чем она говорила, но не стоит давать ей и намека на то, что он знает об этом больше. Но если делать это постепенно... может, она и заслуживает того, чтобы знать. Но не сейчас, когда рана еще свежая.

- Этот ручей все-таки граница, кровь тут проливалась поколениями, хотели мы того или нет, - парировал кот, заметно помрачнев, - к тому же у меня самого с этим местом тоже связано неприятное воспоминание - еще до окончания изоляции здесь в жестокой борьбе погибла моя подруга. Вот, пришел отдать дань ее памяти, - все-таки говорить полуправдами было легче, чем откровенно лгать - эмоции даже от такого подделать невозможно. А действительно легшая на морду серо-бурого исполина печаль действительно всегда накатывала при воспоминаниях о Тлеющей. Может, это действительно была любовь, то, что между ними было, просто он сам за пеленой своих убеждений и амбиций этого не видел. Теперь видит. И жалеет, что не мог сказать "Я тоже тебя люблю" вместо простого и лаконичного "Взаимно". Даже когда узнал о котятах. Слишком много он упустил для себя. Слишком многого уже не поймет. Оставалось лишь держаться за то, что еще от него не отвернулось.

Львинозевка повернула взор к небу, сказав, что давно они не виделись. И вот таким образом судьба свела их снова. Махаон повторил ее движение, желтый взор ходил медленно туда-сюда, рассматривая пробегающие мимо облака.

- И впрямь давно... - протянул он, - обязанности не дают забывать о доме - ученик, сестра, забота о соплеменниках в непростое время. На горе отводится лишь коротенькое время, на отвлечься от забот, чтобы не забывать, ради чего ты когда-то жил... Ты от чего-то тоже пытаешься отвлечься, раз пришла сюда одна, верно? - кот склонил голову на бок, но все так же смотрел наверх, устремляя взор к небу, но не к ней. Лезть в чужую голову напрямую не хотелось, но исподтишка, аккуратно - всегда пожалуйста.

Отредактировано Махаон (31.01.2026 15:45:37)