♦ разрыв <— Лунный склон

Щербинка возвращалась поздно. Честно говоря, она ожидала, что её встретят на подходу к лагерю наставница или патрульные, но сегодня вечером было тихо. Подозрительно тихо. «Уж не случилось ли чего?» Щербинка почувствовала странную тревогу, но отмахнулась от неё и лишь покрепче вонзила зубы в кролика, которого забрала с пустошей. Как удачно, что его никто не нашёл раньше!

Она поморщилась, когда царапины на боках и плечах зазудели. Но ничего. Лагерь ведь близко!

Ещё издалека она заметила скопление соплеменников и ускорила шаг. Нет, всё-таки точно что-то случилось. И случилось настолько серьёзное, что на её задержку в вечерней прогулке даже не заметили.

И Щербинка увидела, а после услышала:
— Сегодня на Серебряный Пояс взойдут две новые звезды, — нет. Этого не может быть! Остановите кто-нибудь Зайцезвёзда, пока тот не сказал! В глазах потемнело, а кролик безвольно выпал из зубов.
«Кто это? Что это? Это не может быть Жучишкой! Это не она!» Это не могло быть Жучишкой. У неё была мягкая блестящая шёрстка, мокрый носик, аромат, над которым подшучивала Щербинка, блестящие глаза, которые та закатывала. Сейчас на поляне лежала лишь тень. Подобие. Оболочка. «Это неправда. Всего этого просто не может быть!» Щербинка подавила рвущийся всхлип и отвела взгляд.

Их нельзя было назвать подругами в привычном смысле. Щербинка и Жучишка постоянно закатывали глаза на реплики друг друга и искали повод, чтобы уколоть фразочкой. Они вечно кусались и бились хвостами, но, случись чего, Щербинка всегда прикрыла бы Жучишке спину. Потому что они были соплеменницами. Потому что они были подругами? Нет, не были. Зато были достойными соперницами, которые стоят друг друга. И даже после того, как Щербинка в очередной раз закатывала глаза на реплику Жучишки, то в душе всегда улыбалась от этого миниатюрного конфликта. Потому что её слышали. Потому что её воспринимали всерьёз.

— Пусть Звёздное племя примет её под именем Жуковка! — это всё правда происходит?
— Жуковка... — прошелестела Щербинка, не слыша собственного голоса. Он был словно далёкое эхо. Всё здесь таким было: чужим, словно морок. Лишь жгучие царапины на теле напоминали о том, что это реальность.

Она услышала всхлипы и только сейчас увидела Малиновку. Их ссора казалась такой далёкой, словно в прошлой жизни. «Жизнь может оборваться так внезапно?» Это осознание пронзило её холодом. Стало тяжело дышать. «Смогу ли я подойти на бдение, прикоснуться к шерсти? Что я почувствую? Она уже... не будет пахнуть, как раньше?» И ей стало страшно. «А если бы здесь лежала Малиновка?» От ужаса у Щербинки едва не разверзлась земля под лапами.
— Прости, — она прикоснулась носом к плечу Малиновки. «Тёплая». — Я больше не хочу расставаться с тобой в ссоре, — потому что каждый раз, когда ты видишься с другом, может стать последним. — Мне... мне страшно подходить к... — это не могло быть их Жучишкой. — к ней...

Отредактировано Щербинка (26.01.2026 19:46:45)