Лазоревка приблизился к Воркотушке, когда та переняла его свёртки, наклонился к ней и напряжённо нахмурился, вслушиваясь в слова ученицы сквозь общий гомон. На сказанное оставалось лишь угрюмо кивнуть — замыкая отряд, целитель не упустил из внимания ни полегчавший от порыва ветра свёрток Тигра, ни растворившиеся в шторме листья Черепахи. Пронаблюдав краем глаза за тем, как резко Воркотушка начала проходиться языком по собственным плечам, Лазоревка придержал быстрый ответ за зубами и сдавленно выдохнул. Не их вина. Так получилось.
— Я посмотрю, что у нас есть, — ровно ответил целитель и отвлёкся от небольшой норы со свёртками трав на зелёные глаза соплеменницы. Сквозь нити дождя казалось, что в ней сидит куда меньше ворчания и уже успевшего стать привычным шипения, что успело удивить Лазоревку, но собранность юной кошки впечатлила погорельца куда больше, на что он удовлетворённо приподнял уголок пасти и качнул головой куда-то в сторону, словно соглашаясь и с решением ученицы, и с предложенным ей разделением обязанностей.
Когда в защищённой от воды «сокровищнице» наконец оказались остальные уцелевшие травы, Лазоревка принялся за осмотр. С плотно сжатыми губами и напряжённым лбом он разворачивал листья, прикрывал собой вход в нору от дождя, глубоко вдыхал, выцепляя из общей влажной горечи знакомые запахи. Разложив свёртки, целитель почти машинально начал сортировать травы: редкие и требующие осторожности — глубже в укрытие, хорошо знакомые — к центру, а те, что могли понадобиться в любой момент, — ближе к краю. Он выдохнул через нос: не густо, но и не пусто. До последнего Лазоревка колебался, можно ли назвать это удачей на общем фоне.
Он аккуратно завернул разобранные снадобья и собирался внимательнее склониться над теми, что лежали у самого края, как его окликнула Морошка. Мешкать целитель не стал, почти сразу обернулся и сделал пару шагов к соплеменницам, стараясь не оставлять уцелевшие травы без присмотра.
— С виду ничего серьезного, но, наверное, не помешает оценка целителя, — переведя взгляд с лапы Лилейноцвет на Морошку, Лазоревка посмотрел на воительницу исподлобья и ненадолго задержался на её глазах, после чего медленно выдохнул и осторожно коснулся лапы палевой кошки. Он еле заметно покивал собственным мыслям, медленно ощупал сустав Лилейноцвет, проверил его изгиб и вслушался в реакцию пострадавшей. Ушиб. Неприятный, но терпимый.
— Ничего критичного, — спокойно отчеканил Лазоревка, и его пасть коротко дернулась в подбадривающей улыбке. — Старайся не нагружать лапу, держи её в тепле, как сможешь. Если начнёт тянуть сильнее или появится отёк — сразу ко мне, — кот перевёл взгляд обратно на Морошку и прикусил щёку в небольшой паузе. — Проследишь?
Улыбнувшись соплеменницам уже чуть мягче, Лазоревка дёрнул кончиком хвоста и вернулся к их с Воркотушкой тайнику. На скрытой от посторонних взглядов морде отчётливо проступила одна мысль: если каждый решит обратиться с ушибом, то совсем скоро им станет тесно. Нужно было придумать какой-то другой способ. Осматривать всех по очереди, проходя по укрытию? После самых уязвимых, конечно.
Пощурившись, Лазоревка обернулся, пытаясь найти глазами Воркотушку, но шум в овраге изменился, перехватив внимание целителя. Почти сразу же его взгляд напоролся на Мечтающую, и от её слов белесый почувствовал, как поднимается его шерсть на загривке. Если ученица направилась проверять королев и старейшин, то наверняка уже была у плеча Буревестницы.
— Тогда пойдём, — торопливо бросил он в ответ Мечтающей и, подхватив крайний в норе свёрток, коротко задержался взволнованным взглядом на не успевших отойти Морошке и Лилейноцвет. — Эти травы — всё, что у нас сейчас есть. Присмотрите за ними, пожалуйста.
Огибая соплеменников, целитель прыжками пробирался по следам Воркотушки. Сердце неприятно сжималось, ноющей болью отдаваясь где-то внизу. Он видел роды, не раз. В их с Саломеей амбар иногда заглядывали одинокие королевы, ищущие укромного тихого места. И, обычно, всё проходило тихо, под внимательным надзором старшей травницы: без паники и сильной боли. Лазоревке хотелось верить, что он увидит подобную картину и сейчас. Если, конечно, не считать того, что вместо уютного теплого стога сена у королевы под лапами будет размякший от влаги овраг, окруженный воем шторма.
Он выцепил взглядом огненно-рыжие пятна на шерсти Воркотушки и тут же перевёл его на Буревестницу. Он понял, что это она, по тому, как выгибалась её спина в очередной волне боли. Это было плохим знаком, и Лазоревка нахмурился.
— Воркотушка, — негромко окликнул он ученицу, — Отгони зевак.
Осторожно обнюхав королеву, Лазоревка на мгновение замер за её спиной, а затем опустился рядом, подставляя взгляду Буревестницы целую половину морды. Отогнув край свёртка, он заглянул внутрь, выискивая нужные лепестки.
— Смотри на меня. Дыши так же, как я, — он сам медленно втянул воздух и так же медленно выдохнул, задавая ритм. Его голос был мягким и негромким в попытке отогнать от внимания королевы звуки шторма. — Ты в безопасности. Мы успели.
Кот бросил косой взгляд на окружение, удовлетворенно отмечая, как вокруг них появилось больше пространства. Если кто-то вмешается со словами поддержки, с громким словом, то хрупкая стена призрачного спокойствия даст трещину — собственные тревоги Лазоревка спрятал за мягким выражением. Сдвинув свёртки трав, он выбрал ромашку первой: нужно было притупить острый край тревоги, не сильно заглушая боль. Мак Лазоревка отложил в сторону, прикрыв лапой. Слишком рано. Если королева утихнет раньше времени, он не услышит, не увидит, не почувствует, как идут роды на самом деле. Саломея всегда говорила: сначала слушай тело, потом вмешивайся.
— Я дам тебе немного ромашки, — он придвинул к королеве лепестки и коротко заглянул ей в глаза. Голос у него был ровный, почти нейтральный, словно речь шла о царапине, а не о родах посреди бури. — Жуй медленно. Не торопись.
Он наблюдал внимательно: за тем, как Буревестница склонилась над ромашкой, как ходила её грудная клетка, как кошка держала хвост, как сжимала лапы в паузах между волнами боли. Удостоверившись, что та услышала его инструкции, Лазоревка продолжил глубоко вдыхать и поднял взгляд на Воркотушку, оценивая состояние ученицы.
— Мы рядом. Мы за тобой следим.
