племя, должность: Речное, оруженосец пол, возраст: кошка, 6 лун

вера в Звёздное племя: верит модель внешности: модель

Для Дымки в её детской ещё, непосредственной простоте мир делится на чёрное и белое. Белое, правильное — это те поступки, за которые гладят по голове. Чёрное, неправильное — те, после которых взрослые тяжело вздыхают.
Чёрное — это её брат. Белой должна быть она, но только отчего-то никак не может дотянуться до идеала, как ни старается. В поведении — ошибка, недочёт, проступок, в шерсти — противная серая пыль, совсем не похожая на молочную чистоту.
Недостаточно.
Рыбник — та путеводная звезда, за светом которой она когда-то следовала, но теперь бежит от неё прочь. Как делает он, так не должна делать она. Куда идёт он, туда не должна идти она. Только — нет, этого ведь снова недостаточно, правда? Присмотри за братом. Служи ему примером. Не давай ему устраивать беспорядок. Почему не уследила? Ты ведь умнее. Ты ответственнее. Ты…
Я, думает она, со злостью глядя, как он крадётся к выходу из лагеря. Я лучше. Я должна быть лучше.

Когда они были совсем ещё мелюзгой, примером служил он, а не она. Дымушке казалось, что он самый необыкновенный, чудесный брат на свете. Как будто он знал какой-то особенный секрет о мире, которого не знали остальные. Там, куда не следовало лезть, всегда находилось что-то интересное. То, чего делать было нельзя, отчего-то оказывалось невероятно весёлым. Если Рыбка куда-то бежал, она неслась за ним. Если прыгал — прыгала за ним. Если получал нагоняй — сидела рядом, понурив голову.
До тех пор, пока не обнаружила, что её вдруг начали наказывать в три раза чаще и жёстче. С него вся ругань сходила как с гуся вода, а ей приходилось жать уши к голове и выслушивать за них двоих. От него, в отличие от неё, никто не ждал благоразумия. Зачем полезла за ним? Ну ты-то куда? Ты ведь…
Её начали избегать сверстники, чтобы не попасть в поле зрения Рыбки и, не дай Предки, не оказаться причастными к его выходкам. Взрослые смотрели на неё свысока, с неодобрением — и едва встречались с ней взглядом, принимались шарить им вокруг, выискивая её брата. Как будто Дымушка была не более чем громовым раскатом, предвестником грядущей бури. Больше она не могла подойти к старейшине и попросить рассказать сказку — или её спроваживали вон, или посреди рассказа Рыбка находил способ сломать тихую идиллию. Прикованная к своему злосчастному брату, она с тоской следила за чужими играми.
Она поняла: ей нужно стараться изо всех сил, чтобы отделиться от Рыбки. Чтобы, глядя на неё, остальные говорили «Дымушка», а не «сестра Рыбки». Чтобы ею гордились — и только ею, её хвалили — и только её, с ней хотели быть рядом — и только с ней.
Она лучше. Она должна быть лучше.