>> С Великих Холмов, небольшой скип

Каждое движение напоминало Сорняку о драке, случившейся несколько дней назад. Раны покрылись струпьями, кожа стянулась и пульсировала, угрожая брызнуть кровью, когда кот безрассудно напрягал мышцы при беге или охоте. Но всё это было ничем по сравнению с призрачной хваткой, которую он ощущал у себя на затылке. Она преследовала его мысли, раз за разом возвращая то к рыжему мерзавцу, то к той самой, первой в жизни драке, где похожим образом молодой и наивный Сорняк чуть не погиб.

Он убежал далеко, стараясь удалиться от холмов настолько, насколько позволяли ему гудящие от усталости лапы. По пути он вновь и вновь натыкался на уже знакомые ему зловонные метки местных сборищ и опытным (но не очень приятным носу) путём выяснил, что пахнут они по разному и, по всей видимости, не одна, а сразу несколько группировок удерживают разные куски земли. Сорняк был уверен: рыжий с ними связан. Всё враждебное, злое и непонятное в этом мире было против него заодно. "Но я ещё поквитаюсь. К псу под хвост разговоры, мне уже не интересно, что здесь к чему. Я просто убью каждого, кто встанет у меня на пути, и заберу себе всю добычу..."

Внезапный шорох в подлеске вырвал его из мрачных размышлений, заставив замереть и припасть к земле. Зелёные глаза зацепились за пушистый хвост, исчезающий за папоротником. Инстинкт взял верх. Сорняк пополз вперёд, лысым брюхом скользя по льду. Выждав нужный момент, он резко бросился на шум и прижал существо к снежной лесной подстилке, впиваясь зубами в мягкую шкурку.

Белка. Всего лишь белка.

На долю секунды в груди вспыхнуло чувство триумфа — "Ну наконец-то! Я уж думал, с голода пора подыхать," — пока тусклый свет не осветил фигурку животного, подчеркивая красноватый мех.

- Ты!

Сорняк отступил назад, вздыбив загривок, словно мёртвый грызун мог внезапно подняться и броситься на него. Жестокая шутка леса заставила зазвенеть все тревожные колокола в его измученном сознании. Однако наваждение отступило, оставив во рту горький металлический привкус, а испуг превратился в нечто мрачное и взрывоопасное.

"Глупая тварь. Урод с рыжей шерстью, да чтоб тебя!"

Полухвостый приблизился обратно к белке и с утробным рычанием набросился на тушку. Он впился клыками в мясо, резко встряхивая головой из стороны в сторону, разрывая плоть жестокими, выверенными ударами. В его воображении под лапами лежала не белка — это был Волдырь, чьего имени он не знал. Он рвал снова и снова, выплескивая на землю каждую каплю накопившихся чувств.

Когда Сорняк наконец закончил, нависнув над остатками добычи с багряно-красной мордой и тяжело вздымающимися боками, гнев исчез так же быстро, как и появился.

Ни Волдыря, ни кого-либо ещё здесь не было. Он был один. Совершенно, невыносимо один.

Сорняк опустился на землю среди устроенного им беспорядка и и принялся молча есть, сгребая языком ошметки мяса. Пустую, гулкую боль в груди не могли заполнить ни плоть добычи, ни реки пролитой в воображении вражеской крови.

← Гремящая Тропа

Кротовница, почти не оглядываясь, рассекала снег стремительными шагами, явно пресытившаяся общением с Тмином и не желавшая больше размениваться на болтовню. Куропатка поспевала за ней без особого труда, но всё больше напряжённо оглядывалась по сторонам: они уходили всё дальше от обжитых территорий, и повстречать здесь кого-то, кто будет в разы опаснее фермерской собаки, было очень легко. Глухим ухом Куропатка держалась со стороны Кротовницы, чтобы, если что, не подставиться и не подставить их двоих.

Теперь у них оставалась лишь одна цель: в кратчайшие сроки действительно найти для себя надёжное, долговременное укрытие, в котором можно будет спокойно перезимовать без тревог и напастей.

Когда Кротовница свернула в подлесок, Куропатка удивлённо притормозила, провожая её взглядом. Затем обернулась назад, туда, откуда они пришли, повертела головой, даже посмотрела наверх, словно там нашёлся бы ответ на вопрос, куда так ломится подруга. Но ответа не было. Пришлось молча проследовать за напряжённо качавшимся тёмным хвостом.

Вскоре Куропатка поняла, что привлекло Кротовницу: одиночка тоже почуяла запах крови, а затем услышала возню. Прижав уши, вместе с трёхцветкой она осторожно выглянула над ветвями, чтобы рассмотреть чужака.

Незнакомец оказался крупнее, чем она ожидала. Не исхудавший, но увенчанный шрамами и росчерками свежих ран. Кровь тёмными дорожками путалась в взъерошенной шерсти и капала с подбородка, а тяжёлое дыхание вырывалось короткими облачками пара. Снег вокруг был истоптан и испачкан красными пятнами. Казалось, совсем недавно незнакомцу пришлось спасаться бегством.

И всё же в нём не чувствовалось угрозы. Только усталость. Боль. Такое знакомое... почти родное одиночество.

Куропатка склонила голову к плечу, а затем встретилась растерянным взглядом с Кротовницей и изломила брови. "Вдруг ему нужна помощь?" — спросила глазами, прекрасно осознавая, что Кротовница уже по горло напомогалась Тмину и потому вряд ли готова к новым геройствам. У подруги задёргался хвост, и Куропатка виновато поджала губы, готовая отдать инициативу.

Кротовница вышла к одиночке первой, а Куропатка же осталась в зарослях, наблюдая за разворачивающейся картиной. В любой момент она готова была выйти наружу, чтобы попытаться решить всё миром, но пока всё, что ей оставалось — получше рассмотреть  и исследовать повадки незнакомца издалека.

"Хоть бы поздоровалась!" — покачала она головой, услышав, что говорит подруга.

Отредактировано Куропатка (07.08.2026 13:46:07)