[indent]Вмиг засиявшие глаза Овсяницы погасли. Поддержав его в горе, она готова была вынести всё, но не равнодушие к их общей утрате. В её сердце и мыслях всегда оставалось место для умершего котёнка, и она берегла даже самый крошечный след памяти о нём.

[indent]Ей стало трудно объяснять его грубость даже смертью Жучишки. Если Жёлудь способен её так ранить, значит он действительно жесток и безразличен к её чувствам. Он не дорожит даже ничтожными воспоминаниями о ней. Жалкая мысль сдавила ей лёгкие: неужели она так и будет для него пустым местом?

[indent]И вместе с этим немым, полным муки вопросом наваждение стало спадать. В который раз поступившись своей гордостью, она хотела исцелить себя и его, но сделала только хуже. Она почувствовала жгучий стыд за недавнюю откровенность и поспешила закрыть свою слабость непрочной завесой.
[indent]«Нельзя так слепо привязываться, Овсяница» — эхом отозвались в разбитой голове слова Хмуролики.

[indent]— Я уйду, — проронила она сквозь сжатые зубы, чувствуя, как разгорается от бессильного звука собственного голоса. Подавленная, тисками сдержанная злость заклокотала в груди у воительницы. Эту злость подначивала мысль о том, что Жёлудь потянулся когтями к тому, кто был ей дорог — Хмуролике. — И позабочусь о Шелестуне. Если бы была жива Жучишка, я бы и о ней позаботилась, чтобы она не окоченела от твоей холодной и суровой любви, которая причиняет одни страдания.

[indent]«Возможно, поднявшись к Звёздам, она наконец обрела свободу».
[indent]Когти Овсяницы впились в землю, и она остекленело уставилась на запачканные песком лапы. Её спину обдувал ветер, жизнь вокруг кипела — неидеальная, свободная жизнь, которой лишились Ручеёк и Жучишка. Эта скорбь не проходит; сердце Жёлудя так и останется облачённым в траур. Так же, как и её.

[indent]С тяжким трудом пробившись сквозь оцепенение, Овсяница остановила на Жёлуде последний взгляд, полный отчаяния, ненависти и душевной боли, и медленными шагами отправилась прочь.

[indent]→ Лагерь племени Ветра, на бдение