племя, должность: воитель Грозового племени пол, возраст: кот, 57 лун

вера в Звёздное племя: верит в существование, но не считает должным уважать модель внешности: ubbethemainecoon

Чернопят уродился долговязым и жилистым котом. У него широкий лоб, округлая морда с чётко высеченными скулами и длинные уши с кисточками на концах. Низко опущенные брови придают хмуро-задумчивый вид. Взгляд янтаро-жёлтых глаз, в основном, подёрнут скукой, чем любопытством или интересом. Шерсть средней длины и облегает поджарое тело, местами топорщась так, будто Чернопят вылез из ближайшей канавы или спрыгнул с соседнего дерева после драки с белкой, но не посчитал нужным привести себя в норму. Тело его испещрено шрамами, но все они мелкие малозаметные под плотным подшерстком.

Чернопят запросто прячется средь деревьев, и лиственный лес Грозового племени для кота приходятся куда большим домом, чем лагерь Грозового племени. Тёмно-бурая шерсть прекрасно скрывает его что в грязи в сезон Листопада, что на верхушках деревьев в любое другое время. Шерсть рассечена чёрными полосами – жирными, широкими и резко контрастирующими с основным цветом шерсти, будто это выделяющиеся в ночи ветки. Задние лапы «обуты» в чёрные носочки до колен.  Словом, окрас довольно непримечательный, но, по меркам Чернопята, наиболее подходящий для жизни средь грязи.

Чернопят никогда не производил впечатление воителя, которому сходу можно доверить все секреты мироздания в надежде, что он сохранит их внутри себя. Он любит начинать разговор первым, когда видит, как кто-то неспешной походкой подбирается ближе. Чаще всего, разговор не задаётся с первого слова, сорвавшегося с губ воителя. Не насмешка – значит ехидное замечание; не ехидное замечание – пытливый блеск в глазах при достаточно дежурной фразе. Чаще всего, разговаривает ради разговора, но не ради восполнения потребности в общении. У него и потребности, как таковой, не имеется.

Чернопят живёт в постоянной тревоге – невысказанной и нечитаемой в действиях. Он не движется рвано и не дышит судорожно, напротив: его движения выверены, точно воитель заранее знает, куда нужно наступить. Тревога заключается в доскональном осмотре территории, беглом взгляде, редко задерживающемся на чём-то неинтересном. Выучив себя с младых лун выживать, Чернопят продолжает выживать и по сей день, отрицая возможность, наконец, выдохнуть и насладиться днём. Вся его жизнь походит на бег, но от кого и зачем – он не может дать себе полноценного ответа.

Воспринимает мир через запахи и звуки, ориентируясь больше на шум природы, чем на слова окружающих его соплеменников. В природе он видит не нечто прекрасное, а очередной барьер к выживанию, вследствие чего пользуется всеми благами так, будто ему даровали их не предки, а сам он выгрыз очередной путь к спасению. Если солнце заходит за горизонт, а он – жив – значит, здесь приложили лапу не Предки, а он сам.

Для Чернопята не существует концепция принятия Звёздного племени как единственной веры. Кот не отрицает их существование – без Звёздного племени концепция целителей и получения дара Девяти Жизней была бы простой сказкой для котят. В другом ключе, Чернопят не видит влияния Предков на остальное племя, а потому не считает должным принимать покровительство на свой счёт. Звёздное племя для Чернопята живёт отдельно, он – отдельно.

Привыкший держаться настороже, кот практически всегда изучает окружение, цепляется за каждого, чей взгляд почувствовал на себе. Каждое новое место Чернопят стремится запомнить, захлёбываясь в любопытстве. Каждого нового кота – испытать, сцепившись языками. Он уважает дело, но не переваривает пустые слова. А оттого редко принимает участие в спорах и конфликтах между двумя котами, стараясь оказаться, как правило, где-то третьим, комментирующим. Но если чья-то точка зрения импонирует ему больше, то не без удовольствия примкнёт к обсуждению. До тех пор, пока кредит доверия не иссякнет или собеседник не вытворит что-то, что не вяжется с рамками его взгляда на мир.

Видя его между строчек, нередко ощущается, что кот проявляет минимум серьёзности к той или иной теме, и в разговорах чаще всего так и происходит. Его несерьёзность не весёлая – скорей, неприятная, вытащенная из глубин его анализа. Чернопяту нравится проверять чужие границы устойчивости, и делает он это не без удовольствия. Когда же дело доходит до действий, то Чернопят проявляет выверенную ответственность, подходя к процессу выполнения с щепетильностью. Он привык рассчитывать только на себя. А потому собственные ошибки раздражают его куда сильнее чужих.

Конечно, воитель может ошибаться в своих суждениях. Вот только принять ошибку – не примет. По крайней мере до тех пор, пока ему не докажут, что Чернопят что-то где-то недоглядел. Тогда признает – ему несложно признать собственную неосмотрительность, хоть и сделает он это с досадой в словах и сквозящим раздражением.

Он не старается казаться опасным – больше походит на то, что он не пытается влиться в привычные рамки общества. Абсолютно не терпит возвышение над собой, но принимает указы предводителя сквозь зубы и собственное нежелание. Любой приказ для него сродни удару по морде, в особенности если указывает кто-то, находящийся на той же должности, что и сам Чернопят: если выполнение слов глашатая или предводителя – это должное, и с этим можно смириться, то видеть в равном соплеменнике лидера Чернопят не привык, и привыкать не собирается.

Чернопят умеет работать в команде, и если дело касается обсуждения чего-либо – очевидно, что кот будет больше слушать и вставлять уместные и неуместные комментарии относительно выбора другого. Но если дело касается патруля, охоты или битвы, куда воитель уже втянут, Чернопят будет наблюдать за каждым из присутствующих соплеменников не ради того, чтобы вычленить чужие ошибки и не ради того, чтобы запомнить действия других (хотя, конечно, он непроизвольно запоминает чужие приёмы и слабые места, будто видит в других врагов). Он действует сплочённо в первую очередь потому, что в конфликт уже замешан сам Чернопят. А это значит, чужая ошибка станет и его ошибкой тоже.

Когда Клык Звёзд правит вот уже пять лун как, Уголёк издаёт первый писк. Он ещё не знает, в какое время и в каком месте Королева-кошка решает окотиться, но голос матери звучит так, будто она верит в то, что Уголёк однажды сможет исправить всё то, что нынче бередит головы воителей Грозы. Он ещё не слышит, но уже чувствует вибрации тела, а также тёплый живот и безграничную любовь. Ему хватает места подле родительницы, потому что он рождается единственным сильным котёнком, способным сражаться за свою жизнь: в течение суток его однопомётники погибают.

Ничего, кроме этого, про родную семью Уголёк не знает – когда он начинает слышать, вибрации звучат иначе. Впоследствии, Уголёк выяснит, что на вторые сутки воительница племени Грозы оказывается то ли изгнана, то ли убита, то ли добровольно сбегает с территорий вместе со своим суженым, то ли что-то ещё: чужие версии разнятся, но все как один смотрят на него с недоверием, будто наивно полагают, что малолунный котёнок исчезнет вместе со своей семьёй. Уголёк не спрашивает о причинах побега – ни тогда, когда вскрывается правда, ни сейчас, когда за плечами его прожита ни одна луна.

Котёнком он больше предстаёт сам себе. Королева-кошка, которой Уголька заведомо передали на воспитание, относится с халатностью к чужому ребёнку: она все ещё видит в матери Уголька предательницу. То здесь, то там Уголька прикармливают другие Королевы – чаще из брезгливости к чёрно-бурому приблудышу, чем в надежде на то, что из него выйдет нечто путное. Всё больше он оказывается внутри себя, чем внутри чужой компании. Загнанным зверем не смотрит, но и не учится доверять каждому, кто посмотрит на него с надеждой в глазах. Уголёк думает, что уже понял этот мир, но в дальнейшем он зайдётся едким смехом и осознает, как тогда был далёк от истины.

Жизнь его была вялотекущей и не наполненной забавными моментами: он не участвовал в чужих игрищах, а если и участвовал – не умел сходиться с коллективом, больше доверяя себе и своим лапам, чем соплеменникам и чужим словам. Нередко игры заканчивались стычками, в которых Уголёк выдумывал новые и новые слова в надежде подначить соплеменника и увидеть в глазах удивление или решительность: всё, что угодно, чтобы на него не смотрели как на жалкого червя. Не останавливался и на достигнутом тогда, когда постоянная жалость сменилась раздражением: от излишнего зубоскальства, от нередких насмешливых выпадов. Своё имя на чужих устах для Уголька звучало небрежно, но местами уважительно – именно этого он и добивался. И продолжал добиваться в дальнейшем.

Единственное, что Уголёк не мог понять и принять – это причину своего проживания в племени. Временами ему казалось, что дитя исчезнувших воителей тоже должно быть отринуто племенем, но Клык Звёзд не отдавал приказа о расправе. Волчьими глазами смотря из-под сени Детской, Уголёк разглядывал величественное тело предводителя каждый раз, когда на подкорке всплывал этот вопрос. Ответа на него он не находил ни в хлёстком жёстком взгляде, ни в показательных выступлениях. В конечном итоге, Уголёк перестал себя спрашивать и буравить Клыка Звёзд глазами. Чужая мотивация перестала его интересовать.

Он посвятился вместе с остальными оруженосцами и был наречён Чернолапом. В наставники ему попался один из тех воителей, что не могли определиться с выбором: потворствовать желаниям предводителя или втайне шипеть за чужой спиной проклятия. Наставник был довольно силён в азах охоты и выживания, и только это волновало Чернолапа. Он не видел жизни до Клыка Звёзд и родился уже немногим позже, когда когтистая лапа нынешнего предводителя легла на спины его соплеменникам. Единственное, что волновало и разочаровывало Чернолапа – это невозможность сконцентрироваться на тренировках из-за нагнетающей атмосферы, стоило им вдвоём с наставником оказаться по ту сторону лагеря, а также то, что ему – Чернолапу – приходилось выслуживаться: перед взрослым котом, перед предводителем, перед шайкой приближённых. Он ощущал, как цепкие кошачьи лапы сдавливают его горло сильней и сильней от невозможности маневрировать так, как хотелось бы ему самому.

Привыкший к жизни котёнка, где за ним мало кто наблюдал, держа ухо востро, теперь Чернолап был скован обязательствами Воинского Закона и правилами выживания. Если второе и в самом деле давало преимущество, то от первого таращило моралью за версту. Многие из правил не сходились с мировоззрением юного оруженосца, и Чернолап дерзко не соглашался с ними всякий раз, когда наставник только открывал рот.

С каждой новой луной Чернолап матерел и перенимал навыки у наставника, при этом не особо уважая рослого кота. Он смотрел исподлобья, чаще открывал рот в насмешке, нежели и в самом деле соглашался с методами обучения. Нередко, ученика можно было встретить в лесу в гордом одиночестве испытывающим своё тело на стойкость и обучающим себя самого. Чужое внимание нравилось Чернолапу до тех пор, пока взгляд снова не подёргивался жалостью. Он презирал это чувство как самое низменное, что могло только существовать, но вместо того, чтобы доказывать обратное светлыми помыслами, делал тёмные вещи – бросался: с когтями или без, с колкими словами или предупреждением об опасности.

А когда в одну из тренировок наставник затеял показательную битву, Чернолап насквозь прокусил ему заднюю лапу и исчез в лесах. Три дня воитель выслеживал оруженосца, пока однажды не нашёл. После этого они заключили между собой не союз, но временное перемирие. Возможно, на поведении наставника сказалось то, что он все ещё не определился в выборе стороны. А может быть, коту было жаль Чернолапа и его глупую попытку «побега». Но ученик не бежал, потому что бежать было некуда.

За ошибки всегда приходится платить. Было ли ошибкой появление перед наставником некоторое количество лун назад или же ошибка пряталась в желании стать сильней, а не издохнуть под материнским боком – Чернолап не знал. Однако, новое – воинское – имя Чернопят получает спустя пару лун после его ровесников. Он больше не смотрит на Клыка Звёзд загнанным зверем, будто перерос за годы ученичества эту стадию, но и взгляд не подёргивается безграничным уважением. Чернопят смотрит с интересом, когда голос предводителя оповещает племя о новом имени. Губы трогает едкая усмешка – он достиг одной из тех вершин, к которым стремился.

Чернопят, как и его наставник, не выбрал роль, к которой бы он хотел причисляться. Для воителя как не существовало, так и продолжает не существовать привязки к тому или иному существу – только сухой расчёт собственного выживания. Привыкший к холодным лунам правления Клыка Звёзд, он не видел иной жизни, но и перспектива оказаться под пятой предводителя не радовала. Из двух сторон, Чернопят предпочел третью и курсировал ровно между «негодующих» и «фанатиков», точно выступал слушателем не заканчивающегося скучного спектакля. Кто бы по итогу не выиграл бесконечную холодную войну, Чернопят знал наперёд: он окажется на стороне победителя.

Подростковая спесь довольно быстро покинула голову рослого воина. В какой-то момент, ему становится абсолютно безразлично, как его может воспринимать племя: он не искал в чужих глазах ни страха, ни восхищения, ни одобрения – зачем требовать чужого уважения, когда он может доверять только себе. Нередко наблюдая со стороны за кем-либо из племени: не из интереса, а просто веселья ради, Чернопят делал выводы – в своих суждениях он не ошибся.

С лунами в племени сеется смута. Влияние Клыка Звёзд становится менее значимым, а голоса воителей крепнут. Чернопят не принимает в этом ни малейшего участия: он стабильно приносит в племя дичь и стабильно подъедает то, что поймал прямо на месте, потому что все ещё ставит собственную жизнь выше других – в этом и состояло его выживание. Стабильно брезгливо морщит нос всякий раз, когда кто-то заговаривает о Звёздных Предков – не собирается вверять собственную жизнь в лапы мёртвых котов – они уже мертвы, а Чернопят – выжил. И собирается выживать дальше.

При всей своей брезгливости и собранности, он продолжает зубоскалить и давать небрежные язвительные комментарии, вклиниваться в чужие разговоры и оборачиваться в слух: с любопытством, желанием знать, что грядёт дальше и интересом хищника. Он всё также выбирается за пределы лагеря, продолжает тренировать своё тело в надежде стать не просто воителем – стать лучшим. Его не интересуют политические игрища и распри, равно как не интересуют и племенные границы. Однако, в бытность правления Клыка Звёзд Чернопят предпочитает не переступать границы дозволенного, пусть в глубине души и бесится от невозможности решать какие-то мелочи за себя самостоятельно.

А потом Клык Звёзд исчезает.

Чернопяту казалось, что исчезновение главы Грозового племени подарит возможность перестать опасливо оборачиваться на шорохи средь тишины леса, но теперь, когда то, что он видел воочию с рождения, внезапно перестаёт существовать, воитель ловит себя на мысли, что чувствует не облегчение – пульсирующую пустоту, следом за которой не приходит ни грамма спокойствия., только осознание, как выборы могут влиять на племя. И на него, в частности.

Ответ: никак.

Вместо Клыка Звёзд предводительство принимает совсем юный Лугоцвет. Чернопят горько усмехается, покидая поляну в числе первых. Он не разочарован – неприятно впечатлён тем, как соплеменников бросает из крайности в крайность: от тирана к вчерашнему котёнку, который знает о власти только то, что некогда его предок руководил племенем. Чернопят не ощущает ни грамма верности и уважения к Лугозвёзду. Но он не ощущал ни того, ни другого и к Клыку Звёзд. Однако, выбор глашатая вынуждает привычный ход вещей резко измениться, покуда Лугозвёзд выбрал в преемники младшего брата прошлого предводителя. Это почти весело. И почти заставляет Чернопята дёрнуть плечами в смешке: будто Лугозвёзд пытался объединить две разрозненные части лагеря воедино.

И вновь, он являет себя миру как наблюдателя: будто выжидает, когда предводитель оступится, а глашатай взберётся на Карниз Собраний так, будто всегда там восседал. Политические интриги не интересовали Чернопята, равно как и не интересовало место под солнцем – у власти слишком много обязанностей и обязательств, а что одно, что другое Чернопят резко отрицал. Но наблюдать за тем, как другие отгрызают себе ноги в попытках закончить многолунные мучения, он находил довольно занятным процессом.

Так, за луной луна, он наблюдал за Буреломом и Лугозвёздом издалека, со скучающим интересом и без цели проанализировать становление вещей. При новом предводителе жить стало проще: границы, наконец, были открыты, а другие племена тотчас заявили о себе на первом же Совете. В котах иных племён Чернопят также не замечал ничего интересного. Само понятие границ стало для него новым камнем преткновения, который казался очередной непосильной ношей и глупым ограничением. Рано или поздно воитель не побоится этим ограничением пренебречь.

Что до остального – он не заметил в бело-буром потомке некогда известного Мятнозвёзда ни капли лидерства – даже Глушь и Ураган казались Чернопяту более способными. Тогда-то он и задумался – не грянет ли новая волна холодной войны, вновь укрывающая Грозовое племя туманом?

Но если и будет – Чернопят её обязательно дождётся.