племя, должность: одиночка пол, возраст: кот, 27 лун

вера в Звёздное племя: не знает о его существовании модель внешности: Морковкин

Волдырь старается содержать свою шубку в опрятности — несмотря на её потрёпанность. Рыжая, с мраморными разводами шкура богато украшена шрамами, некоторые из которых не спрятать даже под его плотной шерстью. А правое ухо у кота и вовсе надкушено.

Казалось бы, когда ты такой драный, за собой можно и не следить, но Волдырь твёрдо вознамерился отделить себя от массы помоечных оборванцев, из которой он и вышел, так что держит себя с достоинством, плечи расставляет широко и высоко держит голову. Но есть во взгляде янтарных глаз какая-то внутренняя, глубокая тревога, которую не искоренить так просто.

Кот коренаст, но худ — и всё же торчащих рёбер вы не увидите, их скрывает густой недлинный мех. Яркость рыжины у Волдыря прямо-таки феноменальная, до такой степени, что многие думают, будто был он прозван огненным именем в честь своей шерсти. Но это не так. Между передними лапами, в самом низу , под грудью, у Волдыря проплешина, которую кот старается прятать, удачно садясь или прикрывая хвостом. Это след от давнего ожога.

Довершает его внешность деталь несерьёзная и даже милая: нос Волдыря наполовину розовый, а наполовину ярко-рыжий, будто огню его шерсти не хватило основного холста, и он выплеснулся на рамку.

На первый взгляд, да и на второй, Волдырь — довольно вежливый, добропорядочный и рассудительный кот. Особенно для одиночки. И он хочет, чтобы о нём так думали. Хочет не выглядеть хоть сколько-нибудь опасной угрозой до последнего.

Пока ему это выгодно, нрав его показательно кроток, а речь мягка и учтива. Кот не стелится, но и не возвышается ни над кем. Держится особняком. Избегает конфликтов, избегает даже слишком подробных личностных дискуссий. Заводить с кем-то отношения глубже поверхностных знакомств бывает опасно — потом такие отношения могут внезапно стать помехой, об этом Волдырь узнал очень рано. И это всё равно не превратило его в кота-отшельника, просто сделало его гораздо более осторожным. С большей вероятностью Волдырь откроется ровеснику или коту младше него, и чем более его собеседник хилый и мелкий — тем ему спокойнее.

Если гипотетический молодой дохляк смог заслужить доверие и привязанность Волдыря — можно сказать, ему повезло. В какой-то степени. Дружить Волдырь не умеет, он знает только два вида отношений: опекать и подчиняться. Подчиняться он ненавидит, и оттого отталкивает котов побольше, погромче да погрознее, как воду гусиные перья. Но с теми, кто не пытается взять над ним лидерство, и над кем успешно берёт невысказанное лидерство сам Волдырь, он раскрывается иначе. Он терпелив, по-своему заботлив, он порой даже склонен защищать кота, к которому привязался — жадно, мелочно, как кусок добычи. Поможет советом, направит, успокоит — как умеет. Его неприятные, мрачные, иногда мерзкие шутки мало кого успокаивают, но таков Волдырь.

А с теми, кто ему не нравится, и при этом неоднократно переходит ему дорогу, Волдырь опасен. Он много чего знает и не показывает, этот обычному уму непостижимый кот. Он запоминает секреты и с особой нежностью выбирает из них на хранение самые грязные. Он знает, как ранить словом и знает, как для того же применить молчание. А ещё он знает, каких ягодок натолкать в глотку мёртвой птичке, чтоб неразборчивый едок присоединился к ней, не успев сожрать и половины.

Это всё не значит, что он часто пользуется данными  знаниями. Вовсе нет, Волдырь предельно осторожен, и скорее сделает всё, чтобы ситуации, где его навыки будут задействованы, не случилось. Он осознаёт, что показав один раз, на что способен, больше никогда не сможет притвориться мягким и милым странноватым бродяжкой. Он не то что бы слишком держится за этот образ, но пока — только пока — не хочет из него выходить.

Так безопасней. И единственное, пожалуй, что просачивается из-под складной маски Волдыря наружу — это то, что он трус.

Огненный котёнок родился у бродячей травницы, и имя получил за свою рыжую шубку соответствующее — Календула. Братья и сёстры его получили такие же травяные имена. Мать одинаково любила всех своих детей, но Календула очень рано начал выделяться: начиная фразочками, от которых его сиблинги лупоглазо таращились в неудоумении, а мама возмущённо хлопала его хвостом по губам, и заканчивая сосредоточенным, самозабвенным отрыванием крыльев пойманным мухам. Между этими двумя крайностями было много ещё всего.

Сначала мать пыталась выучить Календулу всему, что сама знала, но быстро отбросила эту идею: сначала котёнок больше интересовался вредными растениям, чем полезными, а потом, увидев, что этот интерес ни к чему путному его не приведёт, как будто бы вообще интересоваться перестал. Календула всё равно впитал о ядах всё что мог: теперь уже молча подглядывая за умницей-сестрой, которая в итоге и стала маминой ученицей. А заодно и любимицей.

Календула любимцем не стал. Все его братья и сёстры росли, учились чему-то, находили что-то по душе, а он просто существовал рядом. Молчал. Впитывал, не отдавая ничего взамен. Не помогал, но ничем и не мешал, и ему позволяли оставаться рядом. Никто ведь не видел, что происходит в рыжей голове. Не видели смертельной скуки, тихого презрения к группке котов, что в своём стремлении жить тихо и безопасно отталкивали и затыкали его. Вот и держали под боком — родная ж кровь.

Пока однажды жарким летом сумасбродный рыжий не притащил от гнезда Двуногих к сенокосу, где они всей семьёй обитали, горящую палку — из своего привычного, грязного любопытства. Волдырь до сих пор считает, что если б не его психованная мать, он никому бы не навредил. Он и так навредил одному лишь себе, когда взбешённая кошка погнала его прочь и вцепилась зубами в ухо. Тогда-то несчастный подросток и выронил свой факел, а потом на него напоролся. Своим телом, к счастью или несчастью, и затушил.

Молодых ног хватило удрать куда глаза глядят, знаний о травах хватило, чтобы худо-бедно залечить ожог, юной дерзости хватило, чтоб отвергнуть имя, данное матерью, и назваться Волдырём.

Ну а кроме этого всего у Волдыря ничего не было, ни опыта, ни полезных знакомств, ни места, где остаться. Так и скитался он, толком не растя, только взрослея, ко многим бандам прибиваясь на несколько дней и ни к кому надолго, получая новые царапины от других бродячих котов и всё больше проникаясь к ним недоверием и презрением, всё больше замыкаясь в себе и обтачивая чужими когтями непроницаемую маску ничем не примечательного, поверхностного, тихого кота — и заботясь о том, чтобы тех, от кого раз сбежал, больше не видеть.

Волдырь такой же, как они, он осознаёт это очень чётко, и это осознание болезненно для него. Он видит себя кем-то выше, умнее, лучше чем они — но как доказать это, когда он тощий, драный недоросль, а чуть ли не все вокруг — матёрые, мускулистые коты? Одному, только на самолюбии, далеко не уехать. Но Волдырь скорее удавится, чем примет над собой чье-то лидерство — чужие взгляды и ограничения только душат.