племя, должность: Грозовое, старшая воительница пол, возраст: кошка, 73 луны

вера в Звёздное племя: верит модель внешности: Хейли

Белопламенная — рыжая с белым, крепко сложенная, приземистая кошка с широкой грудью. На её крупной морде, кажется, застыло выражение вселенского разочарования — и немного раздражения. Воительница всегда выглядит чем-то хоть чуть-чуть — да недовольной. Её движения плавные, неторопливые, а порой даже заторможенные — словно перед тем, как отреагировать на то, что происходит вокруг, Белопламенной надо отреагировать на что-то ещё, что-то из прошлого, в котором она безнадёжно застряла.

И говоря о прошлом — на теле кошки почти не осталось его следов. Помимо этого тяжёлого взгляда да манеры двигаться и говорить — воительница как воительница, кошка как кошка. Телосложение совершенно обычное, окрас тоже: рыжая "накидка" на спине и голове, всё остальное белое. Глаза и вовсе что ни на есть обыкновенные, цвета "нормальный кошачий зелёный". Разве скажешь по ней, что наполовину домашняя? А что пережила буквальный ад на земле? Нет, пожалуй не скажешь — но если понаблюдать за ней, это может стать невероятно очевидным.

Потому что поведение Белопламенной далеко от "воительницы как воительницы". Точнее, иногда она ведёт себя нормально: посмеивается, шутит, легкомысленно общается с соседями по палатке, перекидывается беззлобными любовными дразнилками с Кремнем, поучает слишком уж шумный молодняк — что угодно из того, чем занимаются племенные коты. Но потом случается что-то плохое. Что-то, на что будет затруднительно отреагировать легкомысленно и смешливо. И тогда кошку словно кто-то выключает. Она застревает, не может сказать и слова. Она молчит, будто у неё отнялся язык, и движения её становятся скованными.

Белопламенная не умеет злиться. Вся злость её припасена для тех, кто в юности отнял у неё самое дорогое. Это гнилое, жгучее, болезненное чувство. Как она может испытывать то же самое к оруженосцу, накидавшему репейников ей в подстилку? Какое право она имеет чувствовать одно и то же к убийцам её родителей и к воину с насморком, громко храпящему и мешающему спать?

Да никакого. Вот она и запихивает свою злость подальше, и эта злость копится, копится в грудной клетке, пока не выплеснется наружу. Срывы у Белопламенной страшные. Страшные, необоснованно бурные, болезненные и для неё и для тех, на кого старшая воительница злится. Такие вспышки парализуют её, оставляют в неведении, что делать дальше. Извинений после такого никогда не бывает достаточно. Но Белопламенная живёт не первую луну, она знает, что делать — и когда она чувствует, что на пределе, она уходит. Расколошматит в клочья кору какого-нибудь дерева, чтобы успокоиться — и возвращается, снова легкомысленная, весёлая, слегка резковатая и шумная. Позитивные эмоции сдерживать ей нет нужды — и в этом Белопламенная очень яркая, под стать своему имени. Юморная, дружелюбная, громкая, нередко сквернословит по делу и без, толкается плечами, чтобы привлечь чье-то внимание, дружески хлопает хвостом, бодается широким лбом. Воительница очень радуется, когда ей нечего сдерживать и прятать, и она может быть для всех хорошей подругой, пусть и слегка странноватой.

Раннее детство Вспышечки было счастливым. Любящая мама Пеплогривка, заботливый папа Алый — откуда маленькому котёнку было знать, что её отец бывший домашний? Были конечно какие-то шепотки, сплетенки, но эти слова ровным счётом ничего не значили для малышки. Впервые они обрели значение, когда оба её родителя, уже в её ученичестве, были жестоко убиты свитой Клыка Звёзд. В нехорошее, страшное время суждено было ей родиться и взрослеть.

Жизнь после гибели родителей — как страшный сон. У многих воителей есть что вспомнить из молодости, а у Белопламенной — нет. Она жила механически, выполняя воинские обязанности,  охотясь, сражаясь... трясясь за свою жизнь и вздрагивая во сне. Это страшное время кошка не пережила бы, если бы не единственный, кто был посвящён в её боль: Кремень, её ровесник. Он вытягивал её из этого кошмара в ученичестве, вытягивал и во взрослом возрасте. С Кремнем она чувствовала себя... Всё ещё уязвимой, но защищённее. С ним могла немного расправить плечи, смотреть чуть увереннее, почти надменно: вас, клыковцев, много, но и я не одна. Белопламенная жила под гнётом Клыка Звёзд день за днём, и страх её перетекал в затаённую злобу.

Рождение котёнка большинство родителей встречают счастьем, а Белопламенная была безутешна. Искорка, её с Кремнем маленькая радость — и огромная брешь в её безмолвной защите. Кошке, у которой никого не осталось, нечем угрожать — но Белопламенная больше не была таковой. И ради Искролапки она стала тише, подавила окончательно свой голос, слилась с собственной тенью. Ей было всё равно, через что придётся пройти, лишь бы дочь была жива и в порядке. И та, пожалуй, была в порядке — только гниль убеждений Клыка Звёзд и его свиты поселилась в её голове. Но так определённо было безопаснее для самой Искролапки — и Белопламенная молчала.

А когда можно стало говорить, когда ужасный предводитель куда-то наконец провалился, дочь было уже не переспорить. И Белопламенной страшно особо сильно пытаться: что с ней будет, если в своих стараниях она случайно разрушит отношения с Искристой?! Но когда дочь не слышит, кошка не стесняется в выражениях. Крыть последними словами Клыка Звёзд ей нравится. Это даёт ей будто бы какую-то власть.

Больше всего власти ей дала небольшая случайность три луны назад. Тогда Белопламенная как обычно покинула лагерь, чтобы успокоиться, и устроила своеобразный одиночный патруль. Удача улыбнулась ей в тот вечер гадкой, безумной улыбкой — и кошка встретила его. Старого, ободранного, плешивого бродягу, что когда-то был одним из верных соратников жестокого предводителя. Вряд ли кот хотел вернуться, скорее чуть-чуть посмотреть на свой прошлый дом — в конце концов, он не отошёл далеко от границы. И именно туда, за границу, он бросился, когда понял, что на него ведётся охота. Там его тело вскоре и занесло снегом, и никто не знает, почему в тот вечер Белопламенная вернулась в лагерь, выглядя как будто более живой, чем прежде.

Она не сказала даже Кремню. Ей страшно не того, что от неё отвернутся, нет — ей страшно, что, когда она скажет об этом — её слова придут в реальность. Она будет называться убийцей, и не будет пути назад. Белопламенная не хочет быть убийцей. Она хочет быть хорошей кошкой, хорошей подругой, матерью, бабушкой...

Но пламя мести, подпитанное кровью, теперь не желает гаснуть.