— > Маковая поляна, территории Ветра

Болиголов влетает на пастбища огромной черной птицей. Он прикрывает глаза в момент решающего прыжка, но потом поспешно их распахивает, потому что хочет видеть каждую деталь территорий, на которых так давно не был. Воитель никогда не был совсем уж злостным нарушителем племенных территорий, но все же он уже совал свой любопытный нос сюда, правда не с такими грандиозными целями.
Замерев, ветряк быстро озирается, заинтересованно напрягая уши. Вокруг пока что тихо, видимо им повезло прийти в такой час, когда овцы мирно щиплют осеннюю траву, собаки лежат в тени далеких домов, а двуногие занимаются своими непонятными и глупыми делами. Болиголов как-то наблюдал за двуногим с приличного расстояния, но действия этого создания казались бессмысленной суетой. Воитель так и не смог понять, что и зачем он делает.

— Как же тут много воздуха, — произносит он восхищенно, сверкая глубокой желтизной глаз, — почти, как у нас на пустошах. Только эти уродливые гнезда все портят, — кивает на далекие, громоздкие постройки. Но туда они и не пойдут, не это их цель. В конце концов, они пришли сюда повеселиться и расслабиться, отпустить темные мысли, расправить по новой плечи и добыть овечью шерсть. Люди и их дома котам не интересны, они пахнут опасностью и смертью, несвободой. Нет, ни один из них добровольно туда не сунется.

— Давайте немного осмотримся, — предлагает Болиголов и, подумав, добавляет, — далеко друг от друга лучше не отходить, наверное, — пожимает плечами, думая, что именно это посоветовал бы делать Волчеягодник. Черный привычно ссылается мыслями на глашатая, когда оказывается в более менее "взрослой" ситуации, где надо думать не только о себе. Делать это Болиголов может только сосредоточенно и осознанно, специально направляя свои мысли по руслу, проложенному когда-то в его голове крапчатым наставником. Что же, с возрастом воитель убеждается, что все эти уроки были ценны и он действительно смог их усвоить, правда местами не до конца. Но такое указание звучит весомо, даже Ночная Буря его наверное оценит.
Болиголов поглядывает на старшую, а потом, ткнувшись носом в ухо Пустельги, пристраивается у бока Цветояра, именно здесь ощущая свое место.

— Еще надо придумать, как получить их шерсть, — шепчет он другу одними губами и чуть хмурит брови в раздумье, — мне кажется, достаточно прыгнуть им на спину и немного почесать когти. Смотри, какие они косматые, — любовно смотрит на овец, пасущихся в середине поля.

маковая полянка >>

Пастбище кажется Цветояру чем-то недоступным для голов лесных кошек: там, где степи раскрывались под высокой травой и пением птиц, пустырь, огороженный частоколом Двуногих, навевал тоску. Но не сегодня. Под блеяние пушистых облачков, слышное уже издалека, Цветояру думалось куда проще: ему уже не казалась смерть Белошейки и Жучишки неким безысходным действом, после которого жизнь прекращалась. Напротив, чужие смерти двигали остальных вперёд, как бы рассказывая о новых опасностях и упрашивая четвероногих братьев не рисковать ценой единственной жизни.

Пожеванная трава неприятно колет подушечки лап. Воитель морщится, но продолжает упрямо ступать по следам своего племени, опускает плечи и поднимает голову, наслаждаясь новыми запахами. Поэтому, встречает воодушевленного Болиголова Цветояр уже с млеющей улыбкой, точно старший наелся перед прогулкой кошачьей мяты, утащенной из целительской палатки Остроглазой.

- И впрямь, - шелестит он, прикрывая глаза: - если отойдём друг от друга – потеряемся. Следим во все глаза за Пустельгой – он, кажется, не бывал тут ни разу. Да?
Черно-белый опускает взгляд на пятнистую шерсть старшего оруженосца, а после возвращается вновь к своему родному другу: - Ты же не водил его сюда без меня? – смеётся тихо и беззлобно, наигранно ревнует, а затем подталкивает друга плечом в бок.

Но вскоре, Цветояр вновь возвращается мыслями к вопросам Ночной Бури, что остаются без ответа по сию минуту. Кот кусает нижнюю губу, как бы рассуждая о том, к чему может привести излишняя болтливость, но ему не остаётся ничего кроме загадочной улыбки: - как думаешь, Болиголов, а сможем ли мы набрать пуха для утепления палаток близ сезона Голых Деревьев?

Вопрос адресовывается не Болиголову – он адресуется Ночной Буре; если воительница и узнает о планах Целованных Солнцем, то пусть узнает от Цветояра – пусть подумает, будто бы он был зачинщиком. Пусть гнев Волчеягодника, в случае промаха, достанется ему, но не кому кроме в их отряде.
Лишь уже потом, тише, шепчет и склоняется к уху Болиголова: - попробуем взобраться на уступ этих окружающих палок частокола: говорят, Облачка-На-Ножках не боятся нас, поэтому могут позволить покататься на своих спинах. Надо только попросить.

Конечно, Цветояр не учитывает Двуногих и собак, которых Розовокожие услужливо принимают в свои семьи; не учитывает, но держит ухо востро, вертя головой чуть ли не вокруг своей оси: одно неловкое движение, и отряду придётся прятаться.

- Предлагаю держаться ближе к Частоколу, - мурлычет он, тщетно сгоняя остатки неги от изучения чего-то нового.

— Ты же не водил его сюда без меня?
Болиголов хмыкает и качает головой, думая, что удачно все сложилось. Они с Цветояром для Пустельги как мама и папа, которые привели гулять его в новое место, показывая что-то необычное.
Сравнив себя и лучшего друга с семейной парой, черный ничуть не смущается собственных мыслей, только смеется коротко.

— Я собирался прыгнуть на спину одной из них, — подтверждает он, кивая, — уверен, они любят, когда им чешут спинку, — хитро косится на старшего, а потом кладет хвост Пустельге на спину. Со стороны кажется, что он это делает для порядка, в качестве попытки удержать оруженосца от возможно глупого действия.. но нет, Болиголов просто решает поддержать друга, проявив тактильность.
Ночную Бурю поддерживать подобным образом, как будто бы не надо, а потому черный ей просто кивает. Наконец-то можно отправиться исследовать местность.

Несколько осторожных шагов приводят Болиголова к брошенному вонючему куску белой мягкой пленки. Воитель принюхивается и шумно чихает, отдернув голову.
— Ну и гадость. Может это помет кожаных? — хихикает, обходя грязный пакет.
Шагая дальше вспоминает о силках, из которых однажды, когда-то довольно давно, его вытащил Зайцезвезд. На лапе у черного до сих пор есть тонкая белая полоса, напоминающая о детстве. Но на пастбище силки ставить не стали бы, ведь тут живут животные, принадлежащие Двуногим.

Когда раздается лай, Болиголов действует быстрее, чем успевает подумать - он плечом пихает Пустельгу в сторону забора, безмолвно веля ему быстро туда забраться, а сам разворачивается к собаке, готовый бежать в другую сторону, уводя ее от товарищей. В том, что сам он успеет залезть на забор подальше от этого места, Болиголов не сомневается - стыдно признать, но иногда он случайно дразнит пастушьих собак.

— Привет, собачка, — он движется паучьими шагами вбок, напряженный и взбудоражено-счастливый. Ушли ли Ночная Буря и Цветояр на забор он не видит, а обернуться не может, не желая отводить глаз от овчарки, которая с шумным лаем приближается все ближе. Вообще-то злой псина не выглядит, лай у нее звонкий и яркий, без рычания, и слюни из пасти не капают, но встречаться с собакой лицом к лицу все равно не хочется.

— Я уведу ее в сторону, — громко произносит себе за спину, — но кто-то еще может побежать в другом направлении, чтобы она точно ушла отсюда, — выпрямляется во весь рост, поднимая дыбом шерсть на спине. Но шипеть или проявлять агрессию  Болиголов не торопится. Вдруг драки удастся избежать?

Краем глаза Цветояр косился на Ночную Бурю, выжидая реакции на своё намеренно громкое высказывание: не злится ли? В такие минуты, воитель ощущал себя шкодливым оруженосцем, берущим на себя медвежью долю ответственности за общие проделки. Но на лице Ночной Бури не вскрылась ни единой эмоции, и Цветояр облегчённо вздохнул, позволив себе расслабиться: значит, всё идёт как надо.
Ему всё ещё казался странным тот факт, что старшая воительница примкнула к их отряду в сомнительной авантюре, но в то же время черно-белый благодарил и Предков, и звёзды, и саму воительницу за то, что маленький и уютным мир ещё не разрушился под гнётом суровой реальности. И вместе с тем, он чувствует небывалую лёгкость от мерного покачивания головы Болиголова в ответ на Цветояра вопрос: не водил, значит.

«Это замечательно»

При длительном осмотре, Цветояр отмечает, что лапы его довольно быстро привыкают к покалыванию пожеванной травы, а мирно пасущиеся вдалеке Облачка-На-Ножках уже не кажутся чем-то отличным от их мира: кажется, будто всё так и надо. Кажется, будто белое нечто, окрещенное Болиголовом как «помёт двуногих» тоже идеально вписывается в реальность. Навострив уши, Цветояр задерживает взгляд на пакете, слыша его вибрации от шелеста ветра. Он быстро меняет своё отношение к белому нечто и понимает – нет, всё же не вписывается. Поэтому, спешит покинуть как можно скорей мусор, оставленный розовокожими – куда важно другое:
- Главное, чтобы это была не очередная ловушка Двуногих, в которую можно забраться, но нельзя выбраться. Ты ещё помнишь ты змею? Брр, - Цветояр подёргивается и смотрит на оставшихся членов патруля, бегло рассказывая, как они с Болиголовом нашли мёртвую змею, от которой пахло чем-то неестественным, а на голову была надета какая-то конусообразная ловушка Двуногих. Где они змею нашли и при каких обстоятельствах кот, конечно, не удосужился рассказать, оставив дымку тайн.

Впрочем, ему бы и не удалось, покуда вдалеке заслышался собачий лай. Цветояр взволнованно заозирался по сторонам, остановившись как вкопанный. Он не сразу понял, что делает шаг вперёд, стараясь прикрыть собой Болиголова, как не самого, но одного из младших в патруле. Лишь после, он останавливает себя, напоминая – друг его не оруженосец, и даже не молодой воитель, получивший новую должность пару лун назад. Цветояр останавливает себя на полушаге, так и замерев с поднятой лапой. Он смотрит на Болиголова, что будто растянулся по периметру и боком двинулся от собаки. Спустя миг, Цветояр замечает перед собой Ночную Бурю, удивлённо вскинул взгляд и беспрекословно послушался, вжимая голову в плечи и сгибая лапы в коленях. Для собаки они стали смазанным черно-белым пятном.

- Я тебя не оставлю, - решительно мяукает Цветояр Болиголову, поддакивая словам старшей воительницы: - мы пойдём вместе. Пустельга будет наблюдать с забора: если мы что-то не заметим, он подскажет. Движемся согласно плану Ночной Бури, не может же собака тоже разделиться надвое.
Чем ближе собака – тем она становится больше. Издалека кажущаяся не такой опасной, ныне она представляла опасность для любого из котов, и даже если вид её был не злостным, а противница и вовсе заливалась оглушительным лаем, её неосторожное движение всегда может привести к смерти, как и неосторожное движение племенных.
- Насчёт три? – собранно спрашивает Цветояр у Болиголова и Ночной Бури в ожидании любого согласного действия. Он напружинивает лапы, готовый рвануть синхронно с участниками отряда, чтобы вмиг застать собаку врасплох.

Действия развивались очень быстро. Коты... Дора сказала бы, что испугались, но не почуяла запаха страха, да и вообще, пахло от них вереском и пылью, а не амбаром, как от других котов, которых она встречала. Если бы она присмотрелась, то заметила бы, что эти вообще сильно отличаются от всех, встреченных ею ранее, но Доре было совершенно некогда присматриваться, потому что они, кажется, приняли её игру. Один прыгнул на забор, двое других сплелись в клубок, ещё один демонстративно вытянулся прямо перед ней, как самый удалой. Довольная, Дора припала на передние лапы, оттопырив виляющий хвост.
- Играть! - напоследок гавкнула она, после чего коты резко бросились врассыпную.
Дора растерялась. Метнулась за одним, за другим, потом вспомнила про того, что застрял на заборе.
- Достану тебя! - провыла она, смешно вытянув губы в трубочку. Подпрыгнула, опершись лапами на нижнюю планку, и впрямь почти достала. Зубы клацнули совсем рядом с полосатой шкуркой - она сомкнула их только тогда, когда поняла, что промахнулась. Ей вовсе не хотелось перекусить котику хвост или ещё что-нибудь. Дора снова оттолкнулась задними лапами, только вот в этот раз с дерева соскользнули передние, попали в прогал между перекладинами, и она больно приложилась носом о деревяшку. Заскулив, обиженно уставилась на нечестно играющего кота. Ей показалось, или он над ней посмеялся?
- Ну и не буду с тобой играть, всё равно ты не бегаешь, - буркнула Дора и огляделась.
Две тёмные точки быстро двигались по пастбищу по дуге. Их низкий полёт над землёй мгновенно заставил её забыть о неинтересном котике и броситься за ними. Дора уже обладала некоторыми навыками хорошей пастушьей собаки и знала, что любого, кто бежит, нужно сбить в одну кучу. Ещё одну пушистую кошку она потеряла из виду, но ведь был и третий - любитель заборов. Возможно, у неё получится снять его оттуда, если она пригонит поближе этих двоих?
Овцы, тревожно блея, шарахались от неё в разные стороны, но азарт мешал Доре осознавать опасность для своей карьеры. Ей понадобилось некоторое время, чтобы догнать бегунов - надо сказать, они были очень-очень быстрыми - и она приблизилась к ним сбоку, громко гавкнула и резко прижалась к земле, прокатившись по инерции на брюхе по сухой траве. Она была твёрдо уверена, что бесследно исчезла у них из виду. Ну и что, что тяжелое дыхание и гуляющий хвост выдавали её местоположение? Это же игра, они должны играть по правилам и не обращать на это внимания. До тех пор, конечно, пока не подберутся поближе и она не выскочит у них прямо перед носами, чтобы погнать обратно, к забору и брошенному товарищу. Интересно, как он там, не слез ещё? Дора облизнула губы и крепче прижала голову к земле.

Они бегут бок о бок с Цветояром и на пару мгновений для Болиголова мир с его опасностями перестает существовать. Есть только ветер, бьющий в лицо, слепящее солнце, резкие запахи пастбища и верный друг рядом. А что еще нужно для счастья?
Но, обернувшись на мгновение, воитель возвращается мыслями и телом в настоящее, где помимо них двоих существует еще кто-то - в частности Пустельга, замерший на заборе. Собака, поначалу вроде бы погнавшаясь за двумя убегающими котами, скачет там, опираясь лапами о доски, пытается достать младшего.
- Эй, ты!! - Болиголов стрелой взмывает в воздух, оглушительно кричит, привлекая внимание только к себе. Цветояр так же привлекает ее внимание, и Болиголова захватывает чувство любви и признательности к черно-белому. Замечательно, когда можешь осознать себя не одиноким, живым и нужным, частью команды. С Цветояром он бы пошел на край земли, если бы понадобилось, или даже еще дальше - с ним ничего не страшно, а любое занятие становится веселым приключением.

Собака снова бежит за ними, а они от нее - ее бы увести подальше, но вообще-то Болиголов не знает, как от нее отделаться. Тут открытое место, а пастбище принадлежит ей больше, чем им. Прятаться негде, если они засядут в собачьих мыслях, она не даст спокойно собрать овечью шерсть. Степной шумно выдыхает, а потом замечает, что стука лап за спиной больше не слышит. Взволнованно передернув плечами, черный озирается - если лохматое создание решило широким кругом их обойти и напасть, придется давать бой. Болиголов не хочет, чтобы первый удар пришелся со стороны Цветояра - если с черно-белым что-то случится, как он станет жить дальше? Нет уж, он не раздумывая выберет умереть вперед Цветояра, только бы не быть без него
думать о подобных жертвах Болиголову не нужно, он все это ощущает душой и не облекает в слова - в любом случае, собаки в поле зрения не обнаруживается, а значит нападать прямо сейчас она не будет.

- Что она творит? - с усмешкой фыркает Болиголов, переводя дыхание, раз уж выпала такая возможность, - устала?
Держась бок о бок  с Цветояром, воитель заинтересованно смотрит на пушистый хвост в траве.
- Что будем делать? От нее надо избавиться, если мы хотим ощипать облачка, - вздыхает негромко, касаясь невесомо бока соплеменника.

Наверное, впервые Цветояр чувствовал что-то, кроме небрежной симфонии меланхолии в душе, соединённой с отголосками тепла солнечных лучей: непонимание, раздражение, недовольство. Усы его были встопорщены и опущены книзу, взгляд сфокусирован на собаке, а хвост метался из стороны в сторону. Щенок перед ним и Болиголовом был практически как котёнок, впервые выбравшийся из Детской, и если кошачьи дети даровали Цветояру приятную тоску и теплую грусть, то от собаки исходило лишь чувство непонимания. Их разные языки практически не перекликались, и в пустолайстве пастуха кот не находил ничего явного для него.

Но он устал бегать. Лапы хоть и норовили пуститься вскачь при первом признаке угрозы, Цветояр упорно стоял на трёх потряхивающих, четвёртую переднюю же он держал приподнятой, точно готов был обороняться в случае, если собака вновь пустится в пляску.
- Раздражает нас, доводит до усталости, а потом будет хихикать на своем собачьем, - недовольно возмущается черно-белый кот и заводит уши за голову: - мышеголовая собака, не слушает и не слышит нас. Мы же по делу.

Вся эта нега от долгого путешествия, наконец, отпускает его и напоминает: в лагере лежат бездыханные тела двух соплеменниц; Детская не уплотнена достаточно для приближающихся сезонов холодов, а собаке только и хочется, что побегать. И они ведутся, стремясь не играть – защитить свою шкуру.

«Соберись, Цветояр, дай отпор. Не выпускай когти, только устраши – если подойдёт»

Но собака и не думала подходить. Напротив, она выскочила из своего импровизированного укрытия, которое укрывало разве что пузо собачье – припала к земле, проговорила что-то на своём и отправилась в другую сторону.

— Вот кажется и избавились. Пока не смотрит – бежим, - предложил Цветояр, бросив взгляд на Болиголова. Он отпустил висящую в воздухе всё это время лапу и почувствовал, как свело плечо: может быть, Тенепляс, увидь это, ехидно бы усмехнулся – наконец, голова сына занята чем-то ещё, кроме глупых выходок. Но вспоминать отца Цветояру хотелось сейчас в последнюю очередь, поэтому тот нахмурился и начал делать шаг в бок, как заметил, что собака вновь уставилась на них.

- Ну и чего она хочет? Что это за игры? – однако, голос Двуногого – от которого, впрочем, черно-белый воитель и поднял шерсть на загривке на всякий случай – расставил все на свои места, и пестрая собака с заливистым лаем отправилась восвояси.
- Увидимся, - крикнул ей вдогонку Цветояр, приглаживая шерсть и растерянно смотря на Болиголова: - всё? Это закончилось? Укуси меня, иначе я не поверю. Давай, прямо в плечо.

Захотелось смеяться, чувствуя, как напряжение наконец-то спадает. От раздражения не остаётся и следа, и Цветояр ощущает жгучий стыд за то, что говорил и чувствовал мгновениями ранее.

- Можно идти? Она не будет против?

Однако, за Болиголовом оставалось последнее слово, и Цветояр доверил лидерство в первую очередь ему: - пусть ученик отдыхает на заборе – мы сами всё сделаем.