--> Из скипа

Опять одна.

Прошло несколько дней с тех пор, как Зайцезвёзд поручил Лунолапку Волчеягоднику - это произошло не на общем собрании и даже не прозвучало от предводителя лично; глашатй сухо известил, что теперь в силу состояния здоровья Зайцезвёзда руководить её обучением будет он сам и удалился, не дождавшись реакции новой ученицы. Известие о том, что теперь она будет учиться у того, кто недавно потерял почти воительницу, вызвало у Лунолапки опасение и в какой-то мере обиду на Зайцезвёзда за то, что он не поговорил с ней лично. Однако обида у такой особы, как Лунолапка, надолго в голове не застревала, и она нашла в себе силы улучить момент и поговорить со стариком. Момент, увы, был выбран не самый удачный. Зайцезвёзд лежал в своей палатке и чувствовал себя, видимо, совсем паршиво, поэтому внятного ответа она для себя не получила. Однако получила ответ, касающейся ситуации в целом - Зайцезвёзд больше не был в своём уме.

Как его ученица, она провела рядом с ним последние луны - все, с момента своего прихода в племя Ветра и получения нового имени. Больше других Лунолапка находилась рядом со старым котом, слушала его и делала всё, что он говорит, но после того, как он грохнулся с дерева на Совете, в нём что-то поменялось. Неуловимо, но с каждым днём более чётко Зайцезвёзд то и дело терял концентрацию и нить разговора, мог внезапно назвать Лунолапку Дианой или вообще Селеной. Затем он начал проваливаться в странные состояния, будто это был не он, а кто-то другой, кто-то более молодой, но при этом более агрессивный. Конечно, он бывал и прежним, но не комментировал своё состояние, и это была первая тема табу, которая пролегла между Лунолапкой и обожаемым наставником. До падения старик всегда был с ней откровенен и разумен, но теперь она не могла ему полностью доверять. Бело-серая продолжала любить Зайцезвёзда, но и опасалась его. И когда предводитель полноценно отказался от неё, то видимо, нашёл в себе силы рассказать об этом более-менее внятно только Волчеягоднику.

Что, в общем-то, не делало всё проще.

Волчеягодник отличался от Зайцезвёзда как учитель столь же сильно, как луна отличается от солнца или Голые Деревья от Зелёных Листьев. Он был или молчалив, или бросал критику, не удостаивая взглядом. Не ведал жалости и не подкреплял замечания чем-то хорошим. Инструкции были его максимально отрывисты, а единственной эмоцией, которая Лунолапка у него вызывала, было пренебрежительное: "И это всё, чему Зайцезвёзд научил тебя?". Его не интересовало, что Лунолапка, наверное, знала больше об этом племени, чем он сам - в плане его историй и легенд о туннелях и таинственных Гостях, его волновала только практическая база, которую оруженосец успела наработать. Если с охотой дело обстояло ещё прилично, то со сражениями был полный провал. Так как обучение бою Лунолапки было совсем не системным, а противники были почти всегда разными и часто равнодушными (потому что их заставляли заниматься ею помимо своих собственных дел), она понятия не имела, как собрать себя в кучу и заставить тело действовать инстинктивно. Волчеягодник раз за разом заставлял её делать одни и те же упражнения наедине или отрабатывать приёмы на других воителях или оруженосцах, но не вступал с ней в бой, отчего кошечке стало казаться, будто он брезгует даже прикоснуться к ней. Обида и непонимание зрели в ней, отравляя дни, когда наступал срок тренировки, и она уже начала всерьёз беспокоиться о том, станет ли воительницей. И сама Лунолапка, и её товарищи по палатке заметно вытянулись и более напоминали взрослых котов, чем подростков, которые начинают обучение, поэтому их посвящение должно было состояться не позднее грядущего Сезона Голых Листьев. Однако отношение Волчеягодника к ней всё больше вгоняло в уныние относительно своей судьбы, хотя другие с нетерпением ожидали повышения своего статусе и переезд в воинскую палатку.

Однако Лунолапка не была бы Лунолапкой, если бы позволила унынию себя поглотить. Она со стойкостью кошки племени Ветра старалась находить в каждом дне что-то хорошее, приятное и красивое, будь то новая веточка вереска на подстилке или разговор с друзьями перед сном. И каждое такое событие заставляло её снова поверить свои силы и укрепиться в мысли, что она всё-таки станет воином.

Поэтому сегодня всё утро и день она упорно атаковала камни, сражалась с деревьями, тренировалась прыгать и падать, и, вконец вымотавшаяся, отправилась в лагерь. Запахи у входа сразу дали понять, что хорошее настроение сейчас поползёт вниз, как улитка по валуну. Волчеягодник. Глашатай был не один - компанию ему составлял сын Зайцезвёзда Сапсан, и, видимо, обсуждали они что-то очень серьёзное, потому что выражения их лиц не оставляли другого вывода. И Лунолапке хотелось понять, что именно.

- Что-то случилось? - произнесла Лунолапка не слишком тактично, встревая между старшими воителями, однако вежливо кивнув им. Уж лучше пусть сразу видят её, чем застают подслушивающей.

Отредактировано Лунолапка (02.04.2026 14:04:08)

[indent]Из скипа в день квеста «Акела промахнулся» →

[indent]Похолодало, и в душе у Овсяницы тоже поселилась стужа. Следуя порывистому обещанию Жёлудю, она действительно взялась за заботу о Шелестуне, и выполняла этот долг с излишней опекой и рваным отчаянием. Не повезло и Малиновке — на племянницу обрушилась неподъёмная внешняя строгость, прикрывающая раны и острый страх потери. Овсяница боялась, что с кем-то из них тоже что-то случится, а от того её любовь оборачивалась колким и душащим холодом.

[indent]Где-то в углу небольшой, но уютной пещеры томилось создание, которое больше всех остальных нуждалось в эмоциональной близости Овсяницы. Внутренне задыхаясь от чувства вины, кошка всё больше отдалялась от Мехолапки (она не могла перестать видеть в повзрослевшей Остроглазой ту маленькую и растерянную, но преданную и открытую миру кошку) и боялась сближаться с ней вновь. Слишком велик был риск, что Овсяница не справится и не сможет дать приёмной дочери опору, которая таяла под её собственными ослабевшими лапами. Поэтому она бежала от самых близких её сердцу котов, трусливо обманывая себя, что те смогут и без неё; а те, кто невольно оставался с ней рядом, становились объектом её терпкой и надломленной заботы.

[indent]Скользнув по пёстрым шкурам соплеменников невидящим взором, Овсяница тенью выскочила из лагеря, надеясь, что никто не заметит её и не будет с ней разговаривать. Единственное, чего ей сейчас хотелось — побыть одной и хоть немного очнуться от вольного ветра, играющего в её шерсти. Но у Звёзд были свои планы.

[indent]— Дорогая, я бы на твоём месте не ходил никуда один, — этот голос дошёл до её ушей с опозданием, словно из плотного тумана. Сначала она и не думала уделять ему внимания, погруженная в свои машинальные мысли, но голос оказался на редкость настойчивым.
[indent]Овсяница замерла, будто врастая в землю, и сфокусировала рассеянный взгляд на Тенеплясе. Прислушиваясь к нему, она удивлённо нахмурилась. Что ему может быть от неё нужно? И как его могут интересовать какие-то хищные птицы, когда весь мир разом лишился хотя бы мнимого чувства контроля? Пугающая мысль скользнула по самому краю сознания: пусть будут птицы, ей всё равно.
[indent]— Я побуду твоим щитом и верным спутником. Обещаю не слишком сильно ворчать на колючки вереска и долгую дорогу, если ты пообещаешь мне интересную беседу.

[indent]Она уже хотела развернуться и молча ретироваться, опешив от этой непривычной для неё непреклонности, но что-то в его тоне и улыбке заставило её помедлить с уходом.

[indent]— Ладно, — ровно и призрачно согласилась она после недолгого молчания и покорно двинулась вперёд, не глядя на спутника. До сих пор ей казалось, что мягкость и безропотность помогают ей стойко стоять на земле и заслуживать любовь соплеменников; теперь же она согласилась с большим усилием, пребывая в уязвимом состоянии и в глубине души ожидая подвоха вместе с новой душевной болью.

[indent]Но вот что странно: впервые за последние дни она ощутила, как под шкурой забегали мурашки, напоминая, что она всё ещё жива.

[indent]→ Заброшенный сад Двуногих