--> Из скипа

Опять одна.

Прошло несколько дней с тех пор, как Зайцезвёзд поручил Лунолапку Волчеягоднику - это произошло не на общем собрании и даже не прозвучало от предводителя лично; глашатй сухо известил, что теперь в силу состояния здоровья Зайцезвёзда руководить её обучением будет он сам и удалился, не дождавшись реакции новой ученицы. Известие о том, что теперь она будет учиться у того, кто недавно потерял почти воительницу, вызвало у Лунолапки опасение и в какой-то мере обиду на Зайцезвёзда за то, что он не поговорил с ней лично. Однако обида у такой особы, как Лунолапка, надолго в голове не застревала, и она нашла в себе силы улучить момент и поговорить со стариком. Момент, увы, был выбран не самый удачный. Зайцезвёзд лежал в своей палатке и чувствовал себя, видимо, совсем паршиво, поэтому внятного ответа она для себя не получила. Однако получила ответ, касающейся ситуации в целом - Зайцезвёзд больше не был в своём уме.

Как его ученица, она провела рядом с ним последние луны - все, с момента своего прихода в племя Ветра и получения нового имени. Больше других Лунолапка находилась рядом со старым котом, слушала его и делала всё, что он говорит, но после того, как он грохнулся с дерева на Совете, в нём что-то поменялось. Неуловимо, но с каждым днём более чётко Зайцезвёзд то и дело терял концентрацию и нить разговора, мог внезапно назвать Лунолапку Дианой или вообще Селеной. Затем он начал проваливаться в странные состояния, будто это был не он, а кто-то другой, кто-то более молодой, но при этом более агрессивный. Конечно, он бывал и прежним, но не комментировал своё состояние, и это была первая тема табу, которая пролегла между Лунолапкой и обожаемым наставником. До падения старик всегда был с ней откровенен и разумен, но теперь она не могла ему полностью доверять. Бело-серая продолжала любить Зайцезвёзда, но и опасалась его. И когда предводитель полноценно отказался от неё, то видимо, нашёл в себе силы рассказать об этом более-менее внятно только Волчеягоднику.

Что, в общем-то, не делало всё проще.

Волчеягодник отличался от Зайцезвёзда как учитель столь же сильно, как луна отличается от солнца или Голые Деревья от Зелёных Листьев. Он был или молчалив, или бросал критику, не удостаивая взглядом. Не ведал жалости и не подкреплял замечания чем-то хорошим. Инструкции были его максимально отрывисты, а единственной эмоцией, которая Лунолапка у него вызывала, было пренебрежительное: "И это всё, чему Зайцезвёзд научил тебя?". Его не интересовало, что Лунолапка, наверное, знала больше об этом племени, чем он сам - в плане его историй и легенд о туннелях и таинственных Гостях, его волновала только практическая база, которую оруженосец успела наработать. Если с охотой дело обстояло ещё прилично, то со сражениями был полный провал. Так как обучение бою Лунолапки было совсем не системным, а противники были почти всегда разными и часто равнодушными (потому что их заставляли заниматься ею помимо своих собственных дел), она понятия не имела, как собрать себя в кучу и заставить тело действовать инстинктивно. Волчеягодник раз за разом заставлял её делать одни и те же упражнения наедине или отрабатывать приёмы на других воителях или оруженосцах, но не вступал с ней в бой, отчего кошечке стало казаться, будто он брезгует даже прикоснуться к ней. Обида и непонимание зрели в ней, отравляя дни, когда наступал срок тренировки, и она уже начала всерьёз беспокоиться о том, станет ли воительницей. И сама Лунолапка, и её товарищи по палатке заметно вытянулись и более напоминали взрослых котов, чем подростков, которые начинают обучение, поэтому их посвящение должно было состояться не позднее грядущего Сезона Голых Листьев. Однако отношение Волчеягодника к ней всё больше вгоняло в уныние относительно своей судьбы, хотя другие с нетерпением ожидали повышения своего статусе и переезд в воинскую палатку.

Однако Лунолапка не была бы Лунолапкой, если бы позволила унынию себя поглотить. Она со стойкостью кошки племени Ветра старалась находить в каждом дне что-то хорошее, приятное и красивое, будь то новая веточка вереска на подстилке или разговор с друзьями перед сном. И каждое такое событие заставляло её снова поверить свои силы и укрепиться в мысли, что она всё-таки станет воином.

Поэтому сегодня всё утро и день она упорно атаковала камни, сражалась с деревьями, тренировалась прыгать и падать, и, вконец вымотавшаяся, отправилась в лагерь. Запахи у входа сразу дали понять, что хорошее настроение сейчас поползёт вниз, как улитка по валуну. Волчеягодник. Глашатай был не один - компанию ему составлял сын Зайцезвёзда Сапсан, и, видимо, обсуждали они что-то очень серьёзное, потому что выражения их лиц не оставляли другого вывода. И Лунолапке хотелось понять, что именно.

- Что-то случилось? - произнесла Лунолапка не слишком тактично, встревая между старшими воителями, однако вежливо кивнув им. Уж лучше пусть сразу видят её, чем застают подслушивающей.

Отредактировано Лунолапка (02.04.2026 14:04:08)

[indent]Из скипа в день квеста «Акела промахнулся» →

[indent]Похолодало, и в душе у Овсяницы тоже поселилась стужа. Следуя порывистому обещанию Жёлудю, она действительно взялась за заботу о Шелестуне, и выполняла этот долг с излишней опекой и рваным отчаянием. Не повезло и Малиновке — на племянницу обрушилась неподъёмная внешняя строгость, прикрывающая раны и острый страх потери. Овсяница боялась, что с кем-то из них тоже что-то случится, а от того её любовь оборачивалась колким и душащим холодом.

[indent]Где-то в углу небольшой, но уютной пещеры томилось создание, которое больше всех остальных нуждалось в эмоциональной близости Овсяницы. Внутренне задыхаясь от чувства вины, кошка всё больше отдалялась от Мехолапки (она не могла перестать видеть в повзрослевшей Остроглазой ту маленькую и растерянную, но преданную и открытую миру кошку) и боялась сближаться с ней вновь. Слишком велик был риск, что Овсяница не справится и не сможет дать приёмной дочери опору, которая таяла под её собственными ослабевшими лапами. Поэтому она бежала от самых близких её сердцу котов, трусливо обманывая себя, что те смогут и без неё; а те, кто невольно оставался с ней рядом, становились объектом её терпкой и надломленной заботы.

[indent]Скользнув по пёстрым шкурам соплеменников невидящим взором, Овсяница тенью выскочила из лагеря, надеясь, что никто не заметит её и не будет с ней разговаривать. Единственное, чего ей сейчас хотелось — побыть одной и хоть немного очнуться от вольного ветра, играющего в её шерсти. Но у Звёзд были свои планы.

[indent]— Дорогая, я бы на твоём месте не ходил никуда один, — этот голос дошёл до её ушей с опозданием, словно из плотного тумана. Сначала она и не думала уделять ему внимания, погруженная в свои машинальные мысли, но голос оказался на редкость настойчивым.
[indent]Овсяница замерла, будто врастая в землю, и сфокусировала рассеянный взгляд на Тенеплясе. Прислушиваясь к нему, она удивлённо нахмурилась. Что ему может быть от неё нужно? И как его могут интересовать какие-то хищные птицы, когда весь мир разом лишился хотя бы мнимого чувства контроля? Пугающая мысль скользнула по самому краю сознания: пусть будут птицы, ей всё равно.
[indent]— Я побуду твоим щитом и верным спутником. Обещаю не слишком сильно ворчать на колючки вереска и долгую дорогу, если ты пообещаешь мне интересную беседу.

[indent]Она уже хотела развернуться и молча ретироваться, опешив от этой непривычной для неё непреклонности, но что-то в его тоне и улыбке заставило её помедлить с уходом.

[indent]— Ладно, — ровно и призрачно согласилась она после недолгого молчания и покорно двинулась вперёд, не глядя на спутника. До сих пор ей казалось, что мягкость и безропотность помогают ей стойко стоять на земле и заслуживать любовь соплеменников; теперь же она согласилась с большим усилием, пребывая в уязвимом состоянии и в глубине души ожидая подвоха вместе с новой душевной болью.

[indent]Но вот что странно: впервые за последние дни она ощутила, как под шкурой забегали мурашки, напоминая, что она всё ещё жива.

[indent]→ Заброшенный сад Двуногих

Они оба резко замолчали, будто им выключили звук. Сапсан безмолвно перевёл взгляд на глашатого, передавая ему право решить ситуацию, и Лунолапка впилась в крапчатого гиганта бледно-жёлтыми озерами.

- Я не подслушивала, - с готовностью воспротивилась ученица попытке Волчеягодника пристыдить её. Нет, на глазах у сына Зайцезвёзда она не покажет себя безропотной! - Я наоборот как только вас увидела, сразу дала о себе знать, чтобы вы не подумали обо мне чего дурного, - как могла добродушно произнесла она, несмотря на то, что голос чуть дрогнул. - И как только я вас увидела, поняла, что в лагере что-то стряслось. Ты пахнешь Зайцезвёздом, - добавила кошка, когда Волчеягодник приблизился к ней. Забавно. Когда она впервые увидела его, он показался ей настолько огромным, что было страшно было оказаться в тени этой скалы. Теперь, спустя сезоны проживания в племени Ветра, она впервые осознала, что выросла настолько, что доставала головой до плеча Волчеягодника, и он вдруг перестал ей казаться таким страшным. Скорее, уставшим. Теперь, вблизи, как она нечасто его видела, Лунолапка могла разглядеть на словно высеченном из камня лице прожилки жизни. Горечь. Растерянность. Вина.

- Расскажите мне, если что-то случилось с Зайцезвёздом. Я всё равно узнаю, когда зайду в лагерь. Лучше, чтобы вы рассказали мне лично, - мягче обратилась она к глашатому, переводя взгляд на Сапсана. Он стоял чуть дальше, но Лунолапке было нетрудно представить, что и на его лице могут отражаться оттенки тех чувств, волю которым оба старших воителя давали, пока не видели её. - Пожалуйста. Ты же знаешь, что мне тоже это важно, - ещё ниже и тише произнесла Лунолапка. Её голос уже не дрожал, скорее был исполнен решимости и неравнодушия. А ещё говорил: "Я уже не та малышка, которая пришла в племя. Я почти взрослая, и ты будешь меня уважать, если хочешь, чтобы я уважала тебя столь же сильно, как Зайцезвёзда."

Слова глашатая не вызвали у Сапсана ничего, кроме все больше сдвигающихся к носу бровей. По мнению сына предводителя, Волчеягодник в его авторитете заблуждается глубже, чем думает - какой авторитет может вызывать ослабший кот, тем более умудрившийся на Совете опозорить свое племя? Тем более в нынешнем своем состоянии... о чем бы правая лапа главы племени не ругалась с ним, по старику это ударило сильно. На задворках мелькнула даже мысль, что, может, и не все старый друг ему рассказал. Тут же, тем не менее, удавленная простым доверием - то могла быть простая ерунда, ни на что не влияющая при здравом рассудке, а при болезном становится с волка размером. Или чего похуже.

К своей новоявленной ученице Волчеягодник все еще был сух и тверд. Крайне напряженный - тому свидетельствовало то, что тот резко поднялся на лапы. Выставил стену из плетей ежевичных - жест слишком хорошо знакомый. Настолько ее не воспринимает? А Лунолапка лишь хотела понять, что случилось с ее прошлым учителем - прятать похоронные выражения смысла не было, да и зачем - ничего хорошего не случилось. Ну, кроме пополнения съестного, может, но даже привкус удачной охоты был подпорчен узлом из хвостиков мышей и безвольно болтающимся телом Зайцезвёзда на плечах крапчатого глашатая. И крупица истины была в ее словах. И лучше пусть она услышит это из уст знающих прежде чем проникнется ужасами сама, неожиданно для себя. Мрак был осязаем. Противен. Навевал тревогу.

- Твоя правда, - Сапсан нахмурился, вздохнув тяжело, решил взять бремя начала рассказа на себя, но тут у входа в лагерь появилась и Мимоза тоже, держа в пасти здорового суслика. В голове ее возлюбленного мелькали одновременно и восхищение уловом, впрочем, иного от пестрой воительницы ждать не приходилось, и раздражение тем, что вокруг глашатая собирается толпа как раз тогда, когда они явно друг в друге нуждались. Вот оно - глашатайское бремя. Даже не так - предводительское. Много всего предстоит решать при болеющем лидере племени, еще больше отчетов выслушать, чем раньше. Поэтому отчасти это можно было понять.

Выслушав доклад подруги, бурый кот кивнул, чуть теплея во взоре... не ее вина, что она пришла в такой момент, она охотилась. Не стоило злиться. Но сообщить новости кот посчитал нужным, тем не менее.

- Резюмируя - Зайцезвёзду стало плохо во время охоты. Сейчас им занимается Остроглазая, его велено не беспокоить, - мельком травянистый взор старшего воителя прошелся по Волчеягоднику. Если он хотел бы что-то от себя добавить - его право, но суть, по крайней мере, полосатый кот посчитал нужным не скрывать. Лучше так, чем Лунолапка ворвется, не дай Звёзды, к болезному предводителю сама. Мимоза же должна была воспринять эту новость - он сам ей все объяснит, если она попросит. Но не сейчас. Лишь когда они смогут остаться наедине. И им еще было о чем потолковать. И поворковать.

Пока они стояли молча - Лунолапка буравила взглядом Сапсана и Волчеягодника, а те думали, как ей так покорректнее ответить - сквозь сухие заросли просочилась Мимоза с собственным докладом. Гнилая куча дичи? Уши бело-серой с любопытством приподнялись, но она так и не услышала пока что ответ на животрепещущий вопрос. Волчеягодник был неприступен, как скала. Большая, уставшая, чёрно-белая скала.

К счастью, Сапсан открыл рот, приходя товарищу на помощь.

- Во время охоты? Но ему же Остроглазая запретила покидать лагерь! Почему никто его не остановил, он же едва на лапах держится? - тревожно воскликнула Лунолапка. А если её бывший наставник поранился или хуже того, сильно покалечился? Она вгляделась в лицо Сапсана, стараясь прочесть мысли, блуждающие по его бурой морде - жалеет ли он отца? Или наоборот, злорадствует? Однако взгляд, брошенный им на Мимозу, заставил лицо воителя посветлеть, и Лунолапка со вздохом бросила это дело - теперь он переключился на подругу и думы о Зайцезвёзде его занимали куда меньше. Однако она успела выцепить опасливый взгляд, который промелькнул между старшими воинами, как шустрый кролик, и это навело её на мысли, что Сапсан не был с ней до конца откровенен, а уж от Волчеягодника и подавно не стоило ожидать красноречивых заверений.

— Я бы тебе сказал. Но это не отменяет того, что тебе не стоило влезать в наш разговор, - хмуро произнёс глашатай, обдавая Лунолапку холодом бесстрастного взгляда. "Ага, так я и поверила. Держи рот шире," - фыркнула кошечка про себя. Видимо, как обычно, придётся всё узнавать самой - только вот как это сделать, если предводитель опять будет не в себе? Особенно после инцидента на охоте, который вряд ли позитивно сказался на ментальном состоянии Зайцезвёзда. Она была в тупике, и ей хотелось затопать лапами и закричать, но она сдержалась, так как не могла проявить себя кроликоголовым котёнком в окружении старших.

— Лунолапка, пошли. В лагере возьми пойманную дичь и покорми старейшин. Потом пообщаемся, - бросил наставник, и Лунолапка, насупившись и опустив голову, безмолвно шагнула в сторону главной поляны. "Как же, пообщаемся, когда сурки полетят," - мысленно буркнула она, протискиваясь мимо воителей. Накормить старейшин - идея хорошая, старики, как не странно, в целом хорошо относились к ней, и если что-то можно будет выяснить, то наверное только у них, этих неустанных соглядатаев и ловцов всех сплетен племени Ветра.

-> Лагерь -> скип в Сезон Голых Деревьев

Отредактировано Лунолапка (28.04.2026 17:54:39)

[indent]Палатка предводителя > до скипа

[indent]Жёлудь медленно прошёл к исчезающей где‑то за поворотом тропе, сел у её истока и устремил глаза в сторону вольных территорий, простиравшихся так далеко, сколько мог ухватить его цепкий взгляд. Чувство реальности не спешило возвращаться к нему, но знакомый вид всегда приводил его мысли в порядок - вот и сейчас он искал железного порядка и чувства опоры в самом себе и родной земле. Но оба и без того шатких понятия рассыпались и таяли, стоило ему попытаться найти их пытливым умом.
[indent]Ещё воин желал ощутить в окружающих его краях, кажущихся одновременно своими и чужими поматеревшему телу, уместность самого себя и новый образ собственного будущего.

[indent]Нынешняя дорога казалась Жёлудю однообразной и выученной, как эта прилагерная тропа, у петлистых краёв которой до скучного знаком каждый куст и до тошнотворного предсказуем каждый изгиб.

[indent]Глашатайство должно было дать воителю хотя бы сигнал, что он всё это время шёл правильной дорогой - так же естественно, как дарили чувство удовлетворения и базового понимания своей миссии все прошлые рубежи: ученичество, воинство, отцовство, переход в звание старшего воителя и даже вдовство. Но теперь Жёлудь был лишён и этого.

[indent]Снег тихо надтреснул за спиной Жёлудя, впуская временный след Хмуроликиной лапы; воитель повернул ухо к глашатае, давая ей понять, что почувствовал её приближение.
[indent]Какое‑то время кошка молчала, буравя взглядом тот же заснеженный вид, что и он, словно пыталась угадать его мысли. Жёлудь почему‑то усмехнулся, подумав об их последней тесной встрече и его когтях в её плечах. Наверняка Хмуролика держала в своей памяти каждый момент до единого, упиваясь ненавистью к нему.
[indent]Зачем же она подошла? Едва ли хотела вернуться к тому разговору, что произошёл на Лунном Склоне. Страха он тоже не чувствовал, значит, то, как он обошёлся с ней в тот день, не травмировало её, и он догадался, что сломлена она была ещё до его поступка.

[indent]- Я хочу, чтобы ты высказал свои недовольства мне тоже, - наконец произнесла Хмуролика, выпуская облако пара в холодную атмосферу между ними:
[indent]- Несколько лун назад я сказала всё, что думала тогда о тебе. Твоя очередь, Жёлудь. Говори. Я хочу знать.

[indent]- Это приказ?

[indent]Воитель не понимал, что стоит за её сдержанным тоном. Он посмотрел на неё бесцветно и отозвался против желания:
[indent]- Просто не считаю тебя приемлемым кандидатом в глашатаи. Ржавый лис Тенепляс - и тот справился бы лучше. А согласилась бы на моё предложение тогда - может, и вышло бы из тебя что‑то путное, - было неясно, провоцировал он Хмуролику или был серьёзен. Но сам он не чувствовал от собственных слов решительно ничего; будто сам себя проверял на живость духа, продолжая источать яд, как поверженный змей.

[indent]- Рожать котят и помалкивать - это в твоём понимании «что‑то путное»?
[indent]- Ты обо мне плохого мнения. "Помалкивать", - рыкнул Жёлудь, - Тебя я бы, может, и слушал.
[indent]"Не обязательно ориентировался бы, но точно бы прислушивался. Хмуролика всё‑таки не глупая кошка".

[indent]- Чем тебе это так претит - рожать котят? Воспитала бы достойных воителей. Не самый пропащий из жизненных ориентиров. А я тебе чем не достойный отец? Методы не нравятся? За ошибки прошлого взъелась? Так и не в радужном мире живём.

[indent]Или тебе любить хочется? Вот это уже большая проблема, - нехотя признал воитель.

[indent]- Раз начал говорить - продолжай. Чего мне, по-твоему, не хватает для того, чтобы быть приемлемым кандидатом? - продолжала напирать Хмуролика.
[indent]Жёлудь посмотрел на неё с неожиданным любопытством. Отчего её вдруг так заволновало его мнение? Собирается для всех быть угодной, даже для тех, кого сама ненавидит?

[indent]- Мне нужно не быть бывшей воспитанницей Зайцезвёзда? Не нужно подставлять старику плечо, когда он едва держится на лапах?

[indent]Может, нельзя плакать над окоченевшим трупом того, кто сорок лун заставлял меня верить в себя, не забывать, кто я такая и кем хочу быть?

[indent]Что тебе не нравится, Жёлудь? Что тебе придётся слушать мои приказы?

[indent]- Брось, Хмуролика, рыдай над кем угодно. Только двойную игру вести не вздумай - а я тебя в этом подозреваю. Ты Овсянице сказала, что была на собрании Волчеягодника и что поджидала перемен во власти, как и я? Не хочешь попросить меня держать этот факт в секрете? А то вот изредка общаюсь с твоей подругой. Могу и обмолвиться случайно.

[indent]Что касается твоих приказов, - продолжил воитель, - не буду юлить: я не хочу их слушать. Но пусть тебе будет известно об убеждённости твоего предводителя в моей верности племени - если вдруг не веришь в мои слова.

[indent]Если ты пришла убедиться в легитимности своей власти - я твой подчинённый. Можешь не сомневаться. Считай меня своим верным псом, пока не встанешь племени поперёк пути, - холодок в голосе Жёлудя сменился странным спокойствием и убеждённостью, когда он озвучил вслух какие‑никакие будущие ориентиры, и он снова увёл взгляд к заснеженному горизонту.