>>> из Искристой

Ежонок на свободу не рвался и вообще вылезать не хотел, ему и внутри матери было хорошо и комфортно. Да, пинаются, но можно и потерпеть - в тесноте да не в обиде! Зато всегда еда, тепло, его никто не трогает... Но жизнь решила распорядиться иначе и несчастного Ежонка вытолкали наружу, заставив лицом к лицу столкнуться с холодом, голодом, и множеством непонятных ощущений. Хорошо, что он хотя бы пока что не слышит!

Что-то шершавое лизнуло Ежонка в мордочку. И еще раз, а затем снова и снова... А он все молчит. Ни слова, ни писка, ничего. И только можно было подумать что все, этот решил не начинать дышать, как послышалось тихое...

— Ме...

В соревновании своих братьев по визгу Ежонок занял первое место, но с конца и его это вполне устраивает. Он вообще ни в какие соревнования не записывался... Его куда-то подтолкнули и, как и с писком, Ежонок не сильно-то и торопился туда. Сначала надо понять, кто, где, что, когда и зачем, а уже потом ползти!

Кто - очевидно, что он. Где - где-то в ужасном, холодном и неуютном месте. Что - ползти. Когда - предположительно сейчас. Зачем - чтобы оказаться в хорошем, теплом и уютном месте!

Закончив размышлять и получив таинственный дополнительный толчок, Ежонок медленно пополз, не пища, не спеша... И так пока не оказался в толкающейся, но теплой и уютной куче. И - то ли из любопытства, то ли повинуясь каким-то своим инстинктам, - схватился за что-то и принялся сосать. Вот теперь хорошо и вкусно!

>>> скип

Отредактировано Ежонок (Вчера 00:06:22)

Начало Игры

Темнота, теснота и жар со всех сторон - это первое, что ощутила кошечка. Вторым ощущением, что настигло ее, стали непрекращающиеся толчки, которые со временем, казалось, становились только хуже. И как бы она не пыталась бороться с этим, но биться против большинства, что словно бы ополчились против нее, было бесполезным занятием, и потому она скоро сдалась, забившись в угол.

К ее сожалению, надежда на то, что благодаря этому уголку ей удастся избежать этих не самых приятных ударов, оказалась разбита, ведь места с каждой секундой становилось все меньше и меньше, и оттого толчки неизвестных становились все более раздражительными. Ей приходилось бить в ответ, только так она могла выразить в полной мере свое недовольство.

И вдруг - холод. Пронизывающий, непривычный, отвратительный холод, заставивший ее сжаться. Ушки прижались к голове, словно их обладатель надеялся стать ещё более незаметным. Но куда уже более, если тельце было таким маленьким?

Впрочем, хотя и была она совсем крошкой, больше похожую на мышь, чем на котенка, но яркая шерсть не позволяла затеряться на фоне мрачных моховых подстилок и каменного пола палатки. Оттого дрожь становилась только заметней.

Тишина. Единственным значимым звуком с ее стороны был резкий вдох, стоило ей только освободится от того странного тесного убежища: слишком сильно было ее недоумение от внезапной свободы. И кто бы то не был, но странно резкое, быстрое облизывание заставило ее отшатнуться и попытаться уползти от этого странного, нового ощущения.

К сожалению, незнакомец лишь подтолкнул ее в другую сторону, отчего она со своим первым, едва слышным писком застыла от недовольства. Радости ей не прибавил тот факт, что в той стороне, куда ее толкнули, было знакомое копашение: толпа уже собралась у того места, куда ее пытались отправить. И судя по знакомому удару, ей здесь были совсем не рады.

Кошечка издала писк, словно прося отойти одного из них в сторону, но судя по тому как ее вновь отпихнули прочь, делится местом никто не собирался. В итоге чего ей пришлось ползти слепо к краю этого столпотворения, надеясь там прибиться к чему бы то не было.

Этим планам, впрочем, помешало внезапное столкновение с одним из ее братьев, что по какой-то причине все ещё не был в той толпе, заставив ее растерянно запищать и застыть на месте. И прижаться к знакомому теплу сиблинга, словно пытаясь его утешить.

Первоначальная задача отошла на второй план.

— Могу её вырубить, — равнодушно подал голос Бурелом, и королева бросила на него убийственный взгляд, а потом её скрутило так, что из разноцветных глаз искры посыпались, и она, не сдерживаясь, излила весь свой, мягко говоря, дискомфорт, на глашатого:

- Мышиная отрыжка, мать твою, а ну иди сюда, дерьмо собачье, а? Сдуру решил побесить меня, ты? Игрушка котячья, мать твою! Ну, иди сюда, попробуй меня вырубить - я тебя сама вырублю, будь ты проклят! Иди, мышеголовый, вырублю тебя и всю твою семью! Дерьмо собачье, грязь из-под когтей, иди сюда, мерзавец! Иди сюда, ты, негодяй, дерьмо, задница старой белки! - не то орала, не то рычала Искристая, ощущая, как новый котёнок раздирает её изнутри, выбираясь на долгожданную свободу. После столь отвратительной тирады, от которой мать бы хлопнула её по губам, а отец вытаращился бы в шоке, ей, как ни странно, полегчало, и пока тело собиралось перед новой схваткой, Медолапка, не теряя времени от драгоценной паузы, живо сунула ей под нос смоченный водой мох, в который Искристая впилась клыками, и урча, начала поглощать воду, пока не высосала всё досуха. Если бы родители знали, как ей было плевать, что она облила помоями одного из важнейших котов племени, они бы расплакались.

- Пять? ПЯТЬ? НУ БЕРКУТ, НУ БАРСУЧИЙ СЫН! - завизжала химера, которую корёжило не хуже, чем агонизирующую змею. Дальше всё было как в тумане: горло саднило от оров, глаза слезились, а котята всё лезли и лезли из неё, продолжая этот бесконечный кошмар. Третий, четвёртый, пятый, шестой... Всех их принимала несчастная Медолапка, подтаскивая то к Искристой, то к Бурелому, то вылизывая малышей сама, и когда всё наконец окончилось, целительница пододвинула к её обессилевшему телу весь огромный пёстрый выводок, на который страшно было смотреть. Медолапка сказала, котята появились раньше срока - неудивительно! Если бы они выросли до полноценного размера, то она бы лопнула и щедро расплескала бы внутренности по лагерю! К своей гордости - а может и ужасу - Искристая ни разу не потеряла сознание, и теперь, как только послед выплеснулся из неё с последней судорогой, она ощутила невиданный ранее покой. Какое это счастье - не рожать! Как она не ценила этого состояния раньше! Теперь она будет каждый день благодарить Звёздное племя за то, что она не беременна больше!

- Шестеро здоровых котят. Не знаю, плакать мне или смеяться, - угрюмо прохрипела она, позволяя Медолапке ощупать её. Честно говоря, прикосновения целительницы были почти неощутимыми, потому что вся шестёрка энергично вцепилась в её соски беззубыми челюстями, а в этом тоже было мало приятного. Ей придётся есть больше трав, чем мяса, чтобы стимулировать выработку молока, а она не собиралась потерять ни одного из детей, давшихся ей таким трудом, и королева не пожалеет никаких сил, чтобы все они дожили до взрослого возраста. А дальше её полномочия всё, окончены. - Где наш папаша? Им нужно дать имена, одна я столько не выдумаю, - пожаловалась Искристая, ложась поудобнее, чтобы каждой малявке хватило места. Вместе с тем она оглядывала малышей, чувствуя, что помимо усталости, в ней зреет гордость и любовь. Она справилась, родила прекрасное и многочисленное будущее поколение Грозового племени, и теперь каждый будет перед ней прыгать на задних лапках, ибо она - героиня.

[indent]— Мышиная отрыжка, мать твою, — Бурелом не сразу понял, что обращаются к нему. В Искристую вселилась, по меньшей мере, стая барсуков, но ему это было не важно. Не важно, почему она не держала себя в лапах. Он делал это всю жизнь, при Клыке Звёзд, при Лугозвёзде, рядом с закадычным врагом Молнеловом, перед тайным советом... Советом предателей, с последними новостями лишивших его заслуженной награды. Он был вынужден довольствоваться малым всегда, но никогда, ни разу не оставались безнаказанными грязные выплески в его сторону. В конце концов, он глашатай, пусть и... С чужого позволения, с хозяйского плеча им оставленный...
[indent]В глазах кота зажёгся алый огонёк. Он приблизился к Искристой хромающей тенью, бесшумно, на кончиках пальцев, как на охоте, как к Белошейке и к очень многим до неё, не обращая внимания на суетящуюся рядом Медолапку и на Урагана, присутствие которого явственно чувствовалось в противоположном углу. Один мощный укус бы всё решил. А потом он вышел бы из пещеры и неторопливо, со вкусом повторил бы это с каждым, кто посмотрит на него косо. Включая Совет трусов, настолько же бесполезный, насколько влиятельный. Все они — жалкие блохи, от которых очень просто избавиться по одной. Вытравить. Уничтожить. Ему даже не нужно, чтобы они молили о пощаде. Только чтобы исчезли, как сухие палки, мешающиеся на тропе. Он низко нагнул голову, как готовящаяся к броску змея.
[indent]Бурелом был уже совсем близко, когда Медолапка вдруг что-то сунула ему под нос. Сфокусировавшись на предмете, Бурелом опешил. Мокрое и на первый взгляд бесформенное тельце всё-таки напоминало котёнка. Кот на мгновение завис, потеряв связь с реальностью, а когда развис, всепоглощающей злобы больше не было. Ничего не было, кроме пустоты и полного недоумения, чего от него хотят. Котёнок тем временем ткнулся ему в лапу — жуть!
[indent]— Ты тоже когда-то таким был, — "Кто — я?!" — глашатай тупо смотрел на котёнка. У него была крохотная розовая пасть, разевающаяся в писке, и большие сморщенные уши. У него даже были когти, тонкие и почти прозрачные, хотя зубов вот не было. — Бурелом, нужна помощь – вылизывай котенка. Только головой сильно не тряси, чтобы тебе плохо не стало. Я же могу на тебя положиться?
[indent]К концу её фразы Бурелом уже потихоньку пришёл в себя.
[indent]— Зачем, он же и так мокрый?.. Ладно, если это твоё желание, — фыркнул он и, подняв котёнка за голову, перетащил к ближайшему гнезду, чтобы тот никуда далеко не укатился. И как его вылизывать? Он неуверенно прошёлся по шерсти котенка языком. Котёнок отчего-то не стал держаться когтями, как положено, и опрокинулся на спину. Глашатай ткнул его лапой, заставив перевернуться, но лапы котёнка всё так же не держали, и пришлось крепко схватить его самому.
[indent]Котёнок орал. Бурелом старательно его вылизывал. Котёнок орал ещё неистовее. Рассердившись, Бурелом широко лизнул его прямо в морду.
[indent]— Терпи, пискля. Этому племени нужны только сильнейшие, — буркнул он для профилактики. Глупый котёнок не понял. Тем не менее, с большим трудом для обоих, они справились. Мелкий раскраснелся от жёсткого массажа, распушился и посерел, став до ужаса похожим на Беркута. Бурелом посмотрел на него с кислым выражением лица: второй Беркут в племени — это пожароопасно.
[indent]Оба явно испытали облегчение, когда Медолапка забрала котёнка к матери. Проводив удаляющийся комок шерсти взглядом, Бурелом передёрнул плечами и выкарабкался наружу, пока его не заставили делать ещё что-нибудь ужасное.

[indent]→ На главную поляну, скип к смерти Клюквы

[indent]Из скипа →

[indent]Ураган стремительно шёл на поправку — возможно, дело было в крепости его тела, а может в везении или чудотворных лапах Клюквы и Медолапки. Его тщеславную душу грело бдение над ним Лугозвёзда и Белочки; как бы он ни хотел снова приступить к воинским обязанностям, желание подольше оставаться в центре внимания побеждало на чаше весов.

[indent]Поэтому, заслышав шорох у входа в целительскую, он судорожно припал к подстилке и жертвенно раскидал по ней лапы, притворяясь куда более больным, чем есть. Разглядывая гостя через прищур, он узнал в нём Пожара и разочарованно фыркнул. Это тебе не Белочка: Пожар не будет нежно класть на его лоб прохладную моховую повязку, сочувственно справляться о здоровье и подносить к носу свежую мышку. Хотя… Ураган усмехнулся, визуализируя трепетную заботу о нём Пожара, и снова вернул себе сидячее положение, чтобы не заставлять соплеменника зря волноваться.
[indent]Ураган приветливо кивнул старшему, всё ещё чувствуя благодарность за спасённый патруль. Стыдно было проигрывать, но они с Буреломом выжили и готовы взять реванш.

[indent]Или… почти готовы. Ураган поднял брови, глядя на безумную выходку глашатая. Пятнистый только что потратил все угасшие силы на то, чтобы расслышать шёпот Пожара в адрес Бурелома, а тут — такое. Неужели Пожар сказал что-то про Медолапку? Или после нападения Бурелом потерял рассудок вместе с львиной долей своего здоровья? 

[indent]Досадуя на то, что он находится слишком далеко, Ураган пополз в нужную сторону, чтобы героично защитить Медолапку от полоумного обидчика. Но когда он подплыл к соплеменникам, было поздно: Пожар уже успокоил больного.
[indent]— Да, Бурелом. Приглядись: это же наша Медолапка, а не какая-нибудь клыкастая собачонка Двуногих. Я понимаю, если бы у неё была выдающаяся морда или массивные лапы, но она ведь очень компактная кошка. Ты до смерти напугал Медолапку, у неё и так тонкая душевная организация, — внёс свою лепту Ураган, всё ещё злясь, что не смог помочь первым и проявить доблесть.

[indent]С удивительным для себя смирением и молчанием Ураган впитывал разговор, в который его не втянули. Вдоволь наслушавшись, он раскрыл было пасть, чтобы вернуть к себе внимание и попросить у Медолапки болеутолящего, как тут же захлопнул её с громким щелком. В целительскую ввалилась куда более безумная, чем Бурелом, Искристая. Ураган перепугался её криков и поразительно быстро заковылял обратно к себе. Как только он понял, что происходит, кот с мольбой обратился к Звёздам, спрашивая о причинах такой страшной кары. Это ему за проигрыш в битве с собаками?

[indent]— ОНИ ЛЕЗУТ, МЕДОЛАПКА! Я ЧУВСТВУЮ, КАК ОНИ ВЫБИРАЮТСЯ! — Ураган в ужасе слился с холодной стеной пещеры, мечтая пробить её и оказаться снаружи. Он с круглыми от леденящего страха глазами приглядывался и искал тех, кто там лезет и выбирается.

[indent]— Я тоже могу помочь! — неожиданно для самого себя буркнул Ураган из своего безопасного угла, но тихо — так, чтобы никто не услышал. Ему стало обидно, что к процессу примкнул даже Бурелом в более плачевном состоянии. — Чем помочь? Надо… вырубить? 
[indent]Он глупо повторил предложение Бурелома, не осознавая его смысл — главное ведь хоть как-то помочь. Тем временем роды продолжались, и с каждым появляющимся на свет мокрым и крошечным комочком глаза Урагана всё больше лезли на лоб. Где-то на задворках промелькнула мысль, что им пора расширять детскую и молиться Искристой вместо Звёздного племени. Неужели Калина действительно пережила весь этот кошмар? Он слишком мало её ценил.

[indent]— Звёзды, да дайте мне уже тоже кого-нибудь из них вылизать! Или что там надо сделать. Обещаю не трясти головой, — взмолился Ураган, не вынося своего бездействия в этот страшный миг. В целительскую неуклюже ввалился беспокойный Беркут, делая миг ещё более страшным.

[indent]Ураган разочарованно поник, когда понял, что всё закончилось без его участия, и Искристую обложили свежевылизанными котятами.
[indent]— Поздравляю! — чуть осмелев и подуспокоившись, воин распылся в улыбке, но поближе подойти не решился. — Искристая, я чуть не умер, пока просто наблюдал, а ты прожила всё это на себе. Беркут, почему ты так поздно пришёл? Оставил её мучаться одну.
[indent]Ураган говорил так, будто он сам не прогуливался где-то за пределами лагеря, пока Калина рожала Соню и Белочку. Но теперь-то он всё осознал.