→ главная поляна → лужица (номинально)

Барсук нёсся прочь от лагеря котов, тяжело переваливаясь с лапы на лапу и почти не разбирая дороги. Ветки хлестали его по морде, мокрая земля вперемешку с снегом скользила под когтями, а каждый новый вдох давался с неприятным хрипом. Из многочисленных ран сочилась кровь, густая шерсть на боках слиплась, но хуже всего было то, что проклятые коты никак не желали оставлять его в покое.

Один из них, видимо, решил прикрепиться когтями к барсуку намертво.

Острая боль в ухе заставила зверя взреветь и резко мотнуть головой. Он уже несколько раз пытался стряхнуть наглого преследователя, однако тот продолжал цепляться за шкуру, причиняя всё больше боли при каждом движении. Барсук дёрнулся влево, затем вправо, едва не потеряв равновесие, и с силой повёл плечом, намереваясь сбросить незваного наездника. Впрочем, движения его становились всё более беспорядочными, и в очередной раз он лишь болезненно потянул собственное ухо.

Под лапами хлюпнуло.

Присыпанная снегом лесная подстилка осталась позади, уступив место заболоченной земле. Барсук попытался прибавить ходу, но задняя лапа неожиданно ушла в холодную жижу. Зверь споткнулся, тяжело припал на передние лапы и с глухим рычанием выдернул конечность из грязи. Он кое-как выпрямился, мотнул головой и попятился, заметив движение сбоку.

На приближающуюся тень барсук отреагировал резким взмахом лапы. Мощные когти рассекли воздух, не задев ничего, кроме нескольких стеблей засохшей осоки. Следующий удар вышел ещё более неуклюжим: зверь слишком сильно подался вперёд, едва удержавшись на скользкой земле. Он оскалился, шумно выдохнул и попытался развернуться к противникам другим боком, но уже не успевал следить за всеми одновременно.

В прежней ярости почти ничего не осталось. Барсук всё ещё щёлкал зубами и угрожающе рычал, однако каждый раз, когда поблизости мелькала кошачья фигура, прежде всего пытался отшатнуться, прикрыть морду или развернуть к опасности крепкое плечо. Отступать мешали кочки, наступать — собственная усталость.

Очередная попытка огрызнуться закончилась тем, что челюсти с сухим щелчком сомкнулись в пустоте.

Зверь тяжело опустил голову. Грудь ходила ходуном, из раскрытой пасти тянулась слюна, а лапы заметно дрожали от напряжения. Он сделал ещё несколько шагов назад, увязая в размокшей земле, и вновь попытался уклониться от приближающихся противников.