02.10 // Активисты сентября Объявлены результаты голосования!
06.09 // Обновление дизайна Дизайн форума обновился к осени! Можно как поставить тёмную версию, так и вернуть оформление любого другого сезона с помощью кнопочки в левом верхнем углу сайта.
Warrior Cats: The Voice of Memories |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Warrior Cats: The Voice of Memories » Племя Теней » Поляна для тренировок
локация
травы
[indent]Удачно сформированная полянка стала местом для проб и ошибок уже многих поколений – здесь обучаются ученики Сумрачного племени. Спарринги, лазанье по деревьям, увороты – строгие наставники ожидают от юнцов только совершенства. Из-за постоянного присутствия котов дичь здесь не водится, поэтому тренировки по охоте происходят в других местах. Деревья вокруг пестрят отметками когтей, символизируя тяжелый труд, коим является путь в воители.
Добыча | Угрозы |
зима | весна |
лето | осень |
Издав поверженный вопль страждущей и покинутой, Пискля замялась на короткое мгновение, чтобы вобрать в грудь побольше воздуха перед тем, как снова известить весь дикий мир о своем бедствии, — как вдруг до ее чутких, огромных, как локаторы, ушей донеслось шиканье.
Она тут же подскочила, резко крутанув головой, да так, что та, показалось, могла оторваться. Но шипело на нее не стихийное бедствие и даже не змея, а Тростник, который возник словно из ниоткуда.
От радости кошка готова была расплыться маленькой серой лужицей прямо на месте.
«Я не умру в лесу!»
О, это была прекрасная, очень свежая и бодрящая мысль. Настолько бодрящая, что Пискля даже забыла на пару секунд, как сильно у нее болят лапы и как громко урчит в животе.
— Ты нашел меня! Я не хотела теряться, я шла и бежала, а там палка, но я смогла, а потом подумала про Затмение, ну того, который Звезд, — оно не затмило, но я проверила… а потом я здесь, вас нет, и что мне делать? — Пискля подскочила и на плохо гнувшихся лапах побежала к воителю, докладывая обстановку, выпаливая поток сознания, но на всякий случай полушепотом — доклад-то мог иметь стратегическое значение. Пусть Тростник сразу видит, что Пискля не только умная, но еще и отлично ориентируется в ситуации и вообще ценнейший кадр для любого уважающего себя племени.
Но крамольная мысль все же добралась до ее головы. Действительно, а делать-то что? Судя по морде Тростника, радость от встречи была не единственным, что он испытывал.
— И что мне с тобой делать? Теперь путь в наше Великое племя закрыт не только для тебя, но и для меня. Главная кошка ни за что не пустит меня обратно.
О, это была плохая новость. Очень плохая. Такая плохая, что все только что обретенное счастье встречи рассыпалось в прах, оставив после себя липкое, холодное чувство где-то под ребрами.
Кошка страдальчески глянула на воителя своими круглыми желтыми глазищами.
— Я что, все зря? Не-ет-нет-нет-нет! — Пискля страдальчески затрясла головой, отказываясь принимать такое безвыходное положение. Маленький ум бился о стенки черепа, но так и не породил никаких идей, кроме одной — очень надеяться на Тростника.
Все крохотное естество Пискли будто разом потеряло форму, растаяло, как снежок на солнце. Но сдаваться просто так было не в ее стиле.
— Да ты же мудрый кот, — выдохнула она, вкладывая в голос все отчаяние, мудрость и надежду разом. — Черная может сильная, и страшная, и очень недовольная, и, наверное, гордая, как все коты вместе взятые, но ты-то мудрый! Я уверена, еще и умный. Нам надо что-то решать.
И под «нам» подразумевалось — «тебе», потому что в ее положении единственное, что она могла предложить для решения проблем, — это сидеть, жалобно моргать и изредка поддакивать.
— Неужели я не понравлюсь ни одному коту в племени? Вот тебе же понравилась, правда ведь? — кошка заглянула в глаза Тростника с такой надеждой, будто от ответа зависела вся ее дальнейшая жизнь. Что, в общем-то, было недалеко от истины. И на всякий случай она замерла, готовая в случае отрицательного ответа тут же начать нравиться активнее.
— И вообще, давай пролезем тихонечко, — глаза ее загорелись новой идеей, отчаянной и потому особенно привлекательной. — У вас же не будет стен, как в доме двуногих? А я могу стать незаметной, вот так! — Пискля сжалась в комок, прижала уши к голове, обвила себя хвостом и зажмурилась, делая все возможное, чтобы слиться с ландшафтом. — С тобой, конечно, сложнее будет, — донеслось из зажмурившегося комка, — но ты тоже постарайся.
[indent]Воитель напрягся, искренне стараясь вычленить смысл из бурного неисчерпаемого потока. Как назло, мозг некстати сфокусировался именно на части с Затмением Звёзд. Что скажет предводитель, когда Тростник, лишившись своей авторитетной опоры в лице Сажи, заявится в лагерь вместе с неведомым глазастым субъектом? Прежняя смелость быстро изменила ему.
[indent]— Тихо! Не говори так, — шикнул он, когда речь зашла о «страшной» Саже. Он сам не заметил, как вместе с незнакомкой перешёл на шёпот. Жёлтые глаза пристально и просяще уставились на него, так что он снова оказался обезоруженным. — Понравилась, конечно, иначе почему я тут, с тобой, несмотря на строгий завет не помогать тебе? Но не стоит питать иллюзий, что ты понравишься всем: у нас не принято делить кров с теми, кто родился не в наших стенах. Многие могут отнестись к тебе ревностно — близится холодный сезон, а это значит, что дичи станет куда меньше, а болезней — больше. К тому же, последнее слово в вопросе твоей судьбы будет за нашим предводителем.
[indent]Так он старался её подготовить. По выражению выпученных очей ясно было, что она искренне верила в свою неотразимость. Не хотелось её расстраивать, но лучше, если это скажет он — мягко и не очень навязчиво. Иначе взгляд этих доверчивых глаз быстро наполнится болью от резких слов и поступков.
[indent]— И вообще, давай пролезем тихонечко, — Тростник почти повторил забавную выходку кошки, привыкший на автомате исполнять чужие желания. А потом его словно ужалила змея Здравого Смысла.
[indent]— А почему мы шепчем? — он обратился прежде всего сам к себе и повысил тон.
[indent]— У тебя, конечно, прекрасно получилось. Если бы не твой голос, я бы снова тебя потерял, — тут он в который раз соврал, чтобы не обидеть. — Но мы не должны скрываться. Я — воитель племени Теней, а это — территория нашего племени. Ты — кандидат на вступление в наши ряды, одобренный правой лапой предводителя. Конечно, кое-что пошло не по плану: чтобы доказать готовность стать одной из нас, ты должна была пройти этот путь без моей помощи. Но ты ведь только учишься, правда? Не всё приходит сразу.
[indent]Он поднял голову, набираясь смелости и стараясь не смотреть на кучерявую кошку. Слишком велик был риск снова засомневаться.
[indent]— Давай же воспрянем, расправим плечи и смело вступим под покров Сумрачного лагеря. Мы должны доказать, что ты достойна принятия в племя: сбившись с тропы, ты продолжила путь и не утратила силы духа, несмотря на страх, слабость и голод.
Отредактировано Тростник (23.03.2026 01:18:25)
От грозного шиканья в свою сторону Пискля отпрянула, забыв про прижатые уши, но кот быстро сменил гнев на милость, и серая выдохнула.
Собравшись, Пискля слушала внимательно, неустанно, будто от этого могла зависеть ее жизнь. Тростник говорил смутные вещи, смущающие, тревожные, но буйствующий голодный разум старался уцепиться хоть за что-то положительное, сулящее успех и хотя бы недолгое процветание.
Если ее судьбу будет решать предводитель, который наверняка мудрый и очень разумный кот, то он не сможет пропустить такого ценного союзника. Кроме того, если их компания не расколется и не скажут Затмению Звезд, что Пискля заблудилась, то, может, он и не узнает. Кроме того, Пискля не боялась ревности — ее собратья постоянно ревновали к нескромному гению и проворству юной кошки еще с рождения. И если она смогла вынести, хоть и недолго, общество самых глупых и надоедливых братьев и сестер, то, наверное, дикие коты тоже будут подъемной ношей. В противном случае… Нет, такого варианта у Пискли не было.
Она внимательно смотрела на Тростника, который говорил умные, мудрые и трогательные вещи, вселяющие в нее огонек веры и того непоколебимого кошачьего достоинства, которым природа ее обделила при рождении. Пискля поднялась на лапы и, сама не замечая как, выпятила грудку и подняла хвост. Все смятения остались там, у злосчастной палки, в непроглядных кустах, между величественных деревьев.
Пискля заглядывала в глаза взрослому коту, впитывая его мудрость каждой вьющейся шерстинкой, но Тростник смотрел поверх ее макушки каким-то неоднозначным взглядом. Не иначе как в светлое будущее, где она станет такой же благородной и, по возможности, сильной.
— Давай же воспрянем, расправим плечи и смело вступим под покров Сумрачного лагеря. Мы должны доказать, что ты достойна принятия в племя: сбившись с тропы, ты продолжила путь и не утратила силы духа, несмотря на страх, слабость и голод, — продекламировал кот, и его слова гимном зазвучали в голове.
Пискля, набрав полную грудь воздуха, шумно и старательно выдохнула, широко раздувая ноздри и, задрав подбородок без колебаний и внимания к вышеупомянутым слабости и голоду, важно кивнула.
— Вперед! Веди меня, Тростник, я тебя не подведу.
«По возможности», — тут же заметил голос разума. Но голос разума был голосом труса, а Пискля сейчас была воительницей, которая даже потерявшись, не утратила силы духа. Или почти не утратила. Или утратила, но потом нашла обратно. В общем, какая разница, главное — чтобы Тростник об этом не догадался.
- главная поляна племени Теней
Отредактировано Визг (25.03.2026 19:33:31)
[indent]В середине своей важной речи Тростник чуть не осёкся, всё-таки взглянув в большие голодные глаза. Надо отдать должное: глаза смотрели очень внимательно и искренне пытались впитать смысл всех сказанных слов. У воителя не было особых притязаний к гостье, так что он только покачал головой. И не удержался от улыбки, глядя на то, как юная кошка старается придать себе важный вид; он не будет её расстраивать, что даже теперь, с этим бодро торчащим хвостом и напыщенной грудью, она всё ещё мало похожа на племенную воительницу.
[indent]— Вперед! Веди меня, Тростник, я тебя не подведу.
[indent]Знала бы она, как на самом деле он пасовал. Мысль о том, как отреагирует на чудную находку Тернистая, вселяла в его душу холодный ужас. А Сажа… Предки, он и правда позвал её на совместную охоту, хотя раньше такое могло прийти ему только в страшных и волнительных снах. Подушечки лап Тростника взмокли от пота.
[indent]— Держись меня и никуда не отходи, пока мы не дойдём до Сажи и Затмения Звёзд. Повторюсь: не кричи, а то распугаешь всю дичь, и нам всем — включая тебя — нечем будет питаться в суровые холодные дни. И не волнуйся: пусть все знают и чувствуют, что ты полностью уверена в своём праве стать одной из нас. Будущая истинная воительница племени Теней.
[indent]Воитель чувствовал: как и он, она тоже нервничала и старалась этого не показывать. Как и он, она тоже отличалась волей к жизни, несмотря на разные неприятные обстоятельства. Сердце до ужаса грела мысль, что в его сознании они уже стали одним общим «мы». Конечно, самое страшное ещё впереди. Но что, если удача сегодня на его стороне?
[indent]→ Лагерь племени Теней
Ветрогон тяжелой поступью шел впереди Перезвона, не оборачиваясь, лишь бы только не видеть его опечаленных выбором предводителя глаз. Воитель понимал, что им обоим подобный тандем был совершенно не в радость. Внутри все словно было накалено добела, он терпеть не мог этого оруженосца, этого мямлю, которого уже вряд ли можно было научить чему-либо. Эта обязанность, ответственность, эти тренировки, которые взвалил на него предводитель, висели на плечах воителя, словно огромный булыжник, мешающий свободно дышать.
Кому это надо? Мне? Перезвону? - Ветрогон в сотый раз задавал себе одни и те же вопросы, но ни разу не получал ответов. Он не верил в своего ученика, не верил в его силы, а самое главное - он уже начинал сомневаться в себе и в том, что он способен хоть чему-то научить Перезвона.
Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, и Ветрогон чувствовал, как напряжение ползет по его спине, медленно, словно паук, шевеля лапами по загривку. Он не хотел быть здесь, не хотел ничего объяснять, отвечать на вопросы, но долг перед племенем стоял выше его собственных желаний. Тело было напряжено так, словно Ветрогон готовился не к тренировке, а к битве.
Чему я его научу? Как не сдохнуть в первой же схватке? Как лучше спрятаться в кустах? Как быстрее добежать до мамочки?
Ветрогон прекрасно помнил, как его учил наставник. Ему не объясняли, а показывали. Один раз.
Не понял - твои проблемы, додумывай сам и доделывай сам. А сейчас ему велено быть терпеливым. Ветрогон не мог позволить себе такую роскошь, как терпение.
Он резко остановился у тренировочной поляны. Медленно повернулся, кидая на ученика оценивающий взгляд ледяных янтарных глаз. Он знал, что должен чувствовать ответственность, должен хотеть, чтобы Перезвон вырос сильным воителем, достойным своего племени. Но вместо этого ощущал лишь тяжесть этой ноши. Ветрогон видел в нём не будущего воина, а задачу. Сложную, скучную, но обязательную.
- Показывай, что умеешь, - Ветрогон принял боевую стойку, медленно помахивая хвостом. - Нападай.
Перезвон смирился. Он как будто отключил в себе что-то, перенастроил схемы, переподключил провода - в противном случае его желания отличались мрачностью.
Ветрогон существует в пространстве оруженосца, но реагировать на него нельзя. Перезвон не позволяет себе расслабляться, не позволяет закатывать глаза, как может это сделать Ласка. Он даже не разговаривает почти, отвечает односложно и безразлично.
Плевать, если наставник станет считать его отсталым. Может быть это даже бы немного облегчило ситуацию.
По пути Перезвон замечает мышь в корнях дерева, и глаза его загораются. Пожалуйста, пусть повезет! Пусть сегодня тренировка начнется с маленькой победы, о похвале речи не идет.
Сумрачный крадется, но удача давно уже ему не улыбается - зверек невовремя вскидывает голову и, заметив опасность, ныряет в укрытие. Перезвон тихо цыкает, возвращается к тропе. Интересно, заметил ли Ветрогон его убогую попытку?
Лучше бы нет.
И вот тренировочная поляна вокруг - и они друг напротив друга. Перезвон стоит напряженный, как струна, только глаза тревожно шарят вокруг. Ему абсолютно не хочется тренироваться, потому что Ветрогон его презирает. Пусть это отношение и заслужено, но видеть в глазах старшего столько холода - тошно.
— Нападай
Перезвон подбирается, пару скованных шагов делает вперед, останавливается и пытается разозлиться. Когда-то он получал удовольствие от жизни и от драки с товарищем, какого черта в груди опять эта выстуженная пустыня? Она из него по спирали силы выкачивает, а он почти не сопротивляется.
Ученик чуть мотает головой, собирая себя и мысли в одну кучу. А потом совершает первый прием - стандартно и неплохо, без огонька, без азарта, зато с молчаливой ненавистью в синем взгляде.
[indent]Ветрогон дает шанс ученику проявить себя и поэтому не слишком напрягается - дает ему возможность продемонстрировать боевой прием. Но, кажется, ничто не могло удовлетворить наставника, который ни на грамм не верил в своего оруженосца. Молча стряхнув Перезвона с себя, Ветрогон поднялся с земли.
[indent] - Неплохо, - начал он ровным, спокойным голосом. - Для оруженосца восьми лун. Но ты, кажется, уже завершаешь обучение. Тогда скажи мне, на врага ты тоже будешь прыгать с размеренностью и медлительностью?! - К концу речи голос уже напрягся, едва сдерживаемый воителем, чтобы не перейти на злое шипение. - Ты должен действовать быстро, четко, собравшись в кучу. А не размазываться по земле, словно куча дерьма! - Оскалившись, Ветрогон прыгнул на оруженосца, сбивая его с лап. От неожиданности ученик не успел сгруппироваться, поэтому воителю не составило труда прижать его к земле, приблизив морду к уху Перезвона. - И никогда, ты слышишь? Никогда не расслабляйся.
[indent]Отойдя на небольшое расстояние, позволяющее держать прямой зрительный контакт, Ветрогон уселся на ледяную землю, успевшую уже покрыться небольшой корочкой наледи, прилизывая всклокоченную шерсть на груди. Он не хотел пускаться в бесконечные объяснения теории боевых приемов для оруженосца, который сегодня-завтра перейдет в палатку воителей. В этом не было никакого смысла. Однако, то, чему он мог его научить - собранности, силе духа, быстроте реакции - было первой необходимостью, и от этого в общем и целом, могла зависеть жизнь его подопечного. Кто знает, когда будет следующее столкновение племен, и в какой момент Перезвон окажется один на один с врагом, который порвет его в считанные мгновения? И Ветрогон, чувствуя груз ответственности, не мог убедить себя в том, что ему можно было бросить Перезвона на произвол судьбы и просто ждать, когда предводитель решит провести церемонию. Не из того теста он был, чтобы игнорировать порученное ему дело.
[indent] - Отточить технику несложно, гораздо сложнее найти в себе силы и упрямство, чтобы быть опорой самому себе - и в бою, и в жизни. - подавив в себе раздражение, Ветрогон пошел с другой стороны, в надежде, что Перезвон все таки хоть что-нибудь вынесет из его слов. Сегодня мы будем тренировать скорость реакции и силу, которую ты вкладываешь в атаку. Не будешь стараться - пойдешь вон отсюда, я не собираюсь тратить свое время на котенка, который не может повзрослеть и понять, что ему никто не поможет, кроме себя самого. Даже дорогая сестра и мамуля не смогут вечно тебя защищать. Я понятно объясняю? Еще раз - нападай. В этот раз я поддаваться не буду.
на врага ты тоже будешь прыгать с размеренностью и медлительностью?!
Перезвон сдерживает желание закатить глаза. Голос Ветрогона наждачкой по мозгу, скребется с внутренней стороны черепа и причиняет почти физическую боль. Что же, теперь оруженосцу по крайней мере не нужно заставлять себя злиться - злоба липкая и холодная змеей ползет вдоль хребта.
Этот ограниченный мужлан считает, что он всегда прав. Что ему все можно. Он думает, что те, кто младше, ни о чем не переживают - для него все соплеменники одинаковые. Ну или делятся на две категории, и Перезвон явно принадлежит к той, которую Ветрогон ни во что не ставит.
Правда желания что-то доказывать старшему у ученика так и не появляется. Ему просто хочется быть где-нибудь еще, но не здесь. Может, если бы они встретились тогда, когда Перезвону было еще шесть лун, когда он был полон ледяных амбиций доказать всему миру, что он не мамин оранжерейный цветок, сейчас бы все было иначе. Но время не переписать, приходится существовать там, где оба они оказались.
Дует зимний ветер и ерошит короткую светлую шерсть на плечах сумрачного. В горле клокочет от желания заткнуть Ветрогону пасть, чтобы он не смел говорить о Занозе ни слова больше. Чтобы он не смел упоминать Ласку. Кем он вообще себя возомнил?
Перезвону кажется, что эта ненависть, лишенная яростной силы, похожа на сковывающий зимой лед на озере.
Переносица вздрагивает и морщится от короткого оскала, но ученик все так же не произносит ни звука. Если он скажет хоть слово, оно просто будет использовано против него. Нельзя давать Ветрогону еще больше власти над ним.
Ученик срывается с места на фразе "нападай", и целится в самые незащищенные места на теле врага. Он от природы быстрый и легкий, поворотливый - и сейчас тело, когда ему не мешают посторонние мысли, словно начинает действовать само. Демонстративно летя в лобовую атаку, Перезвон меняет направление в последний момент и точно хищный зверек набрасывается на воителя сбоку.
Перезвон, кажется, разозлился.
Ну наконец то, слава Звездном племени!
Ветрогон от неожиданности не успел сгруппироваться и тяжело рухнул на землю, поверженный своим оруженосцем. Ему показалось, что глаза юного кота налились такой ненавистью, что недолго и до выпущенных когтей. Такое состояние было бы очень жаль упустить, ведь пассивность Перезвона довольно часто была его невидимой спутницей, и отогнать ее стоило немалых усилий. Ветрогон перекатился на лапы и, приняв боевую стойку, хрипло рассмеялся. Он давно хотел выяснить, действительно ли Перезвон такой немощный, каким кажется, или все таки можно было уцепить когтем эту воительскую жилку и вытянуть наружу. И Ветрогон эту жилку нащупал. Осталось только разобраться, как грамотно обработать оруженосца, чтобы из этого получилось что-то стоящее. Внутри воителя взыграл азарт - он в долю секунды поставил самому себе условие отправить Перезвона в палатку воителей достойным этого звания. Но нужно было попотеть.
- Теперь ты понимаешь, что нужно быстро адаптироваться под окружающие условия? Наконец мы выяснили твою сильную сторону, - Ветрогон делает выпад, но скорость ученика выше, чем его собственная, и воитель снова отступает на шаг назад, - Ты юркий, и довольно быстрый, и если мы не будем ставить упор на это, будем просто глупцами, - наставник продолжает вытанцовывать на поляне, то меняясь с Перезвоном местами, то демонстративно пытаясь атаковать, но попыток нанести удар не делает, ждет от Перезвона дальнейшей реакции, - Со своими друзьями ты можешь быть каким угодно - романтичным, грустным, добрым, но в бою тебе надо злиться. Хочешь - вспоминай меня, если тебе будет легче, но всю эту сопливую дрянь оставляй в лагере. - резко выпрыгнув со своей позиции, Ветрогон нацелился Перезвону прямо в голову.
Перезвон не слушает слова наставника, но слышит их. Срабатывает какой-то очередной механизм в голове, обрабатывает информацию, не затрагивая эмоциональные центры. Ученик лишь меняет направление, уходя от атак и бросаясь в собственные. Ему не свойствена слепая ярость, вот и сейчас он ее не ощущает. Нет, его чувство куда более сильное и трезвое - это ненависть, сплетенная из обид, разочарований и ощущения собственной ничтожности. Именно она заставляет его подниматься и прыгать вновь, отскакивать, ни на секунду не впадая в охотничий азарт.
Перезвон не улыбается, только сильнее сжимает губы. Кто-то другой на его месте ощутил бы подъем, кипение крови, но сумрачным движет не удовольствие от тренировки, а страх оступиться. И от этого он еще больше отдается во власть собственных движений, позволяя себе принимать решения быстро и холодно.
Не все они удачные, он ошибается и попадает под один из ударов - вскакивает и, не отряхиваясь, бросается снова. Пробует по разному, вспоминая то, что знает - почти неосознанно.
Хочешь — вспоминай меня, если тебе будет легче
По губам мальчишки пробегает кривая усмешка, искажающая его нежные черты лица. Он крайне выразительно и согласно - но по прежнему сохраняя молчание - кивает наставнику. О да, есть огромная вероятность, что он воспользуется этим советом.
Что касается остального.. Перезвон уже похоронил в пыли у дороги самую ранимую часть себя, ту, что рыдала в объятиях Занозы. Что еще ему нужно зарыть, и что из этого выйдет - покажет время.
Чуть запыхавшись, сумрачный отскакивает подальше, замирает, цепким взглядом следя за Ветрогоном. Быть таким, как сейчас, выматывает. Перезвону не нравится эта новая версия себя, но только с ее помощью он сможет пережить последнюю луну ученичества. Только так он не сломается. А ломаться страшно, очень страшно. Перезвон не знает, что за этой чертой. Он ищет себя, мечется загнанным зайцем от одной маски к другой, не понимая, какую должен выбрать для жизни.
Но сейчас это не важно. В данную минуту есть только он и Ветрогон, и он понял, как должен вести себя, чтобы наставник прекратил произносить имена, на которые у него нет права.
- Нападай, - шепчет Перезвон одними губами, упираясь лапами в землю и нагибая голову, вжимая шею. Собирается весь, как пружина, чтобы выстрелить собой навстречу наставнику, пригнувшись. Цель одна - ударить лбом в лапы, использовать и свою и его скорость, свалить с ног, а потом, воспользовавшись преимуществом более ловкого, первым вскочить и вцепиться в горло.
Теоретически, конечно же.
— Нападай, - Перезвон наконец подает голос, и то, не голос - ученик шепчет, словно боится, что голос отнимет у него физические силы. Ветрогон усмехается в усы и птицей кидается на оруженосца. Они были в абсолютно неподходящей для поединка весовой категории - сила и вес Ветрогона значительно перевешивали ловкость и скорость ученика, но в скором времени наставник сильно запыхался, так как учебный бой может длиться сколько угодно времени - с втянутыми когтями никого не обратишь в бегство, а запас сил имеет ограниченное количество. После очередной схватки, скинув Перезвона задними лапами, Ветрогон поднялся с земли, успокаивая дыхание и оттряхивая шерсть. Шерсть намокла от прилипшего и растаявшего снега, лапы гудели от напряжения, в глазах потихоньку начинало рябить - тренировку пора было заканчивать.
- Хватит на сегодня, - выплюнул Ветрогон, устремляя взгляд на Перезвона. - Это очень неплохо, признаю, я был о тебе худшего мнения, - Исполин качнул головой в знак своего признания, хотя прекрасно понимал, что Перезвону было плевать - признал его наставник или нет. - Мне нет дела, как ты думаешь обо мне, мне есть дело только до твоей подготовки - мы еще вернемся к боевым навыкам, но твой сегодняшний напор меня радует. Что тебе нужно, чтобы быть в таком состоянии? Злость, ненавсить? Хорошенько запомни это. - Ветрогон уже давно успокоился и перестал стараться ради того, чтобы вывести Перезвона из себя - своей цели он добился и получил хороший результат. А то, что работает, быть плохим не может, неважно, какими путями это получилось исполнить. Ветрогон не жалел ничего для исполнения своих желаний, и добивался этого любыми путями, даже не боясь запятнать свою репутацию. Возможно, именно это и дало ему роль ворчливого, бессовестного, обнаглевшего воителя. И того, кто плевал на чужое мнение, чужие обиды и раны.
- Завтра я буду ждать тебя на охоте. Покажешь хорошие результаты - сделаем финальную боевую тренировку, и пойду разговаривать к Затмению Звёзд, на данный момент не вижу смысла держать тебя в палатке оруженосцев. - Он и правда считал, что если Перезвон научится лавировать между жизненными ситуациями и понимать, в какой момент ему нужно отбросить внутреннего нытика, в какой момент нужно собраться и разозлиться - из него может получится неплохой воитель. Но нужно время, чтобы он это понял, и Ветрогон был не в силах вложить это в его голову. Или в силах?...
— Это очень неплохо, признаю, я был о тебе худшего мнения
Перезвон смотрит на наставника исподлобья, склонив голову к лапам и переводя дыхание. Он выдохся и вряд ли бы продержался дольше. Эмоции кончились, оставили после себя пустоту - оруженосец удивляется, что был способен на такую ярость по отношению к соплеменнику. И это он, который всегда считал себя положительным героем, тем, кто с удовольствием придет на выручку ближнему.
Может быть дело в том, что Ветрогон не ближний. Он просто один из, а после Серебролистой Перезвон перестал доверять старшим.
Чуть позже он обязательно подумает о том, что отношение Ветрогона кристально честное. Возможно, это самый честный сумрачный, который говорит то, что думает. Но пока мальчишка к таким размышлениям еще не готов. Он лишь молча слушает, не спеша слизывать налипший на бока снег.
— Завтра я буду ждать тебя на охоте.
— Хорошо, — отвечает покладисто и ровно, без видимого энтузиазма. Перезвону очень хочется вернуть уверенность в себе, потому что в противном случае, воитель из него будет отвратительный. Это он и сам понимает. Но как ее возвращают? Она и раньше не была у ученика сильной, а последнее время и вовсе рассыпалась. Быть бы как Ветрогон - уверенным во всем, даже в том, что выглядит как полная чушь.
Перезвон мысленно фыркает, потому что быть как Ветрогон он все таки не хочет. Ну а над всем остальным позже подумает.
на данный момент не вижу смысла держать тебя в палатке оруженосцев
Сумрачный навостряет уши, старательно скрывая удивление в васильковых глазах. Можно ли и в этом верить Ветрогону? Что он не издевается, а действительно готов адекватно оценить навыки Перезвона?
Мальчишка смазано кивает и отступает к лесу:
— Я все понял, спасибо, — голос звучит чуть тише, чем Перезвону бы хотелось, но это не страшно, — сейчас я свободен? — получив разрешение, сумрачный, стараясь не слишком сильно спешить, скрывается в чаще, направляясь как будто бы к лагерю. По пути он сворачивает в лес, где сначала сможет привести себя в порядок.
- ушел
[indent]Перезвон сидит тихо, и Ветрогон задумчиво смотрит на него, пытаясь разглядеть хоть одну малейшую эмоцию. Но после поединка взгляд оруженосца потух, словно тот огонь, горевший внутри него мгновением ранее, разразился страшным пожаром и остыл, оставив после себя лишь дымящееся пепелище. Во взгляде соплеменника Ветрогон больше не видел ярости, не видел ненависти, лишь холодное равнодушие. В этот момент исполин поймал себя на мысли, что в возрасте Перезвона он сам сломался точно так же, перестав доверять кому-либо, отстранившись от всех, молча продолжая следовать указаниям старших. Только в отличии от своего ученика, Ветрогон обратил свое разочарование в злость, которая питала его и давала силы идти дальше. Со временем злость уступила место цинизму и контрзависимости - бурый кот не нуждался ни в ком, кроме себя самого, и поэтому его ожидания всегда оправдывались - он не возлагал никаких надежд на соплеменников. Оказалось, так жить гораздо проще. Но он не хотел, чтобы Перезвон был похожим на него, не хотел, чтобы этот молодой кот стал таким же пренебрежительным ко всему, как его наставник. Ветрогон обязан был помочь ему стать крепче, как физически, так и внутренне. Первый раз за долгое время им овладело желание натолкнуть Перезвона на верный путь. С Подёнкой этого не требовалось - кошка сама шла по тому пути, который заранее проложил для нее Ветрогон, и шла довольно уверенно, без чужой помощи, спотыкаясь периодами, но с полной уверенностью в каждом своем шаге. Перезвона изначально направили не так, и когда он оступался, его никто не ловил. Вечный контроль и защита его матери - только усугубили ситуацию, и как теперь возвращать кота к реальному пути воителя - даже Ветрогон не мог найти ответ на этот вопрос.
[indent]- Я всё понял, спасибо, сейчас я свободен? - Словно не слышав ни одного слова, Перезвон поднялся с земли. Ветрогон молча кивнул оруженосцу, и, не глядя в его сторону, направился вглубь леса, развеять мысли и оставить неприятное ощущение бессилия здесь, на поляне.
----> Подлесок
--> ГП племени Теней
Путь выдался сложнее, чем Стужик предполагал изначально. Ему казалось, что он сможет без усилий добраться до искомого - то есть первого попавшегося удобного - места, но едва он выбрался из лагеря на некоторое расстояние, как почувствовал усталость. Требовалось отдохнуть - всё-таки заснеженные тропы, пусть и вытоптанные десятками лап, не были созданы для коротеньких котячьих ножек, но Стужик чувствовал, что может восстановиться быстро и закалить себя сильнее. То-то мама удивится, когда увидит его ещё более крупным, выросшим от самостоятельной тренировки!
Посидев несколько минут у тропы, Стужик почувствовал, что снова готов идти. Он плотно хорошенько позавтракал, во время притворного сна достаточно отдохнул от погрома палатки, и теперь вновь силы вновь били из него ключом, но он осмотрительно не срывался на бег, экономя энергию для тренировки. Неспешно труся по протоптанной тропе, он оглядывал великолепие территорий племени Теней: величественные сосны со снежными шапками, мягкие еловые лапы самых разных размеров - сумрачные коты никогда не страдали от серости, когда земли соседей лишались красок лиственных деревьев, и даже холодный сезон не мешал суровой хвойной растительности процветать, снег делал их ещё богаче и гуще, и Стужик испытал чувство великой гордости за родину - стойкую, как и коты племени Теней, сильную в любое время года.
Постепенно елей становилось всё меньше, а сосен - больше, и Стужик понял по изменению местности, что давно миновал территории лагеря. Выбранная тропа вела его к пологому склону, где виднелись тонкие деревца с красными ягодами. Названия этого растения котёнок не знал - ему были знакомы только елки да сосны, в великом множестве окружающие стеной лагерь, поэтому с большим интересом присмотрелся к ним. Вокруг деревьев тут и там лежали грозди сморщенных ягод, и Стужик не преминул принюхаться - пахло кисло и немного тухло, поэтому он, скорчив рожу, отвернулся. Плоды заботили его мало - куда привлекательнее была поляна на склоне, хорошенько вытоптанная, и Стужик догадался, что именно здесь тренируются оруженосцы со своими наставниками.
- Сегодня я - сам себе наставник, - громко и гордо произнёс котёнок, ткнув себя лапой в грудь. - Пощады не будет, понял, Стужик? - и, удовлетворённо кивнув, он приблизился к одной из крупных сосен, в изобилии окружающих поляну. Белый глубоко вдохнул и отважно напрыгнул на дерево, постаравшись развернуться в прыжке и оттолкнуться от ствола задними лапами. Получилось не очень - Стужик только шлёпнулся на бок. - Слышь ты, прыгай нормально! - прорычал он сам себе, треснув себя по физиономии. - Да, тренер Стужик, - пропищал котёнок, подхватывая собственную игру в разноголосье. Тренер Стужик, как и обещал, пощады не знал, поэтому котик прыгал и прыгал, и с каждым разом получалось всё лучше.
[nick]барсук[/nick][status]кто будить меня [/status][lz]-[/lz][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/55/b9/9/40719.png[/icon]
Барсук шатался по лесу уже довольно долго - и с каждым новым поворотом настроение его становилось всё хуже.
Там — слишком тесно. Здесь — слишком много чужих запахов. Чуть дальше снова пахло котами, ещё где-то слишком часто хрустели сухие ветки, где-то неподалёку пахло Кожаными, а одна особенно перспективная куча поваленных деревьев оказалась насквозь пропитана лисьей вонью.
Нормального места в этом лесу, похоже, вообще не существовало.
Барсук тяжело протиснулся между очередными голыми кустами, раздражённо фыркнул и остановился.
Шум. Опять шум.
Только этот был уже тише прежнего. Совсем не "БАМ" - и пах котами. Среди старых запахов, приглушённых снегом и временем, сейчас в нос бил другой - новый.
Мокрый нос животного задвигался быстрее, втягивая холодный воздух. Запах был свежим и вёл вперёд, туда, откуда периодически доносился шорох, глухой стук и чей-то - противный, писклявый, ему непонятный - голос.
Барсук двинулся на него. Ветки захрустели под тяжёлым телом. Кусты впереди заходили ходуном, осыпая снег, и полосатая морда медленно показалась из зарослей.
Маленький. Белый. Кот.
Барсук замер, разглядывая его глазами-бусинками. Потом шумно втянул носом воздух и сделал тяжёлый шаг вперёд. Лапа впечаталась в нетронутый снег.
— ГР-Р-Р-Р.
Предупреждение получилось низким, хриплым, почти надрывистым.
Мышцы барсука напряглись. Котёнок не представлял никакой опасности, но в налитых кровью глазах читалось одно явное желание — выместить на нём всю накопившуюся злобу и раздражение.
Да, он маленький. Жалкий, даже - не больше кучки снега. Но это не имело значения - барсук сделал ещё один шаг вперёд.
Слюна тонкой ниткой сползла по нижней челюсти. Он начнёт с этого несчастного, а потом, если придут другие коты, закопает поглубже и их — и, может быть, тогда лес наконец-то станет тихим.
Может быть, тогда он сможет снова уснуть.
Отредактировано Многоликий (23.09.2026 20:19:33)
Под коготочками, рассекавшими мягкую сосновую древесину, назрело немало царапин, отзывающихся в лес треском. Стужик-то давно привык - ритмичность звуков становилась для него фоном и он находил в этом ориентир и спокойствие. Наконец-то энергия методично тратилась, а голове не приходилось мучительно думать. Только физическое оттачивание навыка, только тренировка мышечной памяти, а в голове - чистейшая, кристаллическая пустота. Если бы Стужик сохранил возможность о чём-то думать, он бы осознал своё счастье, но оно стало ему понятно инстинктивно - на него отзывалось тело, привыкая к более отточенным прыжкам.
Стужик не сразу услышал недовольное ворчание, но расслышав, сбился с ритма прыжков и разворотов и упал на бок, вскинув голову в сторону звука.
Чёрный зверь-исполин с белыми полосами на голове, не похожий ни на кота, ни на собаку, исподлобья смотрел на него блестящими мелкими глазами. Его лапы - толще иных сосен, которые встречались Стужику по дороге, а дыхание было ни тихим, ни ароматным. Барсучиная вонь с опозданием донеслась до котёнка, ранив его обоняние грубой смесью мускусного животного, раздражения и прелой листвы, в которой зверь, видимо, до недавней поры спал. Он не нападал, но медленно приближался к котёнку; а Стужик тем временем с каждым шагом барсука всё сильнее осознавал свою маленькость. Тело его сжалось в плотный комок, а шерсть встала дыбом, но шипение застревало в горле - оттого Стужик пялился на барсука оболбешенным голубоглазым шариком. Лапы сковало ужасом и бессилием - никакой скорости не хватит, чтобы метнуться прочь от недовольного хищника, поэтому малыш замер, стараясь изо всех сил не дрожать - барсук почует его страх и станет только злее; но сдерживать в такой ситуации страх было так же эффективно, как охотиться на змей в сезон Голых Листьев.
Может если барсук окажется совсем близко... Может если ему просто интересно, почему эта снежинка прыгает... Может тогда у Стужика будет шанс выполнить потрясающий прыжок с разворотом, попутно оглушив обоняние носа барсука? А затем кинуться со всех лап, зовя на помощь?
Отредактировано Стужик (07.09.2026 18:41:44)
→ остров советов → главная поляна (номинально)
Пропажу Стужика Затмение Звёзд заметил не сразу.
Позже именно это будет возвращаться к нему снова и снова.
Не сам факт того, что котёнок ушёл, и не то, что каким-то образом проскользнул мимо взрослых и выбрался за пределы лагеря. А именно те несколько неизвестных ему минут, которые прошли между этим и моментом, когда предводитель наконец понял: сына нигде нет.
Затмение Звёзд сначала заглянул туда, где мальчишка должен был находиться. У бока спящей Паучихи первенца не нашлось. Потом туда, где ему находиться не полагалось, но где он вполне мог оказаться. Кот проверил в своей пещере - на случай, если принц решил вновь возомнить себя предводителем и уснул там, ожидая отца. Только после этого что-то нехорошее, холодное медленно опустилось под рёбра.
— Стужик?
Ответа не последовало - Затмение Звёзд больше не звал. Он вышел к краю лагеря и, впервые за всё обследование, нашёл след там, где боялся увидеть его больше всего.
Маленькие отпечатки лап уходили наружу. Несколько мгновений предводитель просто смотрел на них. Осознание пришло тяжело - Стужик самостоятельно ушёл из лагеря.
Предводитель прикрыл глаза и сделал медленный вдох через нос. Злость придёт позже. Очень много злости. На Стужика, на тех, кто не заметил, на самого себя — особенно на самого себя.
Сейчас нужно было просто его найти. Мимо как раз проходила Крыса.
— Крыса.
Времени объяснять не было. Затмение Звёзд перехватил молодую воительницу, коротко указал взглядом на следы и уже через мгновение двинулся наружу.
— Стужик ушёл из лагеря. Иди за мной.
След ещё сохранял запах котёнка, но холод безжалостно выстуживал его с каждой минутой. Затмение Звёзд шёл быстро, опустив голову почти к самому снегу. Иногда маленькие отпечатки терялись там, где тропу успели истоптать днём взрослые лапы, и тогда сердце на мгновение начинало биться где-то в горле, пока знакомый запах снова не появлялся чуть дальше.
Он не говорил. Все мысли свелись к измерениям: сколько времени прошло; как далеко мог уйти котёнок с короткими лапами; где Стужик мог остановиться передохнуть; какие места находились впереди; какие хищники могли встретиться ему зимой. Последнюю мысль Затмение Звёзд оборвал прежде, чем она успела оформиться окончательно.
Наверняка мальчишка уже где-нибудь сидит, замёрзший и до смерти довольный собственной самостоятельностью; наверняка в меру испуганный. Возможно, даже успел придумать длинную речь о том, что вовсе не потерялся и прекрасно знал, куда шёл. Затмение Звёзд обязательно выслушает её, пока будет нести его обратно в лагерь за шкирку.
Тропа постепенно вывела их дальше от лагеря. Кремовый кот уже различал впереди знакомый запах тренировочной поляны, когда внезапно остановился.
Другой запах дошёл до него первым: тяжёлый, животный, чужой настолько, что тело распознало опасность раньше разума. Шерсть вдоль позвоночника поднялась сама собой.
Барсук. Не может быть - каждый кот знал, что в сезон Голых Деревьев барсуки находятся в спячке.
Затмение Звёзд резко вскинул голову, думая, что запах мерещится ему от нервов, но тут же замер - впереди что-то громко хрустнуло.
Мир вдруг сделался очень тихим.
Он пошёл вперёд - сначала быстро, потом медленее, следуя за усиливающимся запахом Стужика; вместе с ним становился сильнее и запах барсука.
Затмение Звёзд ещё не видел сына, но разум уже начал предлагать ему картины одну страшнее другой, и каждую он давил прежде, чем она успевала обрести форму. Он не позволит себе представить кровь, не позволит представить белую шерсть в снегу, не позволит подумать о том, что скажет Паучихе. Стужик жив - пока Затмение не увидит обратного, Стужик жив.
Он и Крыса наконец вышли к тренировочной поляне. Стужик стоял неподвижно, вздыбив шерсть так, что казался круглым, и смотрел куда-то перед собой. Живой. Облегчение ударило настолько сильно, что Затмение Звёзд едва не сделал шаг вперёд.
И тогда он увидел, на что смотрел его сын.
...
Барсук. До этого мгновения слово оставалось просто словом. Запахом. Теперь оно обрело тело - огромное, неправдоподобно огромное рядом со Стужиком.
Тяжёлые лапы продавливали снег почти до земли. Чёрное тело двигалось медленно, но в этой медлительности не было спокойствия — только уверенность существа, которому совершенно незачем торопиться. Белые полосы рассекали широкую голову, маленькие глаза смотрели прямо на котёнка.
А Стужик не двигался.
Почему ты не бежишь?
Мысль возникла отчаянная, почти сердитая - и тут же умерла. Куда?
Куда он должен бежать?
Барсуку хватит нескольких прыжков; Стужик не успеет даже развернуться.
Затмение Звёзд почувствовал собственное сердце. Не стук - удар. Ещё один. Третий. Каждый отдавался где-то за глазами, в челюсти, в кончиках лап.
Он всю жизнь считал себя котом рассудительным. Даже страх имел для него форму задачи: определить источник, оценить угрозу, выбрать наиболее выгодное решение. Сейчас мозг послушно сделал то же самое.
Между ним и Стужиком — несколько лисьих хвостов. Крыса рядом. Барсук ближе к котёнку, чем они оба. Если броситься вдвоём, зверь может ударить Стужика прежде, чем они добегут. Если закричать, можно спровоцировать нападение. Если попытаться увести его от котёнка… Если...
Варианты множились и отмирали один за другим. Затмение Звёзд смотрел на сына и впервые за очень долгое время не мог найти решения, в котором все оставались целы. У кота перехватило дыхание.
Внезапно перед его глазами нарисовался совершенно другой Стужик — крошечный, слепой, уткнувшийся носом в материнскую шерсть. Потом чуть старше: неуклюже переставляющий лапы, но донельзя громкий. Потом нынешний — ещё более громкий, самоуверенный, убеждённый, что вырос достаточно большим для всего на свете. Затмение Звёзд стиснул зубы до боли.
Барсук снова двинулся - и тогда страх вдруг стал чем-то другим. Он никуда не исчез. Наоборот — Затмение Звёзд никогда ещё не чувствовал его настолько чистым. Страх сидел глубоко под рёбрами, холодный и тошнотворный, требующий схватить Стужика и закрыть собой, будто одного отцовского тела будет достаточно, чтобы остановить зверя в несколько раз тяжелее и больше него.
Но поверх страха наконец легло решение: очень простое решение. Предводитель медленно перевёл взгляд на Крысу.
У него было девять жизней. У Стужика была одна.
Предводитель слегка переместил вес на передние лапы и наклонился к Крысе настолько близко, чтобы голос не пришлось повышать.
— Слушай меня внимательно, - голубые глаза не отрывались от зверя, — Я отвлеку его.
Затмение Звёзд втянул когти в землю.
— Как только барсук отвернётся от Стужика, хватаешь его и бежишь в лагерь. Не ждёшь меня. Не останавливаешься. Не оборачиваешься, - только теперь он на одно мгновение посмотрел на Крысу, — Поднимешь племя и приведешь сюда подмогу.
Короткая пауза - предводитель снова повернул голову к сыну.
— Что бы ни случилось со мной, Крыса, ты уносишь его отсюда.
После этих слов Затмение Звёзд сделал первый шаг в сторону барсука.
>> главная поляна
Быть частью племени, разумеется, здорово. С младых лун Крыса, будучи сначала Крысюшей, затем Крыской, а теперь и Крысой исправно исправляет жизнь племени так, как угодно ей. То там поскачет, то здесь унюхает что-то. Но унюхать пропажу Стужика она не смогла ни тогда, когда он выходил из лагеря, ни сейчас, когда взволнованный Затмение Звёзд назвал её по имени.
И даже когда красноречивый взгляд предводителя скользнул по веренице следов, Крыса лишь опустила взгляд на землю, а затем подняла его в глаза и Затмения Звёзд, норовя рассказать, что это следы мышки. Но это были не следы мышки. И улыбка с лица воительницы быстро слетела.
Она не помнила, в какой момент негласно помчалась следом за предводителем, держа нос по ветру, а уши поднятыми и почти прижатыми друг к другу. Обрубок хвоста её взволнованно подёргивался, а Крыса пыталась увидеть белую-белую шерсть Стужика сквозь белые-белые сугробы, но всё, что она видела – это пробирающий до дрожи холод, который упрямо звал её вернуться в лагерь и предложить в подкрепление кого-то, кроме Крысы. Кого-то менее умного и красивого, разумеется.
Впрочем, озвучить эту мысль кошке не позволяла ни гордость, ни обида за то, что Затмение Звёзд сделал её воительницей, не спросив разрешения у Крысы. Хотела ли она стать ей? Нет. Всё ещё нет. И она будет говорить так постоянно. Зато теперь она выходила из лагеря без Развилки и щеголяла так, будто Хвойное племя разлетелось по округе и забирало остатки Сумрачного племени в свои бразды правления.
«Только я уже не маленькая. И меня оттуда изгонят»
Она позволила себе скрежетнуть зубами в сдерживаемом смешке, чтобы не пропустить ни звука, ни писка котёнка. Но в нос ударил мерзкий запах, и шерсть на загривке тотчас встопорщилась, а сама Крыса подобралась, становясь чуть больше, но короче. Барсук. Это, конечно, была не лиса, но Крыса не знала, что лучше: встретиться нос к носу с той, кто убил Медянку и Веретеницу, или встретиться с тем, кто сильнее той, кто убил Медянку и Веретеницу.
Она кинула беглый взгляд, думая, предупреждать или нет Затмение Звёзд. Быть разорванной барсуком не входило в планы Крысы. А еще в голове кололась неприятная мысль, что Стужик может быть уже у барсука. Или в его животе. Но трепаться попусту об этом ученица тоже не стала, прянула ухом и чуть остановилась, позволяя предводителю уйти вперёд на пару шагов. А затем пошла следом.
Так целее будет.
Её взгляд, стоило только голым деревьям разойтись, являя тренировочную площадку, упёрся не в Стужика, что походил больше на снежный ком. Он упёрся в черно-белую шерсть крупного зверя. Крыса почувствовала, как внутри всё сжалось и неприятно оборвалось: из груди вырвался хрип, который походил на тихое имя Стужика. А может быть это походило на слово «барсук» - Крыса сама не поняла, что оно значило.
Лапы напряглись. Тогда, в прошлый Совет, Крыса показывала Смолушке приёмы для битвы с лисицей. Каталась в грязи, хохотала и изображала рыжую дикую псину как что-то несуразное. Но она не изображала барсука, не знала, как с ним бороться и, что хуже всего, она не смогла бы оторвать ни клочка от его шкуры, не убившись о его когти.
Огонь, разгорающийся в груди, тотчас разбился о грудную клетку. Крыса нахмурилась, стоило только Затмению Звёзд отдать распоряжение. Она резко развернулась к предводителю морда к морде и фыркнула, вскидывая голову. Кажется, когда-то давно ей Медянка говорила, надо так общаться с Затмением Звёзд?..
- Я-то конечно схвачу Стужика и убегу. Вот только пока я приведу подмогу, он лишит тебя парочки жизней, Затмение Звёзд, - проворчала она недовольно, но краем глаза продолжала наблюдать за ощерившимся зверем. Она не знала, вышел ли барсук из спячки или просто вышел погулять – она не знала, какие звери спят, а какие бодрствуют. Конечно, Развилка рассказывала ей и это, но Крыса – это Крыса, и слушать нудные темы она не любила. Тем не менее, даже она заметила, что барсук был разъярён. И голоден.
- Я слушаюсь тебя, предводитель, - сказала Крыса, сжимая зубы в нежелании говорить это – почему-то у кого-то получалось идти против слова Затмения Звёзд, а кто-то был Крысой: - Но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что не потеряешь ни жизни здесь, пока я бегу за помощью. Потому что за каждую жизнь я возьму на себя ответственность. А брать эту ответственность я не хочу.
Это был почти что лепет вчерашнего оруженосца. И был страх, что её предводитель помрёт здесь. Потому что был страх, что история с Веретеницей повторится, и племя снова будет скорбеть лунами напролёт, пока она, Крыса, будет ощущать на своих лапах ненужную кровь. Тем не менее, Затмение Звёзд уже сделал шаг вперед, а взгляд воительницы вернулся к Стужику и барсуку. Сквозь распушившуюся шерсть Крыса уже увидела загривок котёнка и, не сводя с него глаз, напружинила лапы, готовая к марш-броску. Крыса лишь что-то недовольное проурчала под нос, всем видом не показывая, как же сильно дрожат её конечности. И как ей не хочется умирать, если вдруг барсук не купится на этот финт и погонится не за Затмением Звёзд, а за мелким Стужиком и тощей Крысой.
Отредактировано Крыса (18.09.2026 06:36:47)
Барсук медленно наступал, и вскоре был уже так близко, что Стужик мог увидеть, как блестят его клыки, отражающие снежный блеск по стекавшей со злобной морды слюны. Котёнком овладело странное спокойствие, даже, можно сказать, убийственное, будто он примирился с надвигающейся гибелью. Он только жалел, что не успел извиниться перед отцом и матерью за своевольный побег, и в глубине души был рад, что на его месте не оказались его сиблинги. Как бы он ни задирался и не вредничал, они были его семьёй, и он по-своему любил их - жаль, не успел дорасти до того момента, когда смог бы обсудить с ними своё поведение уже по-взрослому...
Внезапное движение за спиной барсука заставило котёнка скользнуть взглядом с его морды за спину. Две тени шагнули из сумрака на белый снег, и котик вдруг ощутил жуткое желание жить - у него появилась надежда. Запахи теневые воителей - и родной аромат Затмения Звёзд донеслись до его розового носика. Оцепенение было сброшено в ту же секунду, как появился шанс. Они пришли спасать его!
- Па! - пискнул Стужик, когда Затмение Звёзд, крепкий и сильный, замаячил за барсуком, и когда предводитель атаковал, его сын уже знал, зачем отец так безрассудно бросается в бой. Всё лишь затем, чтобы спасти своего глупого сыночка, который вдруг возомнил, что лес - его вотчина и безопасное пространство. Едва барсук повернул голову, Стужик кинулся в сторону, перебирая лапами быстрее, чем когда-либо в жизни - животный страх гнал его прочь, но он нашёл мгновение обернуться, чтобы увидеть, как его блистательный отец схватился со зверем, превосходящим его в размерах, без единого сомнения. Стужик бежал, пока не врезался в чьи-то крепкие лапы, и не отскочил от них, как моховой мячик.
- Кр-кры... - от страха зуб на зуб не попадал - только сейчас Стужик понял, как сильно он испугался, когда адреналин навалился тяжёлой тушей - даже голова закружилась. Лапы дрожали, хвост загнулся меж нож, а уши прижались к голове. Он почувствовал, как его схватили и куда-то потащили - и даже тогда он силился вытянуть шею и увидеть, как его отец метелит барсука. Он не может погибнуть, не может! Он ведь такой сильный, у него целая куча звёздных жизней! Неужели он станет причиной одной из - а может и многих - смертей Затмения Звёзд по своей собственной глупости?
Он никогда не сможет простить себе, если отец пострадает из-за него.
На наставление Крысы Затмение Звёзд отвечает лишь кривой, совершенно неуместной сейчас улыбкой, короткой и чуть ли не злой, больше похожей на судорогу у края пасти; он ничего не говорит — потому что времени на спор уже нет, потому что взгляд его снова цепляется за Стужика, и всё остальное вокруг в одно мгновение становится второстепенным.
Холодный воздух режет лёгкие, из пасти барсука валит густой пар, снег возле широких лап зверя сбит в грязные неровные комья, а Стужик кажется на их фоне совсем крохотным, слишком маленьким и чистым для того, чтобы находиться сейчас здесь.
— Па!
Затмение Звёзд срывается с места раньше, чем короткий оклик успевает окончательно раствориться между деревьями, и следующие несколько мгновений существуют для него только как движение — снег, летящий из-под лап, резкий морозный воздух, ударяющий в раскрытую пасть, ветки, скользящие по шерсти, и быстро сокращающееся расстояние до зверя, в которого предводитель врезается всем весом, не оставляя себе ни времени, ни пространства для страха.
Когти мгновенно находят густую шерсть возле шеи, проваливаются в неё глубже; зубы смыкаются там, куда удаётся дотянуться, и барсук вздрагивает всем тяжёлым телом, издавая низкий, прокатывающийся по земле рык. Затмение Звёзд отвечает таким же глухим звуком сквозь стиснутые зубы, сильнее прижимаясь к чужой спине и цепляясь за неё всякий раз, когда зверь начинает дёргаться и изворачиваться под ним.
Передние лапы скользят по жёсткой шерсти, задние несколько раз теряют опору, когти цепляются уже куда придётся, и всё тело предводителя работает сейчас почти отдельно от сознания.
Где-то сбоку вспыхивает белое пятно. Потом рядом с ним — другое движение.
Этого хватает.
На одно короткое мгновение напряжение в теле будто ослабевает само собой — совсем чуть-чуть, едва заметно, но достаточно для барсука, который резко выгибается, рвётся в сторону и одним мощным движением сбрасывает кота со спины.
Мир переворачивается.
Затмение Звёзд тяжело падает боком - снег под ним оказывается мягким только сверху, потому что почти сразу тело встречает промёрзшую землю. Удар приходится на плечо и рёбра, и воздух одним толчком вырывается из груди.
Он переворачивается почти сразу, едва успев втянуть первый болезненный вдох, поднимает голову — и видит только движение широкой лапы.
Удар приходится по морде.
Когти проходят от виска вниз, задевая глаз.
На долю мгновения боли нет вовсе. Существует только вспышка света - такой резкий белый свет, будто весь снег вокруг разом отражает уже зашедшее солнце прямо внутрь головы.
Потом боль приходит сразу вся.
Горячая, рвущая, глубокая - она разрастается от глаза по всей половине морды, пульсирует где-то под костью, заставляет челюсть судорожно сжаться. Из горла Затмения Звёзд вырывается хриплый рявк — низкий, сорванный, совершенно животный.
Он отшатывается, машинально прижимает лапу к морде и сразу чувствует влагу.
Кровь оказывается обжигающе горячей на фоне холода, быстро просачивается между пальцев лапы, стекает по щеке и капает вниз, оставляя на снегу густые тёмные пятна, а повреждённый глаз больше не открывается, сколько бы предводитель ни пытался моргнуть сквозь режущую, ослепляющую боль.
Он вдруг ощущает себя котёнком. Вспоминает, как, чтобы сорвать для Ласки - тогда ещё Белыш - цветок ежевики, забрался в самую гущу кустов и расцарапал себе всю морду. Цветы ежевики не были ничем особенным - маленькие, белые, но он всё равно достал самую красивую, самую душистую веточку, радостный принёс её сестре, и... волновалась же тогда Земляничная, пусть и ругала его, но вылизывала неприятные царапины со всей материнской любовью; шрамы, конечно, тонкие ежевичные иглы не оставили, но...
Почему именно сейчас память возвращает его туда — к ежевичным цветам, материнскому языку на расцарапанной морде и времени, когда любая боль ещё могла закончиться одним выговором и крепким сном?
Затмение Звёзд тяжело дышит, припав ближе к земле, смотрит одним оставшимся глазом сквозь красную пелену и не видит ничего, кроме белизны и одной огромной тёмной туши перед собой.
Стужика здесь больше нет. Крысы — тоже.
Он обнажает зубы.
Барсук разворачивается к нему - Затмение Звёзд снова бросается вперёд.
Теперь в драке нет уже ничего похожего на технику или расчёт — кремовый бьёт когтями по морде, куда успевает дотянуться, вцепляется зубами в переднюю лапу зверя, срывается, снова хватается, получает удар в плечо и падает, но почти сразу выворачивается на снегу, задними лапами полосуя чужую шерсть... пока барсук не прижимает его окончательно.
Тяжёлая лапа опускается сверху, сначала на плечи, затем ниже. Затмение Звёзд дёргается всем телом, рычит, скалится, пытается ухватиться когтями за снег и подтянуть себя в сторону, но давление только усиливается, всё сильнее вжимая его в промёрзшую землю.
Что-то внутри хрустит.
Тихо, почти буднично, будто под чужой лапой ломается сухая ветка.
Воздух застревает в горле.
Затмение Звёзд открывает пасть шире, пытается вдохнуть, но грудь почти не поднимается, и вместо полноценного вдоха выходит лишь короткий влажный хрип, за которым следует новый рывок тела, уже слабее прежнего.
Мир начинает постепенно сужаться. Сначала пропадает шум леса, потом растворяется холод. В конце остаётся только невыносимый вес на груди, пульсация крови в ушах и снег перед самой мордой - такой близкий, что Затмение Звёзд различает отдельные кристаллы льда, тонкую веточку и тёмную каплю собственной крови, медленно расползающуюся по белому фону.
Лапы ещё двигаются. Едва ли.
Когти скребут по снегу, оставляя короткие борозды, цепляются за землю, но сила уходит слишком быстро; движения его становятся всё мельче и слабее, больше походят на судороги; и тут барсук внезапно убирает лапу и отступает в сторону.
Тяжесть исчезает.
Затмение Звёзд остаётся лежать, распластанный на снегу, несколько мгновений совсем неподвижный, а потом тело само, судорожно и болезненно, втягивает воздух.
Вдох обжигает изнутри.
Он кашляет, почти без звука, выплёвывает кровь на снег и пытается поднять голову, но шея дрожит, передние лапы не держат, и морда снова почти касается земли.
Рядом хрустит снег.
Барсук уходит.
Затмение Звёзд закрывает глаз всего на мгновение, позволяя тяжёлым шагам удаляться, и только спустя несколько ударов собственного сердца замечает что-то неправильное — не в самом звуке, а в направлении, в том, куда именно он уходит.
Предводитель открывает глаз.
Смотрит на глубокие отпечатки лап зверя. На их направление.
Барсук идёт за ними.
Затмение Звёзд резко дёргается всем телом, и боль вспыхивает сразу в груди, плече, морде, но он всё равно пытается подняться, поджимает лапы под себя, рвётся вперёд — передняя конечность тут же подгибается, подбородок с силой ударяется о снег, из горла вырывается низкий рычащий звук.
Он пробует снова.
Когти впиваются в землю, тащат тело вперёд всего на один жалкий мышиный хвостик, снег собирается под грудью, смешивается с кровью, а впереди тяжёлые шаги становятся чаще.
Барсук ускоряется.
Затмение Звёзд рявкает ему вслед, коротко, сорванно, почти без голоса, и снова пытается подняться, но лапы дрожат настолько сильно, что не выдерживают веса тела.
Лес перед глазом начинает плыть, тёмные стволы расползаются в стороны, слишком яркий свет от снега режет зрение, холод вновь возвращается и теперь кажется особенно злым, проникающим глубоко под мокрую от крови шерсть.
Он всё равно смотрит туда.
На следы.
На движение между деревьями.
На направление к его лагерю.
Грудь поднимается всё реже, каждый вдох даётся с влажным хрипом, во рту стоит густой металлический привкус, под щекой снег постепенно становится тёплым и рыхлым от крови.
Затмение Звёзд рычит ещё раз — совсем тихо теперь, почти беззвучно, но всё ещё туда, вслед уходящему зверю.
Передняя лапа ещё раз скользит вперёд.
Когти цепляют снег.
Замирают.
Сердце делает тяжёлый удар; с задержкой ещё один, уже слабее.
Затем в лесу наступает гробовая тишина. Даже ночные птицы понимают тяжесть всего события.
Затмение Звёзд умер.
→ звёздные сновидения
[nick]барсук[/nick][status]кто будить меня [/status][lz]-[/lz][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/55/b9/9/40719.png[/icon]
Что-то тяжёлое врезалось в бок.
Барсук дёрнулся, резко повернул голову и несколько раз мотнулся всем телом, чувствуя, как острые когти цепляются за густую шерсть, а зубы впиваются где-то возле шеи.
Ещё один кот.
Зверь тяжело переступил по снегу, рванулся в сторону, задел плечом низкие ветви и наконец сбросил его с себя, почти сразу следом махнув широкой лапой. Когти прошлись по чужой морде, шерсть мгновенно пропиталась резким металлическим запахом, а на снег упали первые тёмные капли.
Кот не отступил - глупец снова бросился вперёд, вцепился в лапу, заскользил по снегу, попытался подняться, продолжая цепляться и огрызаться так, словно действительно мог что-то изменить.
Барсук просто наступил на него.
Чужое тело дёрнулось под тяжестью, когти несколько раз царапнули промёрзшую землю, оставляя в снегу неровные борозды, из раскрытой пасти вырвался хриплый звук. Зверь лишь переставил лапу удобнее и сильнее перенёс на неё вес, удерживая мешающее движение под собой.
Подушечки лапы чувствовали каждое подрагивание. Что-то негромко хрустнуло внизу, но барсук даже не опустил головы, продолжая втягивать носом воздух и прислушиваться к лесу.
Через несколько мгновений сопротивление прекратилось совсем.
Барсук постоял так ещё немного, шумно дыша; тёплый пар оседал на усах, кровь под лапой медленно растекалась по взбитому снегу.
Больше ничего не шевелилось - он убрал лапу.
Кремовый кот остался лежать там же, странно распластанный на белом, но внимание зверя уже сместилось дальше — туда, где между деревьями тянулся свежий запах другой кошки.
Маленького белого тоже не было.
Барсук опустил морду к следам, долго втянул холодный воздух, различая знакомый запах среди снега, крови и сломанных ветвей, после чего двинулся вперёд — сначала тяжело, почти неторопливо, затем быстрее, когда след стал яснее.
Кусты захрустели под широким телом.
Позади остался неподвижный кот - и больше не мешал.
→ лагерь племени теней
Крыса недовольно прядает ухом и взъерошивается, когда слова её остаются без ответа, и предводитель шагает уверенно вперёд. Она сразу понимает – каждое оброненное её слово, каждая мысль о том, чтобы напутствовать предводителю удачи, осталась без ответа. Она сжимает зубы и отчаянии и сдерживает с трудом подкрадывающиеся слёзы, будто бы у Затмения Звёзд нет девяти жизней. Будто бы она всего одна, и тот так беспечно тратит её, не придумав ничего лучше.
В какой-то момент Крыса даже ловит себя на мысли, что лапы её напрягаются, чтобы совершить скачок и пожертвовать собой ради предводителя, но воительница быстро одёргивает себя: она же не Медянка и своя жизнь ей дорога. Эта мысль неправильная, как неправильная и трусоватая сама Крыса, но она не раздумывает ни минуты, едва только белый нахохлившийся комочек врезается в её лапы. Опускает взгляд на испуганную мордочку Стужика. На недоговорённое имя. Её имя.
Крысе хватает секунды, чтобы подхватить предводительского сына. Столько же времени ей требуется, чтобы развернуться и понестись вскачь, перепрыгивая через каждую кочку, каждый сугроб. В спину Крысе слышатся непередаваемые животные крики боли и ярости, и воительница не оборачивается, глотая горячие слёзы и удерживаемый внутри комок отчаяния. Она ещё не знает. Не знает, что произойдёт дальше. Но почему-то молится всем Предкам о том, чтобы успеть. Впервые в жизни Крыса понимает и ценит чужую жизнь ровно на столько же, насколько ценит и свою.
>> лагерь племени теней
Крыса схватила его, как маленького, и потащила - крупный котёнок замедлял маленькую воительницу, да и к тому же Стужик изо всех выворачивал голову, чтобы увидеть...
Увидеть, как его доблестный отец схватился с барсуком, как огромная чёрно-белая тень поглотила его, как вырвала из его глотки мучительный рык, как кровь брызнула на снег, как рухнул предводитель, израненный, но ещё пытавшийся двинуться...
- Нет!!! ОТЕЦ! - заорал Стужик, бешено суча лапами. Воительница лишь сильнее сжала его загривок, да так, что даже сквозь густую шёрстку стало больно, но на это внимания Стужик не обращал - в нём проснулась хорошо знакомая с первого дня жизни ярость. Неистовая ярость, его главный союзник в борьбе за жизнь, оказавшаяся трусливой перед превосходящим протиником. - Пусти меня, Крыса, мы должны ему помочь!!!
Но она не пустила, и никто не пустил бы того, кто ещё недавно пил материнское молоко, в драку с опасным зверем, но ярость Стужика была так велика, что он орал и изворачивался, пока Крыса не дёрнула головой пару раз, явно призывая не усложнять ей работу. Она была сильнее, она была напугана и зла, и в конце концов, Стужик прекратил вырываться, чувствуя, как злые слёзы быстро охлаждаются на его разгорячённой морде и льются куда-то на грудь и лапы. Он чувствовал себя безмерно виноватым и злым, а ещё беспомощным, и это ранило его сильнее, чем могли бы ранить когти барсука.
"Он умер, умер... Умер из-за меня," - горестно выл котёнок про себя - орать на Крысу он уже не отваживался, тем более, чтобы ответить, воительнице бы пришлось его отпустить, а этого она не могла допустить. Перед глазами стояла нечёткая, но яркая картина его поверженного отца, кровь Затмения Звёзд на когтях и клыках страшного зверя, и он чувствовал, что будет видеть этот ужасный образ во сне. До сего дня Стужик не знал, что такое настоящий страх - он был любимым и оберегаемым ребёнком, уверенным в силе своего племени, но как ему чувствовать теперь себя достаточно смелым, если его родной отец, предводитель, самый главный и сильный, пал, захлёбываясь кровью?
"Я вырасту и убью всех барсуков в мире. Я буду тренироваться день и ночь, я найду его и отомщу его. Отомщу его семье, отомщу всем! Ненавижу! Ненавижу!"
--> Главная поляна
Отредактировано Стужик (05.10.2026 17:54:43)
Вы здесь » Warrior Cats: The Voice of Memories » Племя Теней » Поляна для тренировок
