Лесная разозлилась, а Кира облизнула губы, оскалившись в хищной ухмылке, впитывая её неловкие ругательства. Да, чтобы обрести такой внушительный словарный запас, как у бродяг, нужно прожить несколько лет в жестоком городе - сквернословить Кира научилась ещё во младенчестве, ведь её мать не могла родить кого-то, непохожего на себя, и воспитывать иначе, чем воспитывали её, тоже не могла.

Однако когда Овсяница взлетела над ней грозным вихрем, Кира перестала улыбаться. Удар, который последовал за прыжком, повалил её в снег, и одиночка ткнулась грязной мордой в раскисшую от потасковки кашу. В голове помутнело, дышать было тяжело - не только из-за болезни, но и оттого, что лесная кошка выбила воздух из её лёгких. Взбрыкнув, Кире удалось ненадолго освободиться и глотнуть воздуха, но Овсяница не дала ей возможности перехватить инициативу и принялась терзать загривок и уши полосатой со всей яростью, на которую была способна.

- Ах ты цепкая тварь! - взвизгнула Кира, изгибаясь под телом здоровой и сильной воительницы, вслепую взбивая задними лапами снег, но ни один из яростных ударов не настиг конечностей нападавшей - Овсяница держалась крепко, как клещ, злая, как свора собак, и каждый взмах её когтистой лапы оставлял на верхней половине тела кошки окровавленные глубокие полосы. Овсяница сдержала обещание, выполнив просьбу Киры - чесотка реально прекратилась, но вместо этого пришла боль, обжигающая и горячая. Умудрившись повернуть голову, Кира заметила, как Куно метелит здоровенного Жёлудя и улыбнулась краем рта - хоть кто-то не сплоховал. У Птенчика, начавшего драку с чёрным молодым котом, тоже дела шли куда лучше, чем у неё самой. Кажется, она переоценила себя - болезнь измотала её сильнее, чем Кира полагала, ведь драться в таком состоянии со столь умелой противницей ей ещё не приходилось, мышцы, ослабленные хворью, упорно не подчинялись, и Кира поняла, что позорно проигрывает. Как ни билась она под Овсяницей, та не уступала, и Кира нашла только один выход из сложившейся ситуации.

Рывком она перебросила себя на спину - Овсяница, разумеется, не стала ждать и вновь взгромоздилась на неё, но Кира знала, что делает, намеренно оголив драное пузо под когтистыми лапами воительницы.

- Ну давай, прикончи меня, девочка, - прорычала Кира, пуская пузырчатую злую слюну из пасти. - Видишь, я вся твоя. Мне всё равно, я уже обречена, эти ваши леса прокляты и вместо дичи - гнильё, а вы оказались достаточно тупы, чтобы не понять этого! У нас не было выхода, мы бы всё равно умерли от голода, а какая у тебя отговорка, а, благородная охотница? - даже в таком положении, глядя в лицо своему палачу, Кира не растеряла безбашенной храбрости. - Только он всё равно не оценит, как бы ты ни облизывала его имя и лапы, но ты попробуй, убей меня, вдруг он посмотрит на тебя другими глазами? - от неё не скрылось поведение Овсяницы в сторону Жёлудя, а Кира была достаточно опытна в межличностных делах, чтобы прочитать такие полутона поверхностно. То ли несчастная любовь, то ли рассорившаяся пара - неважно, главное видеть, что Овсянице не безразличен Фундучок. Пусть она будет достаточно злой, чтобы избавить её от унизительного проигрыша и смерти от лап взбешённого Куно, делавшего на неё такую большую ставку, а она подвела его, впервые в жизни подвела хоть дурака, а своего дурака, почти родного...