→ поваленное дерево

[indent]Маку остаётся лишь надеяться, что звёздные предки никогда не укажут ему на Синичку, которая казалась столь реактивной, что вряд ли целитель мог представить её своею ученицей не в кошмаре. Остаётся только лишь мечтать о том, чтобы к моменту, когда кошечка станет воительницей, она не обросла ранами и не утеряла крепкого духа, но стала хоть немного спокойнее, степеннее. Отчего-то кажется, что даже в детской, если кошке доведётся там побывать, она вырвется через пару лун. Ох. Забавно, но Маку не приходит в голову как раз сейчас нарушать покой предводителя, не тянется душа разговаривать с ним. Да и о чём? Целитель верит в предводителя, а у того и так хватает давления в виде Веретеницы. Поэтому нет ничего страшного в том, если кот выберет погожий денёк, когда все отстанут хоть на немного от Затмения Звёзд, и тогда Мак с чистой (нет) совестью смог бы лишить кота покоя.

[indent]На самом деле целитель не знает, о чём будет разговаривать. Он формулирует призрачный диалог, когда тянется к своей палатке, принимает у сестры травы. Кивает ей, погружается во мрак пещеры, чтобы среди знакомых трав учуять запах ученицы. Кот усмехается в усы, опускает травы у входа. Глаза быстро привыкают к сумраку, целитель закрывает собою проход, шагает к кошке, мажет усталым строгим взором.

[indent]— Синичка, — тоном, не сулящего ничего хорошего, мяучит, изгибая хвост. Моргает, осматривая с сожалением рассыпанный свёрток и маковые зёрна. — Веретеница сказала, чтобы ты разобралась с подстилками, а не устраивала мне беспорядок. Ты не могла бы, — цедит сквозь зубы, смотрит ровно в глаза кошке, чтобы та поняла, насколько сильно он сердится. Одно событие… И оно уже по-своему раздражает, — делать своё дело правильно? Ты бы прежде научилась вовремя уходить, прежде чем творить такое в палатке, — выдыхает, мрачно смотря на серогривую. Всматривается строго, внимательно, ища иъян, то, что могло бы не устроить. — Перестели здесь подстилки и иди к Веретенице. Расскажи, что ты испортила мои припасы, — выдыхает сухо, направляясь мимо ученицы, чтобы начать собирать рассыпанные зёрна.

[indent]Мак лишь вздыхает шумно, вмиг старея от попыток Синички защититься и спихнуть вину на кого-то иного. Тёмный кот цокает, прикрывает глаза, на долю мгновений представляя, как оно всё происходит случайно. И картинка не строится, не соединяется воедино, ведь это кажется, ощущается до непозволительного невозможным. Мак слишком щепетилен, слишком много внимания уделяет травам, чтобы предполагать, что свёрток мог так просто рассыпаться.

[indent]«Только если знак или любопытный нос ученицы».

[indent]Целитель криво улыбается в ответ на мучения кошечки, смотрит испытывающе – она соберётся с духом, признает вину или же попросту упрыгает в отрицание? Но всё равно кошечка поступает по-своему, словно вихрь она рычит, собирает торопливо иголки.

[indent]— П-подожди? — удивлённо выдыхает кот, видя, что травмирующие иголки серогривая намеревается забрать с собою. Пятнистый недовольно хмурится, желая повторить просьбу перестелить подстилки по-нормальному, но ученица уже выбегает из палатки, унося с собою иголки. Целитель вздыхает, прилизывает тёмную лапу и закатывает глаза, в этот миг полностью разделяя негодование Веретеницы касаемо своей ученицы. Кот хмурит брови, опуская взгляд на рассыпанные семена. Собирает осторожно и тщательно, понимая, что некоторые безвозвратно истоптаны. Хвостом отсоединяет их к небольшой кучке мусора, которую Синичка не убрала. Целитель заворачивает свёрток обратно, укладывает на место, гадая, сколько ему потребуется сил на то, чтобы однажды попросить Синичку больше никогда не заходить к нему убирать подстилки.

[indent]«Да уж, я в её возрасте был совсем другим и не позволял себе так просто убегать прочь и вести себя… Кажется, словно у неё на душе что-то не так, что вынуждает вот так снова и снова себя вести странно».

[indent]Слыша призыв предводителя, кот встряхивается и направляется к выходу из лагеря, чувствуя, как невольно всё тело разгорается непреодолимым чувством усталости и странным недовольством. Разговор по-своему вымотал и придал сил, но едва ли это служит причиной чувства, что юный старательный ученик действительно не помешал бы Маку. Целитель облизывает губы и выбирается на главную поляну, ища взором глашатаю. Вряд ли Синичка передаст ей его слова, и потому это следует сделать лично.

→главная поляна

----> главная поляна
- Хорошего кота должно быть много, - весело замурлыкал Шмель, купаясь в приветствии. - Вот потеплеет,  дичь выйдет - объедимся. Представляешь, я уже сегодня змееныша видел, - кот закружил по палатке целителя, ожиыленно болтая и одними молитвами Мака не снося все, что можно и нельзя, на своем пути: - он умудрился в корнях застрять! Пришлось спасать, - засмеялся кот, а затем, округлив глаза, быстро попытался скрыть свою слабину. - Нет, не потому что мне его было жалко. Просто, ты всегда говорил - надо быть рассчетливым и думать о будущем.  Вон травы запасаешь, - Шмель растерянно оглянулся. - А я...вот... В общем, что проку с дичи размером с лапу, - кот для наглядности вытянул свою огромную лапищу, растопырив пальцы и выпустив когти: - если можно подождать, когда она вырастит, к примеру, размером с тебя?
Шмель заинтересованно взглянул на Мака, словно на его месте уже и впрямь восседала огромная кобра. И тут он впервые внимательно рассмотрел друга.
- Мак! - удивлённо хохотнул Шмель. -   Тебе бы самому неплохо почаще прогуливаться, дружище. Посмотри: уже весь пылью припал в своей каморке!
Шмель двинулся к Маку и принялся смахивать пушистым хвостом с него пыль. Да так энергично, что будь на месте Мака какой другой кот, менее устойчивый и привычный к выходкам рыжего повесы, Шмель бы мигом свалил беднягу с лап.
- Вот так! - удовлетворенно выдохнул тёзка милых насекомых и отступил на шаг, чтобы полюбоваться проделанной работой.
Мак, бесспорно, был чище. Однако его шерсть теперь беспорядочно топорщилась во всех направления, будто кот стал жертвой модного извращения.
- Красота! - победоносно заключил Шмель и несколько раз лизнул Мака между ушей. - Я уже начал побаиваться, что однажды найду нашего Маковушку новым экземпляром собственных запасов, - кот посмотрел на аккуратные кучки трав. - Колючки мне в хвост, если я помню их название.
Шмель круто развернулся, чем нанёс огромную угрозу порядку палатки, и уставился на травы, всерьёз представляя сидящего там, аки сухая былинка, Мака.

Шмель пропустил мимо ушей просьбу целителя и радостно засмеялся с шуток друга.
- А вот я бы ничуть не удивился. Всё в жизни бывает. Всё-всё, - проникновенно заявил кот.
Шмель с детства верил в чудо и в то, что жизнь полна возможностей, даже таких сомнительных, как встретить жабу размером с ель.
- А вообще, я, по-моему, даже когда-то слышал, что в мире живут и гигантские змеи, и гигантские ящерицы. А на них охотятся гигантские коты с гигантскими зубами. Представь, у них клыки...ну, размером с тебя! - весело добавил Шмель, очевидно, решив использовать друга в качестве главного мерила.
Рыжий воитель,  будучи болтливым и любознательным, обладал самыми разными знаниями из не очень надёжных источников. К тому же любил фантазировать и часто путал факты.
- Может, и наши жабы тоже могли бы вырасти с ель. Просто мы им не даём: ловим молодыми, - задумчиво, но не без гордости предположил кот. - Может, они, как гусеницы, не умирают, а залазят в какой-нибудь кокон, а потом выростают большие-пребольшие, - пустился в россказни воитель, достойные старого сказочника.
При упоминании колючек Шмель поднапрягся и внимательно навис над свитком, на всякий случай поджав хвост. Хоть Мак много рассказывал ему о травах и Шмель часто наблюдал целителя за работой, он не особо старался выучить их. Его кандидатура в целительской деятельности ограничилась наработанным умением узнавать некоторые растения,  а именно поганку, чемерицу, мухомор, баранец и мак, в любом виде. Первые Мак прежде всего заставил выучить Шмеля из соображений безопасности. Легкомысленный воитель имел неискоренимую привычку пытаться попробовать все на вкус. Особенно красивые мухоморы. Тщательно изучить и запомнить мак было инициативой самого Шмеля - в дань другу и просто из интереса. Это были, конечно, нужные, но довольно бесполезные знаний в случае, если бы Шмелю потребовалось самому кого-то,  включая себя, вылечить. Но Шмелю не требовалось. Его друг - лучший целитель всех племён и времен. И Шмель не видел смысла утруждать себя тем, чем однажды уже утруждал себя его друг и в чем этот друг преуспел. Так, вклад Шмеля в целительское дело ограничивался готовностью дотащить любого нуждающегося, нередко именно себя, в палатку целителя и предоставить в умелые лапы друга.
И послушать лекции Мака о травах кот любил. Он лелеял те мгновения, когда глаза друга, Мака, вспыхивали пламенем вдохновения и страсти к своему ремеслу, свойственный лишь настоящим мастерам, нашедшим свою стезю. В те моменты зрелище преображения, подобно восходу солнца, завораживало: горячая уверенность отражалась во взгляде, а голос наполнялся невидимой прежде силой, говоря из глубин самой Вселенной. Тогда Мак становился для Шмеля воплощением непоколебимой мощи. Непобедимым. Всесильным.
Ни один воин, сколь бы яростно его дыхание, словно ветер, ни терзало бы мир, не сравнится с созидательной силой Мака. Ветер ломает, гнёт, сечёт и режет, а Мак – возрождает и исцеляет. Ни один глашатай, сколь бы мудро его слово, подобное снежному покрывалу, ни укутывало бы душу, не сравнится с ним. Снег успокаивает, притупляет, усыпляет, а Мак – пробуждает к жизни. Ни один предводитель, сколь бы властно его влияние, словно морской вал, ни возносило бы и ни низвергало, не сравнится с ним. Вал несет разрушение, укрощение, а Мак – очищение, гармонию через созидание.
Сила Мака – это не грубая сила, рожденная в битвах, не успокаивающая мудрость, уводящая в забвение, не власть, основанная на подчинении. Это сила иная, сила, равная силе звезд, силе самой жизни, сила творца, преобразующего хаос в порядок, болезнь в здоровье, отчаяние в надежду. Это сила созидания, что лежит в основе всего сущего. Истинная сила. Сила звезд. Сила Вселенной.
- Чабрец?

Шмель безропотно принял скептицизм друга, оставив тому должность более серьёзного и...взрослого? Сам же он продолжит верить и в то, что видит, и то, что не видит, что видел и в то, что ещё предстоит увидеть. Вселенная большая, и в ней есть место для многого.
Шмель весело дёрнул усами при мысли, что когда-нибудь какое-то невиданное великолепное чудо может случится и с ними, в племени Теней. А, впрочем, необязательно в племени, лишь бы только для них, для Мака. Шмель всегда хотел сделать жизнь целителя радостнее, ярче.
Шмель выслушал рассказ о "чабреце", некстати оказавшимся миртом.
-  Ну-ну, обещать такое я не могу. Но буду стараться не посязать на твои запасы лишний раз, - Шмель улыбнулся, зная сколько труда стоит каждая готовая лекарственная травинка и искренне не желая тратить целительские ресурсы.
- Плохого предчувствия?
У Шмеля никогда не было плохого предчувствия. Все экстрасенсорские способности, которыми только мог обладать легкомысленный, жизнерадостный весельчак, были настроены исключительно на волну оптимизма. Поэтому даже если судьба-сострадалица когда и пыталась послать знаки коту о чем-то малоприятнее вкусного обеда или веселой встречи,  баловень напрочь игнорировал намеки.
После требования выдать хвост неприятное предчувствия у Шмеля все же возникло. Перспектива иглоукалывания консервативного в отношении собственной шубки Шмеля не прельстила. Но лишь только горе-травник заметил задумчивость друга, надежда избежать страшной участи засияла, и кот ухватился за возможность отвлечься от опасной темы.
- Плохие предчувствия надо выгонять. Из головы. Хорошей охотой, свежим воздухом и сытным ужином, - хохотнул Шмель.
Он проследил за взглядом Мака: выход из целительской, лагерь. Ужасный зверь неожиданно не выскочил на них, тучи не сгрудились в небесном гневе. Даже мало-мальски приличный ворон зловеще не каркнул. Ничего, предвещающего беды, Шмель не увидал и переживать не спешил. Однако тревожность друга заметил. Не желая получить колючки, Шмель тем не менее аккуратно обернул хвост вокруг Мака.
- Выкладывай. Что терзает твою душу, мой юный друг? - полушутливо поинтересовался Шмель.
Ещё много лун назад он обращался так к  Маковушке на правах старшего и просто потому, что считал негоже милым котятам ходить с грустными мордашками.

- Да я и так знаю, что ты параноик. С повышенным чувством ответственности, склонностью к самопожертвованию, потребностью спасти всё и вся и сопутствующие этому благородному порыву тревоги и беспокойства, галькой мнущие мягкие лепестки твоей маковой души, - Шмель игриво улыбнулся. - И мышка на куче - твоя звезданутость! - смеясь, вспомнил кот о Звёздном племени. - Опять наши предки нарушили сладкий сон своими жутким пророчествами и тайнами? Или, может, Затмение Звёзд, не дожидаясь своей очереди в звездных рядах, решил потревожить тебя вживую? Или твой ученик? Ты ведь уже нашёл его? Не хочу раздражать твою паранойю, но я очень предчувствую встречу с твоим учеником! - подмигнул Шмель, давно сгоравший от нетерпения познакомиться с новым учеником целителя. - Надеюсь, он тебя расшевелит. Эх, молодая кровь! 
Шмель мечтательно закатил глаза, будто сам ещё вчера не катался на скользком склоне, как котёнок.
Первой мыслью, касающейся гигантских жаб, для бойкого воителя была мысль о подвиге. Он не задумывался ни о возможных жертвах, ни об опасности, а потому лишь бросил удивлённый взгляд на Мака.
- Ладно. Хоть ты и параноик, но бережешь все наши шкуры. А я намерен беречь твою. Даже если просто от пыли.
Шмель улыбнулся. Холодность и отстранённость никогда его не пугали. А может, кот их просто не замечал. Во всяком случае, на личности не переносил и близко к сердцу не принимал. Ни мало не смутившись, он весело подхватил колкость.
- Заделаться в пациенты? Это угроза? - Шмель лукаво прищурил глаза. - Не-а, от меня так просто не избавиться. Даже, если мой любимый параноик начнёт шпиговать меня колючками.
Шмель был преданным другом, поэтому твёрдо вознамерился помочь другу.
Шмель не был мозгоправом, поэтому методика помощи была сомнительна.
- Ну? - вызывающе поинтересовался кот. - Хочешь прогнать меня?
Озорник присел на передние лапы, прогнув спину и высоко взмахнув хвостом. Картину испортил хвост неловко, зацепившийся за ветку. Шмель, не теряя морды, попытался незаметно высвободить его. Хруст. Ветка влюбленно повисла на хвосте уже вне зарослей. Шмель продолжил уверенно смотреть в глаза Маку, надеясь, что тот не заметит. Хвост несколько раз взвился. И его незапланированная поклонница наконец отправилась в полет.
Шмель запрыгал с лапы на лапу.
- Готов принять бой! Мрр!
Кот метнулся в сторону.
- Посмотрим, из чего сделаны наши целители! Надеюсь, ты ещё не все боевые навыки растратил, - плутовато подстрекал он. - Мр?
Шмель начал обходить Мака по кругу, потешно корчась и припадая к земле. При этом, казалось, отдельные части кота совершенно между собой не согласовывались. И дело не только в стоящих вертикально в противоположных направлениях ушах. В глазах навыкате заселились бесы, ибо по-другому объяснить расширенный зрачок правого и суженный левого решительно невозможно. Передняя лапа колотила землю на зависть гладиаторскому быку. Хвост взметал пыль в лучших жанрах мультипликации. Тело извивалось похлеще, чем у попавшей в сети, где-нибудь на романтичном востоке, мухи.  Издаваемые звуки не поддавались определению и колебаться в диапазоне вопля сурка и песни белухи.
- Боевой танец, - упредительно пояснил Шмель, испугавшись, кабы Мак не начал бросаться в него травами от эпилептических припадков.
- Я уступаю тебе преимущество нападения,  но будешь мешкать... - кот оглянулся в поисках лучшего способа раззадорить Мака. - Свой драгоценный порядок ты точно не захочешь терять, - Шмель ухмыльнулся.
Угроза была вполне справедлива. Нападение беспутного друга на целителя самому целителю вряд-ли бы навредило. А вот целительской...

Отредактировано Шмель (27.03.2025 08:53:55)

Овраг------->

Она приблизилась к лагерю ровно в тот момент, когда отряд во главе с Затмением Звезд его покинул. Серебролистая затаилась за одним из деревьев и дождалась полного растворения котов в направлении Хвойной Чащи. Как только горизонт оказался чист, кошка подобрала свою добычу и осторожно мелькнула в кусты ежевики. В лагере осталось не так много котов, в основной его массе были снующие без дела оруженосцы. Серебролистая закатила глаза и вздохнула, после чего подошла к куче с дичью. Признаться честно, размер кучки её привел в нарастающее недовольство.
"Столько оруженосцев, а толку от них как от одного. Либо безответственность наставников - это заразная болезнь, " - она недовольно хмыкнула и повела носом. Так хотелось забрать одного из этих жирных дроздов себе на ужин, но до заката она не могла об этом даже мечтать. Натянув на себя привычную маску милой и добродушной соплеменницы, Серебролистая попыталась как можно быстрее пересечь расстояние от "кучи" с дичью до палатки целителя. Перспектива поведать Маку о своем неудачном пилотаже вниз с дерева её тоже не сильно прельщала, но перед пятнистым котом она хотя бы могла не кривить рожей.

-Ма-а-ак... - заунывнейшим голосом протянула пестрошерстая, заглядывая в целительскую в слабой надежде на то, что кот будет один. Надежда померкла сиюминутно. Кошка уже нервно натягивала улыбку назад, когда обратила внимание на позы, в которых застыли закадычные друзья. - А мне казалось, целителям нельзя иметь пару. Хотя не переживайте, мне до этого никакого дела нет. Я только возьму то, что мне нужно, а потом оставлю вас наедине.
С этими словами воительница бесцеремонно прошла к залежам трав, на ходу не забыв подразнить бедного целителя, задевая его морду хвостом. Но кто говорил, что будет легко: пятнистый кот встал у нее на пути. Улыбка по присутствию Шмеля перевоплощалась в напряженный оскал. Целитель был упрямым, но и Серебролистая отступать была не намерена. Вытянув шею, чтобы заглянуть за спину неугомонного кота, она быстро обвела взглядом разложенные ингредиенты, упорно пытаясь вспомнить, какой из них Мак использовал каждый раз при её "царапинах". На всякий случай краем глаза кошка искала и маковые зерна. Мало ли что. Однако в привычном месте Серебролистая их не заметила. Негодование начало нарастать.
-Эй, Мак, - прерывисто было начала воительница, однако вовремя опомнилась и смягчилась, вспоминая, что в палатке был еще и вездесущий Шмель. - кхм, ты опять что ли уже все переложил? Раньше все располагалось иначе, или я только проснулась?

Отредактировано Серебролистая (13.04.2025 02:07:10)

[indent]Мак лишь посмеивается в ответ на слова друга. И мявкает сдержанно, тихо, когда его хватают за хвост, тянут. Нет уж, целитель совершенно против того, чтоб их слышали! Но Шмель непреклонен – прыгает на друга, валит на землю, давит горячей тушей, яростно лижет загривок, вызывает мурашки и недовольный мявк – некомфортно быть зажатым вот так!

[indent]— Самая что ни на есть настоящая подстилка! — полураздражённо отвечает, хмурится, бацает хвостом по полу. Распушается короткой шерстью, тихо ворчит бессвязное, искренне надеясь, что совершенно точно никто не увидит их вот так.  Конечно, Мак понимает, что преувеличивает, что он стар, но всё же…  Ладно, слова Шмеля ему было слышать в очередной раз приятно.  Целитель и правда представил ту самую ель, усмехнулся. Даже перестал тихо порыкивать. Наконец воитель отлипает от друга и катится кубарем по палатке. Мак поднимается, неодобрительно смотрит на друга, хмурит брови. Да уж, после Шмеля нужно приглашать оруженосцев всё это убирать… хорошо, что они не видят, что тут происходит на самом деле и кто разносит весь мусор. Это всё Шмель.

[indent]Что же, тишиной кот тоже не отличился, а потому Мак в ужасе бросился затыкать лапами пасть друга, ибо того стало слышно и вне целительской.

[indent]— Да понял я! — шипит, когда тот утыкается носом в нос. Фыркает и отшатывается, мотая головой – не хотелось вот так столкнуться. А Шмель всё нагнетал хорошие настроения, опалил дыханием да толкнул проникновенную речь. Мак вдохнул запах друга, прикрыл глаза, не зная, что выбрать – разозлиться от толь явного нарушения личных границ или порадоваться, что друг всё ещё тут и всячески старается подбодрить? Кот выбирает оба варианта, и, не успев приготовить особую едкую, но похвальную речь для кота, замечает гостью в целительской.

[indent]Шмель тут же бросается навстречу кошке, сразу трётся рядом. Мак раздражённо ведёт ухом, вглядываясь в глаза Серебролистой. Он смотрит, как та пытается углядеть травы, преграждает путь, истолковав желание пройти вглубь пещеры к тому, что трогать нельзя. Целитель выпрямляется и строго смотрит на воительницу.

[indent]— А зачем тебе? Ложись на подстилку, я подготовлю травы, незачем что-то брать без спросу. Ты же знаешь, что травами занимается целитель, — смягчается кот, переводя взгляд на Шмеля, чтобы тот как-то подсобил с тем, чтобы помочь зафиксировать воительницу в лежачем положении. — Рассказывай, что случилось? — и неодобрительно смотрит на Шмеля, мысленно припоминая ему последние фразы.

Шмель за луны дружбы с целителем научился более-менее не мешать тому хотя бы во время непосредственной работы. И памятуя, что не все бывают рады общению или компании в моменты лечения, решил не испытывать удачу.
Покидать целительскую он, впрочем, тоже не собирался. Ретировавшись подальше от реставрационных работ кот принялся за уборку. Шмель ничего не имел против самостоятельно вычистить подстилки, сместить пыль или сгрести кучки трав в порядок. Он ничего не имел против уборки в целом и с энтузиазмом убирал в те редкие случаи, когда мысль о порядке удосуживалась посетить его мозг.
- Бывает-бывает, - с готовностью поддакнул жертва синдрома собеседника. - Лазить - это вам не моховые шарики крутить!
Шурх.
Какие-то листья из коллекции снадобий, имевшие несчастье лежать на пути новоиспеченного "горничного", пасьянсом разложились по земле. Шмель был опытный в этих делах. Он знал, что оборачиваться, суетиться и уж тем более ойкать противопоказано.
Может, никто и не заметил. А лишний раз проверять - только увеличить шансы навлечь гнев целителя.
- Деревья - такие подлые штуки! - невозмутимо продолжил тарахтеть кот. - Вверх ещё залезешь, а назад ходу нет. Вот было бы у них два ствола - другое дело. А с одного что проку?
Чем именно помог бы Шмелю второй ствол - неизвестно. Но бедлам был ликвидирован - санитару любо глянуть.
Шмель любовно прихлопнул стопку листьев лапой.
- А я ведь и сам не раз падал! Честное слово! То сук обломится. То кора рыхлая попадётся. Просто ужас! Однажды вообще дерево завалил! Небольшое, конечно. Так, кота три в стволе! Дряхлое, видно, было. Старое. Да и ворона, за которой я гнался была упитанная. Каркнула во все воронье горло. Ветка - хрясь! Я - бух! - все энергичнее рассказывал кот, подкрепляя вопли жестикуляцией. - Ворона ввысь - пурх! Дерево вниз вжух! Точно она завалила. Вот же тяжелокрылая!
Если бы не натура рыжего прохвоста, слова можно было принять за откровенный сарказм. Но со Шмелём вполне реально могли случится и более баснословные приключения. Да и в механике воитель был не силен и обьяснить, как именно уменьшение веса привело к увеличению силы тяжести, соответственно не мог. А может и мог. Фантазией уж точно не был обделен.
- Эх, знать бы, где упасть! Мха бы подстелил..
Кот продолжил болтать, весёлым мурлыканьем вливаясь в звуковой фон целительской.
О сердечных терзаниях Серебролистой Шмель не догадывался. Как и о воспоминаниях, распаляемых огнём его шубы.
Он помнил историю кошки, но не подозревал о её глубине. Шмель искренне переживал из-за убийства. Однако едва ли догадывался, что в трагедии кроется и другая боль - боль предательства.
Кот не умел влюбляться.  Он умел любить.
Шмель не знал, что такое безответная любовь. Кто ждёт ответа от чувства по существу своему  спонтанного, дарованного свыше? Любовь не может быть безответной, ибо сама ее суть – в бескорыстном дарении. Её природа – не в вопросе, а в утверждении. Она просто есть. Как истина, не требующая подтверждения, не теряющая своего смысла от того верят в неё или нет. Должно быть, любовь и есть истина. 
Любовь не просит, не требует, не ждет. Она существует, сама по себе, полноценная и совершенная, не требующая ни подкрепления, ни воплощения. В этом её неиссякаемость, в этом её непостижимая красота.

Отредактировано Шмель (07.04.2025 19:53:25)

- Да нечего, толком, рассказывать. Пока охотилась, меня будто специально преследовал надоедливый ворон. После того, как он своим очередным криком спугнул уже третью мышь, которую я хотела поймать, моё озеро терпения переполнилось, - на ходу со скучающим видом сочиняла Серебролистая. В частности, это была даже полуправда, ведь ворон в действительности был. И вел он себя странно. Правда, мешал он скорее тому действу, которому бы помешал кто-либо угодно из соплеменников. В конце концов даже её любимая подруга не поддерживала странное хобби Серебролистой по отслеживанию опасных зверей в лесу в одиночку. - На ветку-то я забралась, но этот попугай тем временем уже скрылся в вышине. Когда спрыгнула, по дороге зацепилась за торчащий сук. Вот и вся история.

Пока Мак копался со своими травушками-муравушками, пестрошерстая с некоторым скептицизмом слушала очередную байку Шмеля. Слова рыжего увальня не несли под собой ни коготка верной информации. Порой после подобных сказочек ей казалось, что целитель возится с еще наивным мелким оруженосцем, однако кот был гораздо старше её самой. Заметив, что за разговором Шмель смел часть целительского инвентаря, сумрачная воительница даже удовлетворенно хмыкнула.
" Очень интересно. Мне он даже пройти к своим сокровищам не дал, в то время как этот болтун может творить здесь что угодно, " - от веселой мысли кошка слегка повиляла хвостом, потом вновь посерьезнела, услышав упреки Мака по части грозовых котов. Сначала Серебролистая слушала спокойно, но под конец не выдержала.

- К твоему сведению, - она резко приподнялась и приблизилась к целителю с не самым добрым огнем в глубине изумрудных глаз. - ящерицы не слишком жалуют сезон Голых Деревьев, - эти слова сумрачная охотница чуть ли не процедила сквозь зубы. Однако увидев перед собой сконфузившееся выражение, кошка вздохнула и вернулась на место. Режим "неиссякаемого терпения" дал сбой. - Прошу прощения.
Бесспорно, хотелось добавить еще пару ласковых ответных упреков в адрес пятнистого кота, но пришлось прикусить свое самомнение за хвост. Впрочем, что она ожидала от всезнайки-целителя. Ах, да, она ожидала насмешек, но уж не обвинение в глупости.

- По поводу грозокошек смею с тобой не согласиться. Древолазание - полезный навык, причем не только в охоте, но и по части стратегических построений. В частоте случаев, это слепая зона для котов и кошек. В конце концов не зря даже взрослые коты остерегаются хищных птиц, - она заглянула сосредоточенным взглядом в глаза пятнистого кота. Кому, как не ему, знать последствия нападения острых птичьих когтей.
После этих слов Серебролистая тяжело вздохнула, положила уставшую голову себе на передние лапы, а раненую заднюю вытянула в направлении целителя. Больше она спорить была не намерена.

Отредактировано Серебролистая (13.04.2025 00:59:17)

[indent]— Если он преследовал тебя, то почему он ещё не в нашей куче с дичью? — холодно произносит кот, желая просто спросить что-то полушутливое, но занятие делом окрасило его тон в недовольство и неприязненность. Благо, что Мак мог надеяться, что все в племени уже привыкли к тому, что его эмоции порою жили своей жизнью и уж точно не всегда являлись отражением его чувств. — Хотелось бы, чтобы воители Теней больше охотились, а не лазали по деревьям, — вздыхает целитель, с неудовольствием косясь на Серебролистую – она уж точно должна понимать, что такие способы охоты ведут к травмам и к лишнему использованию трав, что было очень и очень некстати. Маку только лишь и оставалось что тихо ворчать и сопеть, но всё же мягко улыбнуться воительнице. — Что случилось, то случилось. Просто береги себя, ладно? Я не хотел бы, чтобы нам пришлось вытаскивать тебя с одной из елей, — вздыхает мягко, надеясь, что его голос звучит не слишком уж обвинительно и неприятно.

[indent]Серебролистая приподнимается и сокращает расстояние до мышиного усика или даже меньше. Смотрит злобно и раздражённо – Мак уже знает эту черту, поэтому лишь дарит ответный холодный терпеливый взгляд.

[indent]— В таком случае, ты можешь поймать что-нибудь ещё на земле, — отзывается спокойно, надеясь, что кошка отстранится и перестанет мучить своим дыханием. Она ложится и извиняется. И Мак садится рядом, мягко поглаживая по плечу в прощении. Запланированные прикосновения ему терпимы. — Ничего. Я сам тот ещё советчик, — примирительно сухо отзывается, кривовато улыбаясь. Но искренне.

[indent]Он занимается раненой лапой. Вылизывает грязь, накладывает пережёванную кашицу. Обматывает паутиной, после того как ему пришлось отойти и за нею. Заодно смеряет Шмеля внимательным взглядом – надеется, что тот не успел ничего натворить такого, за что им всем было бы стыдно.

[indent]— Да-да, вы ещё в реку заберитесь, говоря, что это полезный навык, ведь что же нам есть, как не рыбу? Она же такая вкусная, костлявая, прямо мечта любого Теневого кота! — весело и по-доброму ворчит Мак, обвязывая лапу воительницы. — Не туго? — спрашивает мягко, надеясь, что та действительно не в обиде за то, что он вот так высказывает своё мнение. Кивает Шмелю, легко попавшись на его историю: — так и быть. Но я бы не хотел, чтобы мы забывали наши корни – болота кормят. Ночь наша подруга. Белки, птицы, крысы – неплохой улов в наши голодные времена. Не забывайте об истоках и чтите предков. Чтобы однажды не стать тем самым воителем, о ком какой-нибудь Шмель стал бы слагать легенды. Серебролистая, болит? Если нет, то я думаю, что если ты не будешь хромать, я мог бы тебя отпустить уже сейчас...

Шмель круглыми, теплыми, как два блина, глазами смиренно посмотрел на Мака. Вокруг царил полный порядок. Возможно, эскулапский конфидент даже угадал некоторые места, в которых должны лежать те или иные травы.

Шмель проследил взглядом выскочившую Серебролистую и повернулся к Маку.
- Неплохо ты её на лапы поднял - вон как побежала! Летяга-охотница! Вот все-таки нельзя нам без тебя, Мак. И правда - на тебе все племя держится.
Кот подошёл и потерся щекой о морду друга.

- Знаешь, вроде бы, хочется,  чтобы молодой голос уже зазвучал в этих стенах. И помощь тебе, и отрада.  А все-таки лучшего целителя для меня не было и не будет. Я счастлив, что ты есть, моё желтоглазое чудо!
Шмель хохотнул и ещё раз для закрепления лизнул Мака в ухо.
- А насчёт тревог... Не знаю, что именно плохого может случится. Предчувствовать и узнавать я оставляю тебе. Себя же отдаю для противодействия и борьбы со всем, чем потребуется. Помни, я всегда на твоей стороне. А значит, наша сторона уже в два раза тяжелее.

Шмель привалился тёплым боком к Маку и сполз на землю.

Отредактировано Шмель (13.04.2025 17:15:58)

Главная Поляна ------>

Темнота пещеры встречает роженицу на удивление приятным теплом. Всяко приятнее, а любом случае, чем исходящий от самой Паучихи жар напряжения, так что белой без пяти минут королеве в целом было довольно комфортно. Ну, настолько комфортно, насколько ей позволяло ее текущее положение, само собой.

Лишь стоило ей и Затмению Звёзд зайти в палатку, как очередной спазм скрутил подругу предводителя, заставив ее стиснуть до боли зубы и остановиться, мелко дрожа. Они становились все сильнее, держаться было с каждой прошедшей минутой все сложнее и сложнее. Ласка скользнула мимо них, силясь все подготовить, придирчиво осматривая свои запасы. Темно-голубой взор поднялся, встречаясь с чистым голубым друга. Паучиха улыбалась, хотя улыбка вышла натянутой. Они волновались, да, но, подумать только - их малыши уже почти тут! Ради того, чтобы их увидеть, белая воительница готова была вытерпеть что угодно. Даже такую нарастающую тянущую боль. Тем более, когда Затмение Звёзд был рядом. Они через многое прошли вместе - через боль, через ненависть, через отрешение, через горе. И через это пройдут тоже, станут еще сильнее как пара, чем прежде.

Тем временем сестра предводителя велела роженице лечь в указанное место, однако в голосе ее не чувствовалось стали - немного сбило пушистую кошку с толку. Но противиться словам имеющей целительский опыт кошки и не думала - кивнула, легла так, как нужно, не пикнув, даже когда было больно. Все-таки стойкости ее всегда учили. Но Звёзды, как было тяжело!

Последние указания были отданы, остальное было на Паучихе. Глубокий вдох. Выдох. Спазм. Белая воительница скривилась, когда хотелось кричать. Языком пыталась поймать воздух - действительно было трудно дышать. Но даже когда сил не оставалось, она тужилась. Она чувствовала их, чувствовала первенца, грозящегося выйти наружу. И решимость ему помочь лишь подстегнула кошку бороться дальше - ради будущего этих крошек...

Снова посмотрела на Затмение Звёзд, ища поддержки и находя. С ним было не так страшно. Может быть, даже не так больно. Это и его детки тоже, будущее их рода. Они оба так давно об этом всем мечтали, подгадывали время, планировали. И ждали. Ждали-ждали-ждали, мучительно ждали у озера погоды, которая все не насиупала! До этого момента... и этот момеет разделить с любимым она была счастлива...

Казалось, прошла огромная, болезненная вечность, прежде чем на свет, наконец, после долгого и мучительного ожидания, пришел первый комочек. Паучиха тут де почувствовала резкую, острую боль, пронзившую ее, но, попытавшись игнорировать ее, сквозь брызнувшие слёзы, она тут же принялась прокусывать плёнку, окутывавшую малыша, а затем - яростно вылизывать его, силясь дать котенку воздух.

Отчаянно при том всем, опьяненная счастьем, не замечая, что красного вокруг стало как-то слишком много...

Резкий, громкий писк перворождённого, полностью белоснежного малыша огласил, возможно, всю округу, возвещая всех - он родился. И он был живее всех самых живых. "Воистину, он уже настоящий маленький воин - вон какой горластый!"

Паучиха не могла нарадоваться на, как оказалось, маленького котика, ее сыночка, пока настойчиво толкала его носиком в сторону своего живота, дабы тот смог, наконец, подкрепиться в первый раз. А пока братья и сёстры его продолжали свой нелегкий путь, и белая королева помогала им его пройти, как могла. Вот только та острая боль, что сопроводила рождение малыша... она никуда не делась. Более того, как только пелена эйфории немножко спала, она лишь усилилась, и лишь колоссальным усилием воли пушистая кошка заставила себя не согнуться пополам от нее - надо продолжать бороться. Наличие кровотечения серьезно настораживало, но по первости кошка решила, что это нормально... она перевела взгляд на Затмение Звёзд, затем на Ласку... нормально ли?

Тем временем она содрогнулась от очередной схватки, понимая нутром, что второй котёнок на подходе... ему лишь нужно помочь, подтолкнуть его. Осознавая это, Паучиха принялась тужиться, шипя от боли, но пока держась изо всех сил, чтобы не сорваться на крик. Время шло катастрофически медленно... или так только казалось самой роженице? Становилось только больнее, слезы текли из глаз ручьем, но кроме кряхтения звуков кошка не издавала. Надолго ли ее так хватит?

Второй комочек плюхнулся на землю рядышком - Паучиха принялась и за него. Чуть более грязного белого цвета, маленькая девочка - пятнышко на носу ее было похоже на то, что описывал ей Затмение Звёзд, когда говорил о своем детстве. Может, и у нее потом оно расплывется так же красиво, как и у него? А может и маленьким останется - так и так она обещала быть красавицей. Но что было неприятно и настораживало - кровотечение усилилось, достигая уже тех масштабов, которые белая королева уже не могла игнорировать ни по виду, ни по ощущениям. Она с шумом выдохнула, обратив свой мутно-голубой взгляд на Ласку.

- Что-то не так... - прохрипела она, не скрывая более своего дискомфорта, - помоги, пожалуйста... я не могу...

Эта волна судорог была сильнее предыдущей, настолько, что кошка чуть вскрикнула, тут же стиснув зубы, так и не договорив. Но продолжать не решилась - сестра предводителя и без лишних слов должна все понять. А детки не ждали - детки хотели на волю, хотели дышать, хотели жить. А Паучиха кто была такая, чтобы им в том препятствовать. Но Великое Звёздное Племя, как же тяжело, как же больно, как же хочется кричать им, маленьким ее пищалкам, в унисон.

Третья, тоже малышка. В отличие от братца и сестры, ее мордочка оказалась длиннее, а ушки, обычно сложенные у маленьких котят, у нее оказались немножко растопыренные. Все указывало на то, что эта белоснежная красавица пойдет в отца внешностью. Как и все остальные, она была ее сокровищем... а на нее изнывающая от страшной рези кошка смотрела сквозь помутневший взор, все еще немного, но улыбаясь. Держаться становилось все сложнее, скрывать боль уже не было смысла. Хотелось лишь, чтобы все детки вышли на волю, задышали, закричали, зажили. Она чувствовала - внутри есть еще один малыш.

Последний рывок. Ну же. Пожалуйста, маленький. Тебя уже любят. Вас всех уже очень-очень любят. Только пожалуйста... пускай все это уже закончится...

Силы все покидали Паучиху, крови было много. Красно... красно... везде красно... Лишь взор голубых глаз друга был путеводной для нее звездой.

Плюх! Последний малыш вышел наружу. Конвульсии вскоре прекратились. Белая королева дышала тяжело - уже не находила сил даже вылизать появившегося котика самой, за нее это пришлось делать тем, кто были рядом. Она справилась... или нет?..

Сложно было понять, когда сознание болтается на грани. Хотелось что-то сказать, но из горла лишь хрип рвался. И лишь одна предательская мысль всплывала то и дело в голове - она оказалась недостаточно сильной. Должна была бы, но не справилась должным образом. Но... по крайней мере четыре комочка у нее живота, такие маленькие и хрупкие...

Они будут жить.

И с этой мысли сознание Паучихи поглотила тьма.