— Ты над Морозцем смеяться не вздумай
Поденка фыркает, закатывая глаза.
— Я смеюсь не над Морозцем, а над нашим даже-в-теории невозможным потомством, — рыжая качает головой, думая, как же сложно, наверное, жить тем, кто додумывает за собеседников. Но обижаться на Царапку совершенно нелепо, в конце концов ничего достаточно грубого или глупого он не сказал. Поденка даже умиляется его братской преданности. Это очень мило.

— Заодно и поохотиться можно будет по дороге
Сумрачная легко кивает, поднимаясь на лапы. Все бахвальства Царапки она пропускает мимо ушей - могла бы улыбнуться, но решила, что младший может ее улыбку как-то не так воспринять.
рассчитывать на подачки Двуногих, как то делает Визг
Но уйти мирно им из лагеря не суждено. Поденка хмурит брови, все еще не находясь в раздражении, но вполне закономерно выражая недовольство.
— Лично мне добытое нами мясо очень понравилось. И плевала я, где мы его добыли. Еда есть еда, особенно в сезон голых деревьев. А Визг выполняла патрульное поручение, с которым превосходно справилась. Так что совершенно не понимаю, зачем ты ее упоминаешь сейчас. Чтобы оскорбить? Но  оскорбляешь только наших котят и старейшин, которые сегодня поужинали "подачкой Двуногих", — сумрачная чуть поджимает губы. В ее голосе нет всполохов возмущения или праведного гнева - она старательно сохраняет интонационное спокойствие. Это не замечание, которая старшая делает младшему. Это выражение противоположного мнения.
Поденка всматривается в лицо Царапки, совершенно не желая ссориться с ним. Но и терпеть такие фразы, если они ей не нравятся, ради добрых отношений она не может. Что бы он не имел в виду, прозвучало это плохо.

проблемы на этом не кончаются
пытаешься выделываться перед Подёнкой
Рыжая бы снова закатила глаза, если бы не считала этот жест по отношению к старшим слишком невежливым. И все же она оборачивается на бывшего наставника, смотрит вопросительно и укоризненно, чуть вскинув брови.
— Все в порядке, Ветрогон, — отвечает мягко, но уверенно и настойчиво.
Его забота о ней приятна, но нельзя допускать, чтобы она выходила за границы. А именно это сейчас и происходит. Поденка даже уязвленной себя ощущает. А еще ей очень неловко и неуютно. Чуть позже она обязательно подберет слова, чтобы попросить сурового соплеменника не поступать с ней так. Скорее всего Ветрогон даже не подумал, что заденет своим замечанием вовсе не Царапку.

— Пойдем, Царапка? Не то Морозца мы встретим у входа в лагерь, — предлагает со вздохом, напряженно в лицо младшему поглядывая.
Теперь ей и за собственное замечание несколько неловко. Набросилась, не выбирая слов.. Поденка ощущает свою правоту, разве что тон можно было сделать чуть более мягким.