Начало игры.

Сон стариков хрупок. Несколько раз за ночь Ежовница порывалась встать, раздраженная мучительным бодрствованием, каждый раз останавливая себя, чтобы не разбудить ученицу. И вот, наконец, к утру забылась, провалившись в дрёму так глубоко, что не заметила ни ползущего по щеке тусклого света, ни лёгких шагов проснувшейся Хитроглазки. Глубокий сон выдавали подёргивания усов и конечностей: она была совсем юна и бежала по благоухающей вереском пустоши, оставив живую и здоровую мать далеко позади. Во все стороны волнами разбрызгивались кузнечики, слева с куста золотарника порхнула голубая бабочка. Ежовинка метнулась следом. Длинные лапы дробно топтали по сухой земле, охотно поддавались прыжкам и кульбитам, вот только бабочка была уж слишком изворотлива. Яркое солнце клонилось к закату, бросая тени на холмы и окрашивая их янтарём. Ежовинка – вернее, Ежовница – застыла. Она никак не могла понять, где находится, хотя место казалось очень знакомым. Вокруг не было ни души.

Ежовница оглянулась второй раз и вздрогнула. На неё смотрели круглые и не по-детски мудрые глаза Крольчишки, так похожей на своего отца. Сейчас она, наверное, была бы уже старшей воительницей, если бы тогда осталась жива. Ежовница мгновенно поняла, где находится.
– Здравствуй, Крольчишка, – наверное, целительница не смогла сдержать тоску в своём голосе. Она до сих пор чувствовала вину за то, что всё так обернулось, хотя краем сознания и понимала, что не смогла бы ничего сделать, чтобы вытащить котёнка из слишком цепких когтей смерти. На мгновение она почувствовала себя той, давно утерянной, молодой кошкой, которая с ужасом поняла, что больше от неё ничего не зависит. И впервые за долгие луны не могла подобрать слов. – Я...

— Послушай меня, — строго пискнула Крольчишка, и Ежовница проглотила так и не вырвавшиеся наружу слова. Кошечка была взволнована, и это вернуло целительницу из поглотивший её воспоминаний, заставив собраться. — Ты должна передать Зайцезвёзду, что бесконечно долго бегать от пророчества не получится. Пусть вспомнит, что ему сказали в ночь его посвящения в предводители.
– Бегать? – Ежовница стремительно возвращалась из состояния расчувствовавшейся старухи в своё привычное, она взъерошилась, до глубины души возмущённая тем, что Зайцезвёзд смеет игнорировать знаки – и ещё паче не делиться ими с собственной целительницей. – От пророчества? Я ему побегаю. Где это видано вообще... – ткнувшаяся ей в лапу Крольчишка слегка смягчила сердце целительницы. Она погладила кошечку по голове, продолжая уже более спокойным тоном: – Не переживай, поговорю я с ним. От себя он бежит, а не от пророчества, хвост даю! Но это мы поправим. Не было ещё такой головы, которую нельзя было поставить на место!

— Запомнила? – осведомилась кошечка, снова напоминая Ежовнице, где и с кем она находится.
– Запомнила, – нетерпеливо отозвалась старуха. У неё в самом деле лапы чесались поговорить с Зайцезвездом по душам. Она уже подбирала слова, которые скажет ему, как только отыщет.
– А теперь просыпайся, — мяукнула малышка. В тот же миг вспышка света заставила Ежовницу зажмуриться и наморщить нос.

→ Пещера целителей (номинально) → Главная поляна

Отредактировано Ежовница (06.02.2025 14:12:16)

--> Прямиком с дерева Острова Советов

Зайцезвёзд был везучим котом. Его тело отключилось до того, как грохнулось о землю, пролетев расстояние приличного прыжка, поэтому боли он не почувствовал. Только провалился в темноту - ненадолго. До момента, как открылись настороженные золотистые глаза, которые с пугающей привычностью оглядели окружающий пейзаж. Никаких сомнений, это Звёздное племя. Значит, это опять произошло. Видимо, не стоило так пренебрежительно относиться к своему организму после столь тяжелых потерь, как смерть Ежовницы...

Ежовница!

Он вскочил на длинные лапы, не знающие боли здесь, на мягчайшей траве, одуваемой самым ласковым ветром. Ни усталости, ни тяжести в груди не было, и он был счастлив подскочить к старой (молодой? Или как правильно теперь?) подруге, которая выглядела на те луны, где была на пике своих жизненных возможностей. И она приветствовала его своим хрипловатым, но уверенным голосом!

- Ай! Только не по ушам! Ничего святого, - проскулил Зайцезвёзд, не успевший прижать пострадавшие уши. Но, честно говоря, он это заслужил. Совсем расклеился. Луны лунами, а внутренний дух нужно держать на должном уровне - а он не только не держал, а ещё и закопал его глубоко в землю, да ещё и потоптался. Племени нужен лидер, и даже если это его последняя жизнь, он отдаст её, защищая верность собственных убеждений, которые так долго укоренялись в племени Ветра - милосердие, благородство, стремление к миру. Пусть у него осталось немного времени - пускай, он знал, что вернётся сейчас обновлённым, хоть и не омолодившимся, но и без колющей боли в груди. Суставы будут скрипеть, голова будет затуманиваться, но чем сильнее он будет не давать себе остановиться, тем дальше он пробежит, ведь движение - это жизнь.

И чтобы двигаться дальше, нужно было отпустить то, что осталось в прошлом. Он это делал неоднократно - сможет и теперь, особенно сейчас, когда именно она пришла, чтобы вернуть Зайцезвёзда обратно. Предводитель бросил мельком взгляд на призрачную копию, в которую стекались его предыдущие жизни. Она выглядела уже вполне очерченной и смотрела на него более осмысленным взглядом, перенявшая опыт, что несла за собой смерть. Но недостаточно, чтобы взаимодействовать с кем-либо. Безмолвный призрачный Зайцезвёзд смотрел на него с вызовом - и материальный Зайцезвёзд вернул ему этот взгляд. А затем снова обратил взор в сторону Ежовницы, глядя уже чуть пристыженно и смиренно. Вдохнул её родной травяной запах, коснулся колючей шерсти и отстранился. Задерживаться было нельзя. Они оба это знали.

- Ты права, как всегда. Пока когти не настигли, я буду сражаться за жизнь. В моих силах помочь взойти новой луне, - твёрдо произнёс предводитель, и, когда Ежовница на мгновение приблизилась к нему, чтобы передать последние напутствия, улыбнулся краешком рта. - Непременно. И... Прости меня, - его голос застаял в собственных ушах, едва яркая вспышка вернула его в мир живых. Но он и без ответной реакции знал, что она всё поймет правильно.

--> Снова на бренную землю Острова Советов

/ Серебряный Пояс /

[indent]Они тут явно все посходили с ума... - мрачно думал Серохвост, безуспешно пытаясь смешаться с внезапно появившейся толпой.

[indent]Словно пришедшие по чьему-то зову, коты и кошки собирались на полянке, явно ожидая предстоявшую церемонию. Но пока та не началась, ничто не мешало им с явным интересом - спасибо хоть без враждебности! - рассматривать незнакомого и явно выделявшегося среди них кота, отчего обстановка ощущалась еще более гнетущей. Была бы тут Травка, она наверняка сумела бы её разрядить, отчебучить что-нибудь этакое и отвлечь на себя всё внимание, которое уж её-то явно пошло бы только на пользу. Ему же привычнее было находиться в тени, действовать как можно более обдуманно и взвешенно... а не вот так, когда только-только попал в это ваше Звёздное племя, только добрался до цели, а тебя сразу хвать! и тащат, и не просто куда-нибудь, а давать жизнь будущему предводителю! Его, Серохвоста! Кто-то тут явно кошачьей мяты объелся...

[indent]И всё же никто не собирался спорить, никто не сказал ни слова, а вскоре началась сама церемония, и если до неё какие-то шепотки еще было слышно, то с появлением на поляне крупного чёрного в белое пятно кота повисла абсолютная тишина. Серый котик догадался, что это и был тот самый будущий новый предводитель племени Ветра. Сильный, волевой, в достаточной мере разумный. Примерно такой, какими он представлял себе лидеров лесных котов из рассказов Травки. Не без достоинств, но и не без недостатков. Никто ведь не идеален в этом мире. И в том тем более. И задача предков - подготовить своих потомков. Сделать их лучше. Приподнять до своего уровня. Слушая остальных, котик думал, чего же такого особенного может он вложить в душу того, кого итак уже посчитали достойным возглавлять племя? И почему именно он оказался в числе тех, кому доверили эту возможность?

[indent]Не смотри на него сквозь призму рассказов Травки... - подумал звёздный, покачав точёной серой головой. - Смотри на него своими глазами. Ты ведь прекрасно понимаешь, что отличаешься от всех здесь присутствующих. А глубоко внутри уже итак знаешь, что хочешь этим сказать.

[indent]Первая кошка выступила вперёд, и принять её дар пятнистому было явно непросто. Серохвост не хотел причинять этой же боли. Хотел... лишь поделиться.

[indent]- Моё имя Серохвост, - негромко произнёс он, выступив из звёздной толпы, словно кто-то подсказал, когда пришло время, и направил его лапы вперёд. - Хотя когда-то меня звали Люк. Я был обычным домашним котом, как и многие поколения моих предков. Жил у тех, кого вы называете Двуногими, ел их еду, сидел у них на коленях. И никогда не задумывался о том, что могло быть как-то иначе. Пока не встретил кошку, которая рассказала мне о племенах... и тем самым перевернула всю мою жизнь с лап на голову.

[indent]Кот скуповато, но на удивление мягко улыбнулся. Хорошо, что Травки здесь нет и она не может этого услышать!

[indent]- Я поверил ей, - продолжил Серохвост. - Поверил настолько глубоко и с такой готовностью, что вот теперь стою здесь, среди звёздных предков, словно равный им бывший племенной кот, которым я так и не успел стать при жизни, но которым оставался духовно и мысленно до самой своей смерти...

[indent]Он медленно обвёл глазами поляну и глубоко вдохнул воздух, стараясь прочувствовать себя от кончиков когтей до кончиков ушей.

[indent]- Поэтому с благословения Звёздного племени я дарую тебе эту жизнь и вместе с ней - открытость к новому. К твоей роли предводителя племени, полноценного и полноправного лидера своих котов. К возможным предстоящим переменам, в твоём ли племени или во всей долине. К иным точкам зрения, мыслям, мнениям, даже образу жизни. Потому что в мире нет ничего неправильного. Всё имеет свои причины, и всё так или иначе становится новым опытом. Будь открыт новому, будь смел пробовать и изучать.

[indent]Серому пришлось чуть приподняться на мысках, чтобы достать до лба Волчеягодника. Он очень хотел, чтобы тому не было мучительно принимать его дар, что для самого кота сыграл огромную, решающую роль. Если бы он не послушал Травку... Если бы продолжил своё унылое, никчёмное домашнее существование... Если бы не полюбил...

[indent]- И да, - негромко произнёс он уже исключительно для Волчеягодника. - Быть отцом - это ведь тоже новое для тебя, не так ли? Почему бы для начала не попробовать это, ты ведь ничего не потеряешь. Зато сколько сможешь приобрести! А потом, может, и расскажешь мне как-нибудь, каково это - иметь дочь. А то... - он повернулся и зашагал обратно к толпе, - я ведь совсем не успел... - его фигура почти слилась с остальными, - как следует узнать свою...

Отредактировано Остроглазая (15.05.2026 20:47:41)

[indent]Когда пришла её очередь дарить жизнь, Ежовница, помолодевшая и пышущая здоровьем, вышла вперёд и строго посмотрела на стоящего перед ней крапчатого кота — в его детских воспоминаниях, где был пойман ею за чем-то нежелательным, вполне нашёлся бы точно такой же её образ. В какой-то момент могло показаться, что она сейчас, не считаясь с торжественной церемонией, отвесит ему карающую оплеуху и, если честно, это было почти так. Она знала всё, через что Волчеягоднику пришлось пройти, знала, как тяжело ему было не исполнить пророчество о гибели Зайцезвёзда самому, знала о Волчьем совете и высказанных Зайцезвёзду страшных словах. И уж точно давным-давно, ещё при жизни, знала о противозаконной связи Волчеягодника и Селены. Ничьё присутствие не помешало бы своенравной кошке высказать всё будущему предводителю прямо здесь и сейчас.

[indent]И всё же, Зайцезвёзд был теперь в их рядах; право решать их конфликт оставалось только за этими двумя котами. Лунолапка же была к Волчеягоднику ещё ближе, и Звёзды давно уже были готовы принять её как будущую воительницу Ветра. И право судить кота принадлежало совсем не Ежовнице — во всяком случае, не сейчас. Она не стала давать ему советов: очень скоро он должен был прийти к решению сам.

[indent]— Я горжусь тобой, Волчеягодник, — это было правда так, Ежовнице просто стоило смирить собственную спесь и гордыню, что и при жизни стоило для неё усилий, и после смерти, несмотря на пришедшую к ней мудрость Звёзд, нисколько не стало проще. Она с готовностью признавала этого кота предводителем, который оставит в племени Ветра свой след и напишет свою историю... может быть, не идеальную, но совершенно точно — значимую.

[indent]— С этим даром я передаю тебе волю к жизни.

[indent]Всегда тянувшаяся к жизни во всех её проявлениях, даже самых негативных, бывшая целительница явно знала, о чём говорила. После принятых тяжёлых даров эта жизнь была благословением. Вместе с её касанием на Волчеягодника обрушились невероятное счастье и благодать, мир заиграл чудесными красками — наверное, таким он видел его только будучи невинным и ещё совсем беззаботным котёнком. Он мог почувствовать всеобъемлющую любовь: к себе, к соплеменникам, даже к неожиданному гостю Луке, явившемуся сегодня в их лагерь; его могло поглотить безудержное желание бежать и бежать по пустоши, обгоняя ветер и распугивая кузнечиков и дичь, потому что ничто не имело ценность бо́льшую, чем жить и видеть каждый новый день, что бы он ни принёс.

[indent]— Пусть у тебя теперь и будет больше шансов, чем у большинства воителей, не разбрасывайся ими понапрасну. Цени каждую жизнь, свою и чужую, даже если кажется, что живущий этого недостоин. Помни, что только при жизни мы можем развиваться, исправлять свои ошибки и становиться лучшей версией себя. Я желаю тебе удачи и сил, — добавила кошка, и её взгляд смягчился, прежде чем она развернулась и уступила место следующему Предку-воителю.

Отредактировано Ежовница (16.05.2026 10:35:54)

- Я так и знала, что у тебя будет такая кислая морда! - громкий хохот отзывается эхом, несущимся над водной гладью озера.

Маленькими шажочками, оставляющими круглые следы на бескрайней водной глади, она выходит из толпы предков. Делает это быстро, достаточно резко - в своей привычной манере, не забывая пружинить лапами. Глаза её блестят, а морда сияет в белоснежной улыбке.

Колокольчик ждала этого дня с тех пор, как Зайцезвёзд назначил Волчеягодника своим глашатаем.
Конечно, ей хочется рассказать сразу обо всём — столько всего случилось с момента их последней встречи! Воительница очень жалеет, что не смогла попрощаться с Волчеягодником в тот самый день, но гордится тем, какой путь он прошёл и каким в итоге стал.

- Я дарю тебе любовь.

Степная закрывает глаза и тянется к носу Волчеягодника, даруя тому ещё одну жизнь и свой дар. С её касанием по телу будущего предводителя расплывается тепло и уют, какой он чувствовал рядом с Колокольчик.
Ей хочется задержаться так подольше, но она знает, что эта встреча должна стать последней.

- Ты должен научиться дарить свою любовь тем, кто этого заслуживает. Ещё ты должен научиться принимать её, - Колокольчик отстраняется, а её голос дрожит. По щеке сползает серебристая слезинка.

Наконец эта тяжёлая и долгая история заканчивается - Волчеягодник так долго страдал из-за погибшей возлюбленной, что заслуживает получить умиротворение.
Будущему предводителю нужно прекратить покрывать своё сердце корками льда и идти твёрдой походкой, в которой не будет места сомнениям и волнениям.

- Живи дальше, Волчеягодник, - Колокольчик слабо улыбается и отворачивается, взмахивая пушистым хвостом в знак прощания.

Обычно болтливая, сегодня она другая - спокойная, словно повзрослевшая. Она прощается с Волчеягодником, разрывая их связь. Их отношениям с самого начала не суждено было быть счастливыми.

Сначала силуэт Колокольчик гаснет, а затем распадается на множество мелких огоньков.
Она чувствует себя свободной и по-настоящему счастливой.

[indent]Ручеёк робко ждал своей очереди. Он не чувствовал волнения и не соревновался, кто даст Волчеягоднику жизнь первым, с Жуковкой, хотя мог бы. Прожил бы ещё немного - и, наверное, назвал бы её сестрой: всё же в их жилах могла бы течь одна на двоих отцовская кровь.
[indent]Вот только маленькая душа не успела познать при жизни ни терпкого состязательного духа, ни зависти или ревности. Ею двигали только любовь и любознательность, делающие призрачное котёночье сердце Ручейка по‑первобытному чистым и хрустальным.

[indent]Жёлудь понемногу забывал о нерождённом сыне, так что шкурка его была бледна и зябка. Но тёплый свет вечной материнской любви, что струился из сердца Овсяницы, позволял ему не исчезать насовсем и продолжать докучать в Звёздном племени глупыми вопросами - то Ежовнице, то Скрипучнице, то любому другому, кто попадётся ему под лапу.

[indent]- Мой бедный, тихий и нежный Ручеёк… Исчез, так и не став рекой, - слова матери после его смерти были первым и последним, что возносящийся к предкам Ручеёк узнал о живых: то, как зловеще сильна бывает боль в их сердце, когда они скорбят, и как возносит их над миром ничем не измеримая любовь.
[indent]Откуда им знать, что Жуковка во всём права? Что Ручеёк никуда не исчез, и река скоропостижно оборванной земной жизни продолжила течь в звёздной вышине, млечными волнами разбиваясь о берега‑тучи?

[indent]Волчеягодник был не просто котом. Ручеёк прекрасно знал секрет отца, что тот таил глубоко в змееглазой душе. Будущий предводитель племени Ветра был ему другом - о чём обоим, и Жёлудю, и Волчеягоднику, предстояло наконец догадаться: иначе оба пропадут, так и не узнав об этом. А Ручеёк знал не понаслышке, каково это - так и не понять самого важного, не увидеть самого настоящего! Так многого не спросить, не успеть прочесть между обронённых слов…

[indent]- Здравствуй, Волчеягодник! - сверкая на кота снизу вверх своими тёмными глазками, в которых отражались, переливаясь, крошечные звёзды, мяукнул Ручеёк. Его хрустальный голос эхом звякнул в пространстве, будто они находились в священной пещере, и совершенно одни.
[indent]- Я Ручеёк, сын Жёлудя и Овсяницы. Горжусь этим несмотря ни на что! И ты гордись своим великим племенем. Ты ещё даже не знаешь, что ждёт тебя и его за поворотом. Это так интересно! - в уголках его глаз сверкнули морозные слёзы: чувства переполняли его дух, - Я бы очень хотел быть на твоём месте и видеть этот мир твоими глазами! Ошибаться и падать, но каждый раз подниматься, набивать шишки - и продолжать идти, даже если трудно и пасмурно на душе. Осознавать что‑то такое невероятное и новое каждый день, даже если ты давно уже взрослый, а ещё - любить всем сердцем. Даже когда вокруг погасли все огоньки.

[indent]Он остановился, когда его накрыло ощущение, будто он вот‑вот задохнётся от чувств, хотя это было невозможно. И наконец посмотрел на Волчеягодника иначе - с заговорщической хитринкой:
[indent]- С новой жизнью я дарю тебе проницательность, - он робко тронул его носом, дождавшись, когда кот наклонится к нему. И тело новоизбранного предводителя должен был прожечь огненный и жёсткий, как вспышка, жар - мимолётный и не позволяющий прийти в себя и опомниться, - Найди в себе силы и мудрость увидеть больше, чем мир пытается показать тебе. В каждом из нас так много граней - всех и не сосчитать. И в тебе их много‑много! Я‑то знаю.

[indent]Котёнок отступил назад, занимая своё место среди остальных, и закрутил головой и ушами, пытливо спрашивая взрослых одними глазами: хорошо ли я справился?

> Лунное озеро

Ему было... стандартно.

Волчеягодник никогда прежде не сталкивался с явлением Звёздного племени, от чего не понимает свои чувства.
С одной стороны, он ощущает уверенность и удовлетворённость от наступления долгожданного события в его жизни. С другой стороны, как бы этого не хотелось признавать, где-то в глубине души ощущается лёгкое волнение, отражение которого можно заметить лишь приглядываясь к Волчеягоднику: лёгкое подёргивание кончика хвоста, шумное дыхание, бегающие зрачки и вертящиеся во все стороны уши.

Глашатаю приятно присутствие Остроглазой - Волчеягодник уверяет самого себя, что раз она целительница, то будет держать ситуацию под своим полным контролем. Не первый раз же... Так ведь?
Темнота вокруг сменяется приятным свечением звёзд, и вот перед ним стоят представители Звёздного племени. Волчеягодника охватывает восторг - старое и молодое поколения племени Ветра спустилось к нему, чтобы даровать девять жизней.

Первой выступает взрослая кошка, которую Волчеягодник сразу и не вспомнил - он был слишком молод, когда ходил по одной земле с Скрипучницей. Почтительно кивнув - ведь он не может придумать другого вежливого жеста - глашатай слушает наставления и принимает дар.
- Я готов.
С касанием Скрипучницы по всему телу пробегает волна холода, от которой крапчатое тело вздрагивает и ощущает лёгкую боль в районе лап.
- С первой жизнью я дарю тебе железное сердце, чтобы даже самые тяжёлые решения не сломили тебя. Не позволяй скорби утянуть тебя вслед за павшими.
Волчеягодник зажмурился, а когда открыл глаза, звёздный предок уже находилась среди остальных, одаривая глашатая серьёзным взглядом. Кот смотрит в ответ, ожидая хоть каких-то подсказок. Но Скрипучница остается безмолвной.

Следующую фигуру Волчеягодник не узнает, но чувствует в нём сильный дух степей.
Глашатай внимательно вглядывается в глаза напротив и выслушивает историю Серохвоста. Его жизненный путь кажется таким диковинным для чистокровного ветряка, но Волчеягодник чувствует уважение к его смелости и твёрдости духа.
- Поэтому с благословения Звёздного племени я дарую тебе эту жизнь и вместе с ней — открытость к новому.
От прикосновения Серохвоста не чувствуется холод, но чувствуется горе. Волчеягодник не может понять понять причину, но принимает наставление. Звёздный предок прав - крапчатому уже давно пора принять новую роль. Роль отца.

Внезапно среди остальных появляется Львинозевка. У Волчеягодника сдавливает грудь - его соплеменница погибла, а он этого так и не узнал. В голове тут же возникает множество вопросов. Как это случилось? Когда? Где? Почему она ушла одна и ничего никому не сказала?
Жажда проконтролировать каждое движение своих соплеменников разбивается о появление Львинозевки среди звёздных предков.
- Сегодня я подарю тебе новую жизнь - береги её внутри себя. Я подарю тебе самое настоящее  милосердие.
- Мне жаль.
Волчеягодник не находит в себе сил сказать что-то ещё, но с огромной скорбью смотрит на молодую и смелую кошку, которая всегда была добра к окружающим. Пускай её путь продолжается среди бесконечных звёздных степей, где нет места голоду, холоду и печали.
С новой жизнью Волчеягодник чувствует умиротворение.

Встречу с Ежовницей Волчеягодник очень ждал. Всегда уважающий своенравную целительницу, глашатай тяжело пережил её смерть. И знал, что однажды им удастся пересечься в Звёздном племени. Не ожидая чего-то миленького в свой адрес, Волчеягодник вскидывает брови от слов Ежовницы - она им гордится.
В глубине души теперь ощущается лёгкость. Волчеягодник кратко улыбается целительнице и опускает голову в уважительном жесте.
- С этим даром я передаю тебе волю к жизни.
С касанием Ежовницы по телу Волчеягодника проносится волна счастья и благодати - такое редкое чувство, что у глашатая по спине побежали маленькие мурашки, щекочущие бока.

Полумрак был таким же, каким запомнил его маленький Ягодка. Таким же, каким его возненавидел уставший Ягодник. Таким же, с каким прощался горюющий Волчеягодник.
Глашатай не ждал от отца тёплых слов, но чувствовал предательскую радость от их встречи.
- Вместе с новой жизнью я дарю тебе терпение.
Волчеягодник принимает жизнь, ощущая лишь страх, жажду и боль.
- До встречи, Полумрак.
Рано или поздно они окажутся вдвоём среди звёзд. Сейчас же... Волчеягодник чувствует легкое облегчение, что разговор с отцом завершился. Крапчатый подмечает краткую улыбку Полумрака, но лишь ещё больше хмурит брови и не улыбается в ответ. Отцу не нужно показывать свою слабину...

- Я так и знала, что у тебя будет такая кислая морда!
Дыхание перехватило. Это она. Она пришла.
- Колокольчик, - неосознанно вырывается у Волчеягодника, и по водяной глади пошли круги. Ему хочется подбежать к ней и укутать в объятиях - сделать то, о чем мечтал столько горьких лун.
Но Колокольчик не бежит к нему в ответ. Она стала ещё более недосягаемой. Она и вовсе прощается с Волчеягодником.
- Я дарю тебе любовь. Живи дальше, Волчеягодник.
Касание краткое. Оно дарует ему освобождение и облегчение.
Рано или поздно это должно было случиться. Им действительно не суждено быть вместе, и Звёздное племя об этом знало - они забрали Колокольчик тогда, когда она была сама к этому готова.
- Прощай, Колокольчик.
Волчеягодник медленно моргает, стараясь убрать мыльную пелену со своих глаз.

Когда он открывает уставшие веки, то перед ним уже стоит Жуковка.
Для Волчеягодника она всё такая же - совсем еще маленькая, активная и любознательная ученица, которая вот-вот поймает смешную птицу, которая так сильно похожа крапчатыми пёрышками на шкурку её серьёзного наставника.
- Я надеюсь, что у тебя всё хорошо, - Волчеягодник кратко улыбается, как в день её смерти. Он очень рад встретить Жуковку.
- Я дарую тебе достижение. Ты дал мне лучшее, что мог. Я отпустила эту жизнь счастливой.
Волчеягодник задерживается на прикосновении Жуковки, ощущая колючую дрожь и дискомфорт. Ему хочется прочувствовать это целиком и полностью, ведь сейчас ему наконец-то удалось попрощаться с Жуковкой, которая стала ему чуточку как дочь.

Из звёздной толпы предков выходит малыш, которого Волчеягодник поначалу не признает. Коту приходится наклониться к котёнку и внимательно рассмотреть бурую мордочку.
Перед ним стоит Жёлудь, только очень-очень маленький - такого Волчеягодник не мог ожидать, из-за чего его черно-белая бровь ползёт вверх.
- Я Ручеёк, сын Жёлудя и Овсяницы.
Ох... всё становится ясно.
Волчеягодник со всей серьёзностью слушает такую короткую, но такую значимую историю Ручейка, а после наклоняется вниз, принимая дар.
- С новой жизнью я дарю тебе проницательность, - Волчеягодник ощущает сильный жар, от чего шумно выдыхает и отступает на шаг назад.
- Ручеёк, твоя мама тебя очень любит.
Кажется, Овсяница хотела бы, чтобы её сын это услышал.
Малыш робко возвращается в толпу предков и теряется среди высоких фигур.

И вот, когда сердце Волчеягодника целиком избавилось от толстой корки льда, вперед выходит Зайцезвёзд.
Он такой, каким был в лучшие времена племени Ветра - молодой, подтянутый, счастливый. На морде предводителя сияет улыбка, а в отражении больших жёлтых глаз виднеются все звёзды мира.
- Я тоже очень рад нашей встрече. Прости и ты меня, Зайцезвёзд, - Волчеягодник почтительно кивает своему лидеру. Крапчатый повторяет ровно то же движение, что сделал в день, когда ему было позволено сменить Песчаника на должности глашатая.
- Теперь твоё сердце для меня открыто. Я вижу в нём неуёмную гордость, силу и мужество, но вижу и усталость, сомнения, большую печаль. Поэтому я дарую тебе свободу - высшую ценность, что лежит в основе племени Ветра.
Ощущая бесстрашие и лёгкость по всему телу, Волчеягодник выгибается и расправляет крапчатые плечи.

Тело ощущает свою силу, лапы ощущают свою скорость, голова чувствует силу своего разума.
- С этого дня я нарекаю новым именем, Терзающий Звёзды - и пусть оно напоминает тебе о том, кто ты есть. О том, что ты пережил. И о том, в чём ты преуспел. Терзающий Звёзды!
У племени Ветра наступает новый этап.
Теперь его будет вести Терзающий Звёзды.

> Лунное озеро (номинально)
> Лунный ручей

> лунное озеро

Лазоревка приоткрыл глаза, где-то подсознательно ожидая, что прошлый поход к Лунному Озеру был лишь странным сном, слишком живым и слишком большим для его реальности, и сейчас вместо бескрайних звёздных просторов он увидит привычный каменный свод. Но лапы касались водной глади, а над головой вновь раскинулось бесконечное небо, усыпанное светом.

[indent]Этот вид всё так же перехватывал дыхание.

Лазоревка заставил себя сделать вдох. Даже теперь — после собственного посвящения, после возвращения к жизни Зайцезвёзда на его глазах, после всех слов Мягколапой, — ему по-прежнему было трудно до конца принять то, всю его жизнь где-то совсем рядом существовал целый мир, о котором он даже не подозревал. Где-то над его головой продолжали жить коты, которых уже не было. Смотрели за потомками, помнили о них и приходили в чужие сны.

Тем не менее, целитель всё ещё чувствовал себя среди этих звёзд чужим. Хоть и не так сильно, как в первый раз.

С усилием кот расслабил морду, только сейчас заметив, как напряжённо свёл брови. Почти сразу повернул голову в одну сторону, потом в другую - Воркотуньи нигде не было.

Прошлая встреча с предками случилась рядом со Звёздным Краем и ученицей, и тогда чужое присутствие словно делило тревогу на всех сразу, оставляя в груди Лазоревки свою меньшую часть. Теперь же, оказавшись здесь в одиночестве, кот неожиданно почувствовал, насколько огромным было это место. Звёздная гладь уходила вдаль, теряясь в темноте, и среди неё он казался почти крошечным белым пятном. Вскоре в ночном небе что-то стремительно мелькнуло, и из темноты, словно сотканный из самой звёздной ткани, выскользнул знакомый силуэт. С облегчением Лазоревка выдохнул, но вместе с ним внутри поднялось и другое чувство. Неприятное, похожее на занозу под кожей, которая временами давала о себе остро знать - чувство вины.

- Здравствуй, Мягколапая, - негромко произнёс он и коротко склонил голову. Был один вопрос, который он не мог не задать сразу. - Где Воркотунья?

— Как ты?

Вопрос Мягколапой заставил Лазоревку удивленно замереть. Моргнув, кот сделал короткий вдох. Не сказать, что в последние луны дела в Речном племени были хороши, но звездная целительница наверняка знала это и сама. Тем не менее, он мог бы сказать, что даже при всех мрачных поворотах судьбы его дела были хороши. С каждым днем он чувствовал себя своим среди соплеменников все сильнее.

— Все хорошо, — с запозданием ответил кот, но тень неловкости осталась на его морде. Если он и ожидал от встречи с предками вопросов на Лунном Озере, то точно более сложных.

Его же вопрос, как казалось Лазоревке, был достаточно простым, а потому ответ Мягколапой заставил его приподнять брови и вновь осторожно заглянуть себе за плечо. Воркотуньи все так же не было рядом. Ей недоступны звездные сны? Или её прошлая обида на прошлую наставницу лишила трёхцветной новой встречи с ней? Может, она была с кем-то другим из предков?

— Лазоревка, я хотела поговорить с тобой не об этом.

Тихо сглотнув, кот заглянул в глаза целительницы, которая начала приближаться к нему. Её слова облили его сердце теплым медом, но в то же время вызвали новую волну неопределенных чувств. С небольшим запозданием Лазоревка благодарно кивнул и прикрыл глаза.

— Спасибо тебе за доверие, Мягколапая, — он вернулся к ней взглядом. Пускай погибшая соплеменница не собиралась обсуждать с ним отсутствие ученицы, Лазоревка пришел к Лунному Озеру с вопросом о её судьбе. И, в том числе, своей. — Ты оставила после себя достойную ученицу. Воркотунья за эти луны стала ещё сильнее, пускай после всего случившегося у неё остаются сомнения в себе.

Он поджал губы и примолк. В потерях племени не было её вины — вряд ли у них получилось сделать хоть что-нибудь. Может, лишь оттянуть неизбежное на несколько мгновений. В небольшой паузе Лазоревка почувствовал, как тревожные удары сердца начинают гулом отдаваться в его животе, что заставило его сделать глубокий вдох. Тянуть нельзя — сны не бесконечны.

— При прошлой встрече ты сказала мне, что моё предназначение — быть учителем. Воркотунья готова, и я уверен, что в будущем она со всем справится.

Он переступил с лапы на лапу, и в его взгляде, обращённом к целительнице, мелькнула надежда, смешанная с волнением.

— Мой долг исполнен?

Он дождался ответа почти не дыша. А когда получил его — по звёздному туманный, — почувствовал, что у него что-то внутри дрогнуло. Если он не спросит этого сейчас, то вряд ли сможет спросить потом. Ему определенно стало страшнее в этом спокойном сне, потому как следующий его вопрос не касался Воркотуньи — он касался него.

Ненадолго опустив глаза на собственные лапы, целитель скользнул по своему отражению. Оно казалось настолько странным, что он не сразу поднял взгляд обратно.

— Я не уверен, могу ли я просить звёзды о таком, — тихо начал он, и его плечи поджались. — Я хочу помогать Речному племени и дальше. Я хочу быть рядом с теми, кого теперь могу назвать соплеменниками.

Его голос стал ещё тише, словно пытаясь скрыться от внимательных взглядов тысячи звёздных душ.

— Но я хочу попросить предков позволить мне стать тем, кем я так и не успел стать.

Дальнейшие мысли словами застряли поперек горла, и никак не хотели выходить без усилия над собой.

— Я хочу попросить предков позволить мне выбирать свой путь самому.

Ожидание ответа от звёздного предка кажется мучительно долгим, и Лазоревка со стыдом за собственный вопрос опускает взгляд на водную рябь. Она едва заметно подрагивает под его весом, но вскоре кот замечает новые круги, мягко расходящиеся по глади от шагов Мягколапой. Целительница приближается, и с каждым её словом дрожь на поверхности Озера становится всё заметнее.

— Ты смог преодолеть множество трудностей.

Когда Мягколапая приблизилась, вместо привычного тепла её слов Лазоревка ощутил прохладное дыхание ветра. Сначала лёгкое, почти осторожное, но оно вскоре стало более ощутимым. Целитель слабо прищурился, не позволяя ветру отвлечь себя от морды звёздной кошки. Она не продолжала, и затянувшаяся пауза лишь сильнее стягивала что-то внутри, оставляя его наедине с тревожной неизвестностью.

— Лазоревка, с этого дня делай то, что велит тебе душа. Твоё сердце тебя не обманет.

Он не сразу понял, что произошло. Только мгновение назад перед ним стояла Мягколапая — такая же спокойная и уверенная, как в тот день, когда говорила во снах с ним впервые. А теперь её силуэт дрогнул, рассыпался среди звёздного пейзажа, и Лазоревка инстинктивно шагнул вперёд, будто хотел удержать её.

— Подожди—

Собственные слова оборвались, лап коснулась холодное озеро - не приятной привычной телу прохладой, а резко и неожиданно. Круги на водной глади побежали в стороны, звёздное небо над головой дрогнуло, словно кто-то встряхнул его, и Лазоревка почувствовал, как поверхность начала таять под лапами.

Он хотел ещё что-то спросить. Про Воркотунью, про слова Мягколапой, про странное и новое чувство в своей груди после её слов. Про что-нибудь ещё, чтобы оттянуть конец сновидения. Но эхо слов Мягколапой стало далёким и еле слышным, звёзды над головой расплылись белесыми пятнами, и опора исчезла из-под лап.

> лунное озеро

Шип, брат-близнец Щуки
Шип не верит, что они снова могут увидеться. Ему не терпится выскочить вперед, он бы даже устроил шуточную потасовку, если бы мог. Но он здесь не для этого и прекрасно об этом знает. Его уже давно отпустила скорбь по собственной прошедшей жизни, хотя порой, приглядывая за племенем, он жалеет, что не находится среди них. Ему не хватает друзей, ему не хватает сестры, но все, о чем он просит звезды, если можно так выразиться - так это встретиться с ними попозже. Но вот Щука здесь и это не повод для грусти, потому что она более чем жива.
И он несет ей свой звездный дар.

Его шаг совсем как при жизни, легкий и энергичный. В серой шерстке запутались мелкие звезды и все они ярко блистают. Шип пытается держать серьезную мину, но то и дело начинает лукаво улыбаться. И так хочется сорваться на бег! Тем приятнее немного оттянуть встречу, сокращать расстояние издевательски медленно, рассматривая Щуку во все глаза. Она стала старше и сильнее, теперь уж им незачем спорить, кто крупнее. Шипа распирает гордость, он бы закричал во все горло на все звездные угодья - смотрите, это моя сестра!
И сегодня она становится предводителем лучшего на свете племени.

- Здравствуй, сестренка, - Шип останавливается перед Щукой, добродушно щурит светлые глаза, - я так счастлив встретиться с тобой, говорить с тобой. Я горжусь каждым твоим достижением так, будно оно мое собственное.
Жаль, что нельзя повиснуть на ее шее и выразить то, как он ее до сих пор любит. Когда-то он рвался с небес, желая утешить ее, рыдающую после его глупой и ненужной смерти. Теперь он сможет приходить в ее сновидениях и болтать с ней обо всем.

- Моим даром будет жажда жить. Жить на полную, ярко и интересно. Жить, защищая все, что тебе дорого. Жить ради племени, преодолевая невзгоды и трудности. Жить, несмотря ни на что.
Шип, вздохнув, касается носом носа Щуки. С его даром по телу будущей предводительницы растекается опаляющий жар, который разгоняет кровь и заставляет сердце быстрее биться. И, если первые секунды кажутся адом, то потом неожиданно становится легко и свободно.

- Ты будешь отличной предводительницей, Клыкуша. Я никогда в тебе не сомневался, - от звуков ее детского имени в груди приятно екает, как будто бы они снова играют в яслях, представляя по очереди свое предводительское будущее. Кто бы знал, что эти игры станут пророческими?

Шип, подмигнув сестре на прощание, с неохотой возвращается в ряды Предков, и вскоре его силуэт растворяется среди звезд.

Она шагала неспешно, точно все поля Звёздного племени были уже давно исхожены, и теперь перед глазами проявилось нечто новое. Голубые глаза её смотрели вдумчиво прямо в глаза Щуки. Чайка. Подруга, с которой Щука ещё в детстве делила единственные территории, на которые могла вступить их лапа. Границы.

Чайка причислялась к сначала ученикам, а затем и воителям племени Сумрака, и знала Щуку и её брата с ученичества. К сожалению, обстоятельства и война между племенами, забрала жизнь Чайки довольно рано. Однако смерть не подкосила тёмномордую кошку, и даже здесь, усеянная звёздами, Чайка казалась в нужном месте и в нужное время.

Шаги её были степенными и тяжёлыми: несмотря на долгую разлуку, воительница держала себя в лапах. Лишь искорка печали проскользнула во взгляде голубых глаз и на секунду подёрнулась тоской: Чайка скучала по необъятным далям, по запаху хвои и по друзьям, оставшимся там, под небосводом иной жизни.

- Щука. Ты выросла и добралась до предводительства раньше, чем я, - склонив голову в приветствии, начала Чайка; брови подлетели вверх, будто Сумеречная кошка издевалась в привычной её манере, но лишь на секунду – обнажив толику чувств, что она испытывала где-то в глубине души: - И я буду рада подарить тебе в честь этого одну из жизней. Даром моим тебе будет – прозорливость. Это поможет тебе смотреть на поставленные перед собой и племени цели разумно, с расчётом на далёкое будущее. Ты научишься предвидеть наперёд последствия своих решений, Щука. Я в тебя верю.

Розовый нос воительницы коснулся Щучьего лба. Чайка прикрыла глаза, ощущая, как тело глашатаи будто оступается под тяжестью каждой новой жизни. Отстранившись, Чайка касается щеки Щуки и делает шаг назад, не отводя взгляда от ошеломлённой, но не сломленной кошки. Пусть разговор их и не был складным, как когда-то в старые времена, Чайка смогла донести до бывшей подруги всё то, что она вынашивала столько лун на сердце в ожидании и одновременном страхе встречи.

- Горжусь. И прощаю за всё, что было. Тебе тоже советую простить себя, потому что, в глубине души, ты всё ещё этого не сделала. – прикрыв глаза, Чайка развернулась и удалилась в ряды котов Звёздного племени.

Ему настолько не терпелось наконец-то выступить вперед, что лапы котика сами начинают пританцовывать на воде - она не рябит; и, дождавшись - не без усилий - своей очереди, Выдролап выступает вперед.

Быстрыми шагами, с легкой припрыжкой, совсем как при жизни, котик подлетает к Щуке - смотрит на нее своими круглыми, полными восторга глазами, заглядывает в морду кошки с гордостью и ноткой озорства.

— Щука! - кажется, звезды в его шерсти блеснули чуть ярче, - Пр-р-р-ивет, а я тоже, между прочим, соскучился! Так, значит...

Он вдруг стал очень серьезным - и, когда с его мордочки пропала юношеская улыбка, он стал слишком похож на Изморозь.

— С этой жизнью я дарю тебе милосердие. Милосердие к таким, как я, — не жалость и не снисхождение, а способность видеть сердце кота прежде его крови. Пусть эта жизнь научит тебя состраданию без высокомерия, мягкости без слабости и мудрости судить не по происхождению, а по верности и поступкам. Знаешь, Изморозь говорила мне, чтобы успокоить - племя держится не только на чистоте крови, но и на тех, кто готов любить его, защищать его и идти рядом до последнего вздоха.

Коротко кивнув, он тянется к кошке и касается носом ее щеки.

В следующее мгновение Щука словно оказывается на границе лагеря — не изгнанная, но и не принятая до конца; на нее смотрят знакомые глаза, вокруг до боли привычно пахнет добычей и родной землей, только между ней и остальными будто лежит невидимая полоса холода. Чужое сомнение проходит по коже больнее когтя: не обвинение, не открытая вражда, а осторожная мерка, которой её оценивают прежде, чем услышат голос или увидят поступок. Ей чудится, как жалость касается плеча мягкой лапой — и от этого больно сильнее, чем от удара.

Но потом, где-то глубже страха и стыда поднимается уверенность. Не гордость, требующая признания; не обида, ищущая ответа - нет. Ясное знание собственной цены. Щука чувствует: милосердие начинается там, где ты видишь чужую боль и не ставишь себя выше нее; там, где протянутая лапа не напоминает о слабости, а возвращает достоинство.

— Будь осторожна на льду, - шепчет ей на ухо, горько посмеявшись, — и передавай привет Изморози. Спасибо тебе за то, что до сих пор присматриваешь за ней.

Котик наконец отступает назад, по привычке пройдясь по боку Щуки своим звездным хвостом.

— А, и не смей быстро терять жизни! - в голос оруженосца вернулась дружеская язвительность - и, перед тем, как его силуэт рассеялся в звездной дымке, Выдролап успел развернуться и подмигнуть кошке.

Одним плавным движением отделяется он от покрытых звёздами силуэтов, чёрной тенью скользнув к Щуке. Черты его морды приобретают чёткость постепенно, на глазах, словно он поднимается со дна глубокой реки. И наконец, вынырнув из неё, замирает перед новой предводительницей.
Первое, что она видит — одаривающая её теплом улыбка, от которой звёзды вокруг мерцают ярче, позабыв свой белый холод.
— Здравствуй, Щука, — приветствует её воитель неспешным кивком. — Я — Тимьян. Когда-то я отдал жизнь за свою дочь, Остро… — слегка запнувшись, он тихонько фыркает себе в усы и качает головой. — Осоку. Когда я увидел её на заледеневшей реке, страх оказался быстрее разума. Я выбежал следом, и лёд не выдержал нас обоих, — в его глазах отблеском сверкает горькая печаль, сорвавшейся слезой прочертившая дорожку меж звёзд на морде.
Мягким шагом Тимьян подступает ближе к Щуке, поднимает голову выше, смотря на неё сверху вниз, но по-доброму. Почти по-отечески.
— С этой жизнью я дарю тебе самоотверженность. Не ту, что рождается из безрассудства или желания прослыть героем, но ту, что заставлять ценить чужую жизнь как свою. Пусть ты всегда будешь готова защитить тех, кто идёт за тобой… — он снова улыбается, с легкой тоской, но и с толикой ироничной усмешки. — …только пусть осмотрительности в тебе будет больше, чем было во мне.
Склонившись, ласковым прикосновением он касается носом лба Щуки. Новая жизнь откликается в ней тяжестью: будто наваливается на её плечи весь лес разом, и на миг она чувствует в себе все чужие жизни. Мимолётными, множественными образами они проносятся у неё перед глазами; она слышит смех котят, видит подпирающего плечом товарища воителя, чувствует запах свежей добычи и речной свежести. Обыденные мелочи, ради которых совершаются великие подвиги. И когда кажется, что дрожащие ноги вот-вот подкосятся, приходит странное чувство устойчивости — не лёгкости, а силы на то, чтобы удержать груз ответственности.
— Знаю, так не принято, но я хотел бы тебя попросить, — заговорщицким шёпотом голос Тимьяна прорезает развеивающееся наваждение. — Передай Осоке, что я не держу на неё зла, хорошо? Достаточно ей терзать себя за то, в чём нет её вины.
Не успевает он договорить, как их нетерпеливым шелестом окутывает ропот звёзд. Прежде чем отойти, Тимьян лукаво подмигивает Щуке, а затем отступает. Его фигура сливается с остальными Предками, и последней исчезает его улыбка.