разрыв с гремящей тропы

Иной раз он прокручивает тот разговор, что однажды состоялся у него с племенной кошкой. Насколько они были разные. Насколько их отношение к свободе было разным. Может ли быть это оттого, что кошка та – дочь ветра? Возможно ли, что у котов их племени Ветра иное отношение к такой жизни? Или это просто попалась ему такая интересная воительница?

Кумкват вздыхает. После той короткой беседы он все больше думает. Мысли его и без того постоянно вертящиеся вокруг его семьи, теперь и вовсе не давали ему покоя. Как и страх, что сковывал лапы и давил противным комом глотку. Кота в душе разрывало на части, на мелкие клочки, будто огромная собачья пасть терзает хрупкую кошачью тушку.

Вот и бродит, как душа неприкаянная, по округе. От границ к границам, от пустырей к пустырям. За несколько лун нейтральные для племенных котов территории были изучены полосатым если не вдоль и поперек, то куда лучше, чем в былой воительской жизни. Ему известно теперь, где дичи больше и где она менее внимательная, не привыкшая к наличию хищников, а где ухо востро самому надо держать. Несколько раз он натыкался на двуногих. Прятался от них по кустам-деревьям, замирал, вглядываясь в чужие образы. Они не всегда страшные, не всегда желают зла, но ему больше не хочется оказаться в их клети из каменных стен.

К сосновому бору лапы сами его привели. На время он выпускает из пасти кукушку, что поймал на границе с гнездами двуногих. Ему повезло, что птица зазевалась, не замечая смертельной для себя опасности. Не то, чтобы Кумквата скручивало от голода, но будучи одиноким котом, нельзя было отказываться от шанса набить живот свежим мясом – кто знает, когда в следующий раз будет такая возможность. В этих местах он еще не бывал, но от одиночек, которых иногда встречал на пути, слышал про них. Деревья уходили так высоко к небу, что их зеленых лап даже будто и не было видно. Одиночке пришлось голову задрать, чтобы разглядеть пару ветвей. Место красивое и запахи здесь приятные, хвойные.

Спокойствие только тут было обманчивое. Да и нельзя одинокому коту расслабляться – опасность может подстерегать где угодно даже тех, кто ходит не один. Тряхнув головой и подняв добычу с земли, кот пошел дальше. Не знает, почему он здесь, уже давно потерял счет дням. Лапы сами его ведут куда-то, беспокойные, будто стоит ему только остановиться на одном месте, осесть, как в голову все больше плохих мыслей будет лезть.

И больше тоски по дому, которой и так больше, чем во всех водах их земель.

Ухо дергается. Кумкват озадаченно замирает. Показалось ли ему или он и правда учуял сквозь запах кукушкиной крови что-то? Птица вновь оказывается на земле, а кот втягивает хвойный воздух. Нет, не показалось. Средь запаха растений и дичи слышался еще один знакомый – кошачий. Кумкват вечность будет признателен Звездному Краю, что благодаря ему так хорошо научился слышать запахи.

— Кто бы ты ни был, я не представляю для тебя угрозы, — голос его мягок и полон привычного ему дружелюбия, — я одинокий путник, у меня нет цели и желаний причинять кому-то вред.

И сам надеется, что у незнакомца тоже нет таких намерений. В любом случае полосатый не расслабляется, готовый в любой момент бросится туда, откуда пришел.

Хлад чужого голоса не отталкивает. Не заставляет отступить, неловко отводя взгляд, понимая – ему тут не очень рады. Напротив, кот расплывается лишь в еще более мягкой, понимающей улыбке.

У каждого есть свои причины быть льдом. Кто как не Кумкват знает, насколько он может быть обманчивым. Крепкий на вид пласт холода под лапами в любой момент может треснуть с противным гулом и вот тебя уже поглощает буйная вода – чужая ярость. Такие были и в племени, что уж говорить про тех, кто шагами мерил ничейные земли. Но в незнакомце он не чувствует подвоха и скрытого рокота бурлящей подо льдом реки.

Перед ним определенно – юнец. Длинный, еще по-юношески угловатый. Представить на миг, будь они врагами – кто победил бы в их битве? Хотелось бы верить, что даже сойдись они в драке – разошлись бы с миром после нескольких ударов. Но так… Одиночка осматривает черно-белый силуэт. Холодны были не только его слова – голубые глаза будто могли прожечь полосатого насквозь своим морозом.

Нет, в прямом конфликте Кумкват взял бы опытом физически, но морально – у мальца были бы все шансы.

— Я так похож на лжеца? — Кумкват чуть смеется беззлобно. Смех этот все так же мягок, чуть усталый. В нем не физическая усталость, другая какая-то. Она куда глубже, чем можно было бы разглядеть, — нет, я не вру. Мне нет в этом нужды.

Тело постепенно расслабляется. Мышцы больше не напряжены и одиночке не хочется даже думать о том, чтобы со всех лап броситься обратно – к гнезду двуногих. Даже отстраненное, холодное общение – общение. Пусть раньше такое Кумквату не нравилось, вызывало неприятные ощущения, покалываниями где-то под лопатками и тугим комом в глотке, сейчас это уже что-то.

И вот оно понимание его усталости – он устал быть один. Устал скитаться как отшельник, не имеющий дома, когда тот всегда был так близко к нему.

Кот принюхивается. Запах юнца – чуть терпковатый, сосново-болотный. Ну или одиночке так кажется. Помнит, как слышал этот запах возле гнезда двуногих о озера. Значится в этот раз ему повстречался сын теней.

— Но я правда ничего от тебя не утаиваю, — кот, будто в подтверждение своих слов, садится, длинный хвост укладывая на лапы. Опасный жест, коль не знаешь, как может поступить твой собеседник, но у Кумквата все еще есть это глупое доверие к собственным ощущениям, — я просто скиталец, который путешествует по землям и пытается выжить. А ты- — вновь втягивает воздух, ощущая как сквозь хвою пробивается кошачий, — от тебя большой семьей пахнет.

Когда-то и он пах так же – семьей.

— Захотелось побыть с самим собой наедине?

Отредактировано Кумкват (15.10.2025 14:19:37)

За время своих скитаний Кумкват понял – ему нравится проводить время с незнакомцами. Дело ли в тоске по родному племени и чьему-то боку рядом иль то, до бродяжьей жизни ему незнакомое, странное чувство интереса к чужой жизни. К разговорам ни о чем. К коротким встречам, не обязывающих ни к чему. Они не становятся друзьями. Им даже вряд ли однажды назвать себя приятелями. Но от каждой такой встречи полосатый кот для себя что-то отмечал, подчерпывал чужой опыт, чужие взгляды. Даже если взгляды их были разные, он никогда не спорил о них, лишь выслушивал и делился своим, находя в чужих словах иной раз долю истины, которую не находил в своих.

Когда юнец показался во всем своей лесном величии, бродяга чуть поклонился ему в знак приветствия, и, не стоит скрывать, уважения. Не каждый решается мало того, что завести разговор с незнакомцем, так и проявить бесстрашие или же милосердие.

— Ха-а-а, — Кумкват задумался. В словах юного незнакомца была истина. Они не одни. С ними природа в самом чистом и открытом ее проявлении, — ты... прав. Я, честно сказать, никогда не задумывался, что мы не бывает одни. Природа, что вокруг нас, она кажется тебе такой же живой, как и коты?

Полосатый кот задается вопросом этим с полной серьезностью, без тени смешливых улыбок оглядываясь вокруг. Стволы сосен, покрытые крепкой корой. Ветер в их зеленых лапах, что раскинулись высоко над кошачьими головами. Почва, что прячется под опавшей хвоей. И он – Кумкват.

— Спасибо, тебе за это, — снова заметный поклон. Благодарность искренняя, как и блеск в травянистости глаз. Простое, чистое. Ему нравится быть открытым. Особенно перед теми, кто сам ему немного открывается. Иль хотя бы к тем, кто не со злобой на него смотрит, — не каждый бывает столь доброжелателен к незнакомцам. Я ценю это.

Голос одиночки мягкий, наполненный теплотой. Ему хочется, чтобы незнакомец чувствовал себя рядом с ним комфортно, чтобы чувствовал, что он находится в месте безопасном для него. И даже если что-то бы пошло не так, если бы на них сейчас вышли другие, злые к ним двоим незнакомцы, Кумкват не раздумывая встал бы на защиту юного племенного кота.

— Да-да, я понимаю, — полосатый чуть хихикает. Беззлобно, тихо, и смотрит с какой-то даже долей умиления в чужие морозные глаза, — но разве племя – не большая семья? Там же много котов и все стараются помогать друг другу? Я видел со стороны, я слышал, что о племенах говорят другие, лишенные семей коты, — грустная улыбка кривит его губы, — многие, почему-то, осуждающе. Не по нраву им такое, — смешок, тоже грустный, — а мне вот кажется, что это здорово. Быть частью чего-то такого... сплоченного? Хотя понимаю, в семьях тоже бывают склоки.

Кумкват неловко почесывает лапой белую грудку. Каждый раз разговоры о семье – о племени – вызывают у него одновременно и радость, и грусть.

— Наверное, я звучу глупо, да?

Дым поднимался столбом - промерзший воздух не позволял ему рассеяться. В лесу было свежо, но холодно – так холодно, что покалывало ноздри, а глаза так и пытались спрятаться под густыми бровями.

Костер горел. Горел хорошо, упорно, а дерево под ним весело трещало что-то на своем языке, стихийном, поддерживая расслабленную обстановку вокруг сосен.

— Ай, как хорошо, - подал голос один из виновников торжества. Двуногий, уже немолодой, с ног до головы укутанный тряпками - в некоторых местах мехом, но точно не своим. Лицо его, если сравнивать с тем, что известно котам, походило на заячье – круглые глаза, немного наседающая верхняя челюсть с явно выраженными передними зубами, и сам он был какой-то нескладный, высокий, тощий (настолько тощий, что было это заметно даже под тряпками, скрывающими его лысое тело), а нос его постоянно дергался – то ли по привычке, то ли от мороза.

- Ну-ка, Семеныч, не пустословь. Налей чего-нибудь горяченького, - пробасил второй Двуногий. О, этого Двуногого можно было сравнить только с жабой. Большой, приплюснутый нос (на котором, кстати, красовалась вполне подходящая к образу родинка) и широко поставленные глаза боролись за место на почти квадратном лице. Он снял со своей головы меховую защиту, промокнул блестящую на зимнем солнце лысину, а потом бросил еще одну деревяшку, бережно замотанную тряпкой, в костер.

Тот протрещал в благодарность, наградив пару ярким всплеском тепла.

— Чаю? Сейчас-сейчас, котелок поставлю, - начал было Двуногий-Заяц, но компаньон бестактно перебил его:

— Ты в своем уме?! Покрепче что, покрепче! Чай... тьфу ты, жена надрессировала?

Двуногий-Жаба не выдержал и, оставив пламя без присмотра, сам потянулся в один из мешков, доставая оттуда темно-зеленую стеклянную бутылку. Немного поругавшись под нос, нехотя пришлось снять дополнительный слой кожи с рук – бутылка наконец поддалась, и с запаху горелого дерева добавился еще какой-то, резкий и травный.

— Ну, за нашу "зимнюю рыбалку"! Неплохо я это придумал, а?

— А как мы вернемся-то, без рыбы? - робко вставил слово Двуногий-Заяц, при этом совсем неробко выхватывая из рук своего друга бутылку и припадая к ней губами.

— Наловим еще. На пустой желудок, - и, наконец, нанизанное на блестящие прутья мясо попало на огонь! - пустой улов.

Воздух начал пахнуть в разы аппетитнее. Мясо почти сразу потемнело, а соки и жиры, капающие в огонь, слились с сольным концертом древесины, теперь играя настоящую симфонию.

> лагерь теней [разрыв]

Заноза в каждой шерстинке своего тела чувствовала необычайный мандраж. Несмотря на то, что она как-то уже успела посидеть у Гнёзд Двуногих, самих розовокожих - как она слышала когда-то, - ученица ни разу не видела. И пока их отряд продвигался к бору, полосатая никак не могла перестать думать о том, как эти чудики должны были выглядеть. Интересно, а уши у них большие? А носы длинные?

Снег хрустел под лапами, и невольно Заноза думала о том, что этот скрип слишком очевидно выдает каждое движение любого охотника. И почему, интересно, никто еще не придумал способа, чтобы этих дурацких звуков избежать? Может стоило наконец собраться всем дружно в ученической палатке и придумать какую-нибудь ловушку? Но, за неимением мудрых мыслей по этому поводу, полосатая была не меньше рада новости, которую принесла Подёнка: так они и еды раздобудут, и на Двуногих посмотрят. А то совсем скоро Занозе становиться воительницей - на страшных существ она ни разу не смотрела даже краем глаза.

Неосознанно кошка пыталась держаться поближе к Визг. Новое имя соплеменницы ей нравилось, и оно определённо подходило ей лучше, чем любой из вариантов, предложенных Морозцем.

— Визг, а ты хорошо в Двуногих разбираешься? — мяукнула Заноза, сокращая расстояние между ними и поворачивая к новенькой голову. — Я тут подумала, что ты же... Ну... Того самого... Наверняка знаешь, как их вокруг когтя обвести? У тебя ведь припасены какие-то хитрости, да?

А то иначе как ей удалось сбежать?

— Думаю, мы должны разделиться.

Резко затормозив, ученица подняла голову на теплую посреди снега шерсть Подёнки и с усилием зажмурилась. Только не к огню, только не к огню...

— Заноза, Частокол и Визг к тому, что сидит у той странной штуки с ножками.

— Отлично! — молниеносно выпалила она и тут же прижала уши — шуметь им явно не стоило. Вновь повернувшись к Визг, Заноза нетерпеливо изогнула кончик хвоста. — Ну вот, видишь. Теперь точно придётся делиться всем, что ты знаешь.

Переведя взгляд на Частокола, полосатая чуть склонила голову набок.

— Нам надо стать настоящей командой, — уже тише сказала Заноза и слабо прищурилась, вспоминая слова Частокола в тот день, когда Визг приняли в племя. — Хотя бы сегодня на чуточку. Получится?

Да конечно получится.

Снедаемый любопытством, Ветрогон брел за Подёнкой, принесшей в лагерь весть об очередной необычной выходке Двуногих. Однако, в этот раз ничего опасного они с собой не притащили, громадных чудищ поблизости не было, зато был изумительный запах мяса, который раньше доводилось слышать лишь в сезон Зеленых листьев, когда Двуногие заполоняли лес и ставили в лесу жилища, обтягивая палки какими-то шкурами. Воитель не мог отделаться от привычки следить за Подёнкой, поэтому вызвался в патруль, дабы не оставлять молодняк совсем без защиты. Но к его сожалению, в компанию затесалась Визг, на которую Ветрогон всю дорогу искоса мрачно поглядывал. Зачем так рисковать и тащить с собой это недоразумение на вылазку, когда им так важен был результат?
Остановившись неподалеку от лагеря Двуногих, Подёнка важно объявляет о своем решении.
— Думаю, мы должны разделиться, Царапка, Ветрогон и я пойдем к Двуногому у огня. Заноза, Частокол и Визг к тому, что сидит у той странной штуки с ножками. Нормально?
Ветрогон следит за молодой воительницей, прищурив глаза и усмехаясь, где-то в глубине души радуясь, что его бывшая ученица не боится брать на себя ответственность. Сложно сказать, придумал бы бурый воитель расстановку лучше или нет, но на морде сохранялось привычное равнодушие, так что утверждать, что план ему был по душе - было бы идеей довольно глупой. Он долго сверлил Подёнку взглядом, прежде чем кивнуть ей.
- Расстановка логичная, но позволь мне кое-что добавить, - Ветрогон не собирался вселять командный дух в присутствующих, поэтому даже не старался говорить более дружелюбно, чем обычно. - Отсюда не видно, есть ли у них что-то опасное, поэтому прежде всего - думайте головой, прежде чем что-то делать. Я согласен, запах весьма аппетитный, но он не должен затуманить вам рассудок. Ты, - Он резко повернулся к Визг, - И ты, - а затем и к Занозе. - Если что-то пойдет не так, вы обе разворачиваетесь и уносите лапы подальше отсюда. Если нам придется вступить в бой, побежите за подмогой. - Ветрогон шумно втянул носом воздух, еще раз убеждая себя, что собаками не пахнет, но по опыту он прекрасно знал, что если их нет рядом, они могут появиться в самый неподходящий момент. - Вам все ясно? - янтарные глаза холодно сверкнули, и воитель снова повернулся к Подёнке. Кивком головы дав воительнице понять, что бразды правления переданы ей, прошел мимо, шлепнув кончиком хвоста по уху рыжей кошки. Пока все остальные обсуждали план, Ветрогон припал к земле, рассматривая картину, открывающуюся перед ним за ветвями ели. Двое Двуногих, огонь, мясо. Вроде бы всё просто, но на душе было совершенно неспокойно. Ветрогон опасался, что за пазухой у одного из них может быть припасено что-то острое, тяжелое, гадкое, что может запросто покалечить кота.
И зачем они кидают мясо на огонь? И что это за зеленая штуковина?

> Лагерь Теней, разрыв>

Лапы тонули в снегу, и каждый последующий шаг вызывал неприятные мурашки. Высоко задирая тонкие жилистые лапы, Визг уже не особенно следила за дорогой — просто иногда недовольно пыхтела от нелюбви к снегу, холоду и этому дурацкому бесконечному патрулю, которому конца и края не было. Удостоившись места в самом конце, кошка не сразу заметила изменения в ритме процессии, и остановка случилась путем кратковременного, но ощутимого шлепка ее лба о круп Частокола.

— Ну, что еще такое? — шикнула кошка, выглядывая из-за мохнатой спины с видом, будто в произошедшем виноват исключительно Частокол. Но сознание быстро настигло ее: — О!.. О-о-о…

Дело запахло вкусненьким с неприятным привкусом авантюры.

— Визг, а ты хорошо в двуногих разбираешься? — Заноза сократила расстояние. — Я тут подумала, что ты же... Ну... Того самого...

«Того самого», конечно. Визг мысленно фыркнула, но виду не подала. Во-первых, потому что морда мерзла и не слушалась. Во-вторых, потому что Заноза смотрела на нее с надеждой, а Визг обожала, когда на нее смотрели с надеждой. Даже если эта надежда была несколько безосновательна.

— Ну, — протянула она, чуть вскинув подбородок и придав голосу таинственности, которую сама в себе обожала. — Вообще-то, я провела с ними целую вечность. Это примерно... — она сделала паузу, пытаясь перевести луны в нечто внушительное, но счет был не ее сильной стороной, — ...очень много.

— Хитрости? — переспросила она, растягивая удовольствие, и бросила в сторону особенно кисломордых соплеменников пристальный, но не слишком укоризненный взгляд, чтобы он не расстраивались. — О, у меня их целый... ну, много. Двуногие — существа простые, медленные, неуклюжие. У них нет ни когтей, ни нормальных ушей, и они почти ничего не чуют. — Визг поджала губы. — Главное — не привлекать внимания. И не наступать на то, что громко хрустит.

Она многозначительно посмотрела под лапы, а потом снова на Частокола.

— Ты права! Нам надо стать настоящей командой, — прошептала Визг, суетливо, но осторожно присеменив к Занозе.

— Не рискуйте собой... Обе, — бросил Частокол и Визг уловила в его голосе оттенок «я здесь главный, потому что сказал». Ну да, конечно, пусть надеется. Но Визг вежливо улыбнулась — так, чтобы клыки сверкали, но чтобы было понятно: она, вообще-то, тоже кое-что умеет.

— Разумеется, — промурлыкала Визг, поднимая хвост трубой и стараясь выглядеть так, будто лично возглавляла подобные вылазки еще до того, как Частокол научился чистить свою шерсть без помощи мамы. — Я, знаешь ли, не первый раз имею дело с двуногими. А что ты конкретно собрался делать? Красться или, может, отвлекать? Начнешь громко шипеть, пока другие уносят мясо? Вариантов о-о-очень много, и все они имеют право на существование, — она склонила голову набок и дернула усами, будто невзначай опровергая сказанное. — Но… Что насчет альтернативы?

Визг осторожно выглянула из-за ствола, туда, где в свете огня копошились две тени.

— Смотрите, — она кивнула в сторону лагеря двуногих, понижая голос до заговорщицкого шепота. — Они сейчас пьют. Это самое лучшее время. Когда они пьют ту... — она замялась, подбирая слово, — ...вонючую воду, они становятся еще медленнее и глупее. Я такое наблюдала. Начинают говорить громче и спотыкаться о собственные ноги.

Визг перевела взгляд на дым, поднимающийся над деревьями, и сделала глубокий вдох.

Мясо.

Она сглотнула, чувствуя, как где-то в глубине души просыпается древний оголодавший кошачий инстинкт.

— Короче, — подвела она черту, встряхнув ушами. — Двуногие, они такие... странные. Любят, когда на них смотрят снизу вверх огромными глазами и немножко мурчат. Сами тогда еду дают. Пустоголовые, да? — Она хихикнула. — Но это если быть достаточно хорошеньким, конечно. Не любой кошке такое доверят. Это талант.

Визг скользнула взглядом по их отряду, прищурилась, оценивая, потом перевела глаза на Ветрогона, потом снова на Частокола. Хвост ее замер на мгновение в драматичной паузе.

— Вот, например... Частокол. Ты знал, что двуногие любят мохнатых и пушистых котиков? Ты у нас достаточно... — она замялась, подбирая слово, от которого не хотелось бы потом открещиваться, — ...симпатичный. Для двуногих. Конечно, мы с Занозой тоже ничего, но… мы тайное оружие! Как когти в мягких лапках.

Она гордо вскинула голову, давая понять, что их тайность — это осознанный стратегический выбор.

— В общем, — Визг понизила голос до шепота, в котором прорезались назядательные нотки, рассказывая про выживание у двуногих, — надо, чтобы кто-то очень смелый... и опытный... и, ну, достаточно хорошенький, — повторила она с нажимом, — подошел к ним и просто... был милым. Не шипеть, не кидаться. Смотреть в глаза и жалобно мяукать. Представьте, что вы умираете с голоду. Хотя тут и представлять не надо...

Она сделала паузу, чтобы собравшиеся прониклись серьезностью момента.

— Сработает. Я... ну, я видела. Проверено.

Она, конечно, ничего не проверяла. Но звучало убедительно.

— В крайнем случае я могу быть первой. Как самый... — Визг замялась, подбирая слово, которое не звучало бы как «опытный» (она таковым не была) или «бесстрашный» (она тоже им не была). — ...осведомленный член отряда.

Они сейчас пьют. Это самое лучшее время. Когда они пьют ту вонючую воду, они становятся еще медленнее и глупее. Я такое наблюдала. Начинают говорить громче и спотыкаться о собственные ноги.
Ветрогон внимательно слушал, о чем говорит Визг, и наматывал на ус. Пусть ему не нравилась эта ученица и идея предводителя оставить её в племени, её опыт общения с Двуногими был невероятно полезен - в сезон Зеленых Листьев, когда эти уродливые существа заполоняют лес, эти навыки будут как нельзя кстати!
<...> Не шипеть, не кидаться. Смотреть в глаза и жалобно мяукать. Представьте, что вы умираете с голоду. Хотя тут и представлять не надо...
Жалобно мяукать? Ветрогон нахмурился, обдумывая услышанное. Неужели Двуногие могут сочувствовать? Это же абсолютно кошмарные, злые твари, как они могут сочувствовать лесным котам? Эта мысль настолько завладела им, что он не услышал, о чем дальше говорила Визг. Но он быстро пришел в себя, когда голос подал полосатый оруженосец.
— Я попробую подкрасться ближе, чтобы отвлечь Двуногого. Буду осторожен. Чуть что, сразу в заросли, - Царапка не удивил бурого воителя своей жаждой выделиться, и Ветрогон молча кивнул. Если хочет геройства - пусть геройствует. По крайней мере, эта вылазка не похожа на кровавую битву с реальными потерями. Воитель прикинул, что он слишком большой для попытки скрытно пробраться к Двуногим, и, вероятно, ему логичнее было бы остаться за ветвями, так он будет видеть всю обстановку на поляне и в случае чего сможет подсказать, в какую сторону отскакивать и в какой момент лучше всего уносить лапы.
- Подёнка, иди следом за ним. Я останусь здесь - прослежу за вами, тут очень хорошая наблюдательная точка. Внимательно слушайте, если будут проблемы, я подскажу, что делать. При плохих обстоятельствах, уходите, я возьму их на себя.
Царапка уже вынырнул из укрытия, забравшись под куст рядом с лапищами одного из Двуногих. Они пили жидкость из зеленых штук и Ветрогону даже показалось, что они стали розовее, чем были изначально. Подёнка юркнула за ним следом и Ветрогон остался на месте, осторожно выступив из-за скрывающих его ветвей, чтобы лучше видеть окружающую обстановку и не пропустить малейшую опасность.

— Целую вечность? — искренне охнула Заноза, поворачиваясь к Визг, и, кажется, её уши на мгновение дернулись к затылку: представлять целую вечность рядом с Двуногими было страшновато. — Ну ничего. Зато теперь ты с нами.

Если не обращать внимания на внешность новой соплеменницы и на её запах, который пока не успел стать полностью лесным, полосатая не сомневалась, что где-то глубоко внутри Визг всё же была точно такой же, как и они все. Конечно, доля впитанного с детства самолюбия пока не позволяла Занозе видеть в кошке полноценно равную, но на её дружелюбный настрой это не влияло. Должен же кто-то подбадривать новую соплеменницу, пока рядом есть другие любители поморщить нос? Даже Частокол, кажется, терпеливо примирился с ситуацией. По крайней мере, на время их общего патруля...

— Я со всем разберусь. Не рискуйте собой... Обе.

Ухмыльнувшись половиной пасти, полосатая хлопнула ресницами.

— Это очень мило, Частокол, — без доли иронии мяукнула она. — Если что-то пойдёт не по плану, то будет не так страшно рядом с настоящим воином!

Частокол, конечно, не был сильно старше их обеих, но в его когтях полосатая не сомневалась. Команда собиралась знатная: сильный храбрый кот, умная и опытная относительно Двуногих Визг и... Заноза. Заноза пока не была уверена, в чем именно она была хороша рядом с соплеменниками, но была уверена, что свой вклад в общее дело она всё же внесет.

— Двуногие, они такие... странные. Любят, когда на них смотрят снизу вверх огромными глазами и немножко мурчат. Сами тогда еду дают.

А чего они тогда охотятся? — пронеслось в голове сумрачной и она удивленно приоткрыла рот. Ну вот! Заноза будет "самой хорошенькой".

— Смотри, похоже? — восхищенно шепнула она и состроила самую грустную морду с самыми широко распахнутыми глазами. В этот момент она почувствовала, как от отдалённого запаха что-то заурчало в животе.

Частокол, пусть и самый пушистый, не выглядел так, словно был готов выделываться перед Двуногими. Это заставило Занозу задумчиво поджать губы.

— Давай ты, — шепнула она Визг и пожала плечами. — У тебя точно лучше получится. Ты крадись, а мы за тобой...

Стройный отважный отряд двинулся навстречу мясу и опасности. Они разделились, и Заноза, поглядывая с долей беспокойства на соплеменницу, кралась рядом с Частоколом. Нужно было осторожно подобраться к мясу...

— Ты только посмотри, как у неё получается, — очень тихо шепнула она воителю, удивленно приподнимая брови в сторону бывшей домашней. У мышеголового Двуногого против Визг даже шанса не было — морда у неё была действительно жалостливая, а вид... тем более.

В своих разглядываниях ученица чуть не забыла, для чего они сюда добрались. Глубоко вдохнув — словно в последний раз, — она встала на задние лапы, вытянулась тонкой стрункой и запустила когтистую лапу к мясу, выхватывая первый попавшийся кусок. Тот, конечно, был не очень большим, зато был!

Схватив его в пасть, Заноза с широко распахнутыми глазами кивнула Частоколу.
Времени было не так много!

Частокол, конечно, всегда хотел быть героем. Особенно сейчас, когда на кону стояла сытость племени. Воитель с радостью бы бросился в бой хоть с Двуногими, хоть с их Чудовищем. Но выпрашивать... Быть милым... Это не было похоже на геройство! И вообще не было тем, чему учили племенных котов - поэтому можно ли было обвинять Частокола в том, что у него ничего не получилось?

"Быть симпатичным"? Жалостно мяукать? Про себя-то кот думал, что так он никогда не делал и не умел делать! Только если в далеком-далеком детстве...

- Смотри, похоже? - Частокол задумчиво прищурился, глядя на Занозу. Да, похоже. Вот только воитель мысленно сжался, представляя, что и ему пришлось бы так делать... Как бы он потом смотрел к глаза Занозе и Визг, если бы они увидели это?

..поэтому Частоколу оставалось лишь надеяться, что его золотой час в этой вылазке ещё наступит. А сейчас приходилось пропускать вперёд Визг.. Несомненно, кошка увидела его растерянность.

Да-да, у Визг и правда был талант. И много тренировок в ту пору, когда она была любимой домашней киской. Частокол нервно дернул усами: какой-то части его разума даже казалось, что это всё ловушка. Никогда он не видел Двуногих такими... такими.. Но не могла же Визг сговориться с Двуногими, чтобы уничтожить Сумрачное племя? Да?

- Ты только посмотри, как у неё получается, - даже Частоколу порой было тяжело отрицать очевидное. Но он справлялся.

- Да уж...Только не думай, что за такое будут сильно хвалить в лагере, - не хотелось бы, чтобы Заноза брала дурной пример и тоже... Ух. Сумрачные коты должны славиться другими вещами! Да и странно было расхваливать Визг, когда они ещё ничего не добились: у них не было ни единого кусочка! И вообще, может, ученица прямо сейчас потерпит неудачу, и им придётся удирать со всех лап?

Воитель бегло дотронулся до бока Занозы хвостом, напоминая, что они пришли сюда не любоваться способностями Визг в симпатичности.

Как же им незаметно достать мясо?

Неудачи приследуют их. У Царапки не получается увести двуногого от стола, но Поденка товарища не винит. В конце концов, задача у него была сложная, девочка не уверена, что справилась бы сильно лучше. Они же не домашние игрушки, они суровые лесные воители, их не учили строить милые мордашки.
Зато их учили охотиться!
Поденка припадает к земле и как ниндзя пробирается по лагерю. Повезло, что второй кожаный сильно занят - сумрачная краем глаза видит, как он кладет лапищу на спинку Визг. Лишь бы Кудряшка не пострадала, остается верить, что она знает, что делает.

Воительница, прячась за лежащими на земле вещами, медленно пробирается ближе к столу. Сердце громко бьется от волнения, но она лишь упрямо жмет уши к голове. Нужно быть уверенной в своем успехе и тогда все получится. Если что, она успеет сбежать. Если что ее прикроют.
Ароматное жареное мясо сводит с ума - в морозном воздухе его запах еще сильнее ощущается. Поденка осторожно озирается, но человек, готовящий мясо занят своим важным делом - ему нужно следить за углями. Кошка совершает отчаянный прыжок, ощущая, какое послушное и тихое у нее тело - не зря же она умеет даже птиц ловить!
Воительница не тратит время на рассматривание предметов, тарелка с едой буквально у нее под носом. Рыжая хватает первый попавшийся кусок, с удовольствием отмечая, что его вес не так уж мал, и, резво соскочив на землю, стрелой кидается обратно в лес, теряясь между стволами. Там она переводит дух, укладывая аппетитный кусочек в тайник - не хочется гневить удачу, но вдруг будет случай стащить что-то еще?
Поденка выдыхает и выглядывает, желая посмотреть, как дела у остальных.

«Меня заметили!» Царапка с трудом подавил желание броситься наутёк, когда один из Двуногих замечает его и даже тычит ручищей.
— Мясо-мясо? — мяучит полосатый, но уже не так уверено.
Он весь в напряжении, готовый в любой момент сорваться и юркнуть под тень сосен. «Визг жила с подобными существами в одной палатке? Фууу!» Царапка поморщился. Чем чётче и ближе он видел этих существ, тем более опасными и шумными они становились.

Двуногий что-то гаркнул, повернулся в сторону огня, а после сделал резкий выпад.
— АХ ТЫ! КАК ПОСМЕЛ?! — визжит Царапка, когда ему прилетает прямиком в лобешник снежок.
«Это вызов мне! Как он смеет атаковать настоящего лесного воителя?» Оруженосец промаргивается, напрягает мышцы с готовностью вступить в бой и с удивлением отмечает, что Двуногий не сдвинулся с места. Царапка недовольно куксится, когда понимает, что у него не вышло увести эту тушу от костра.

Мельком он подмечает, как Подёнка тихонько крадётся вплотную. Похоже, она решила украсть мясо, несмотря на все опасности. «Я что — хуже девчонки?!» Оруженосец тоже решает погеройствовать, поэтому мчится в сторону стола. Он подпрыгивает и цепляет что-то, а после поворачивается, чтобы убежать прочь.

Вместо ароматного мяса во рту и носу что-то щиплет. Только сейчас Царапка понимает, что он выловил какую-то чепуху: в зубах у него болтается лук.

Отредактировано Царапка (26.05.2026 17:14:52)

Поглядывая за переменным успехом коллег по мясному счастью, Визг вертелась под рукой двуногого, подставляя то правый, то левый бок, уводя его поле зрения на себя любимую и подальше от места добычи заветного и ароматного мясца.

Рука у двуногого была теплая и аккуратная — ее даже почти не хотелось кусать, что само по себе было удивительным достижением для представителя розовокожих. Но что неизменно раздражало — это его совершенное непонимание того, как она несчастна и голодна. Как ей срочно требовался миг славы добытчицы, а не роль отвлекающего маневра, пусть и блестящего.

Мельком оценив, насколько успешны девчонки в добыче пропитания, Визг заурчала — не столько от удовольствия, сколько от предвкушения, представляя, как приложится к их общей добыче. Царапка, получивший в лоб снежком, вызвал у нее смешок пополам с сочувствием. Смешок — потому что выглядело это забавно, особенно его яростная боевая стойка против неодушевленного снежного снаряда. Сочувствие — потому что самой ей такой участи очень не хотелось.

И когда вроде бы все коты уже укрылись за деревьями со своей добычей, Визг здраво оценила, что и ей пора закруглять этот аттракцион неслыханной щедрости и почитания себя. Но в душе все еще теплилась надежда — робкая, глупая, но такая вкусная — добыть кусочек.

Стрельнув глазами на ящик с мясом, потом на любвеобильного двуногого, потом снова на ящик, потом снова на него, кошка поняла, что тот, как и все представители мужского пола, намеков не понимает. Пора брать дело в свои лапы.

Изогнув хвост, она поднялась на лапы и виляющими, точно танцующими движениями — такими, чтобы гипнотизировать и одновременно умилять — двинулась в сторону ящика.

Шаг за шагом она обходила двуногого, целя к заветной цели. Один из двуногих что-то просил у второго, явно являясь сторонником Визг в данном непростом деле.

— Ну же, — мысленно подгоняла она его, — убери этого жмота. Скажи ему, что я безобидная и вообще самая прекрасная кошка в этом лесу.

Но двуногий, заведующий пиром, гаркнул так недовольно и так грозно, что по своему скромному, но уже вполне поучительному опыту Визг вспомнила себя маленькой Писклей И, не особо церемонясь с остатками достоинства, она дала деру, пока в нее за компанию не прилетел снежок, который, без сомнения, уже подготавливался.

Притаившись за голыми ветками, она сверкала оттуда желтыми глазами, как два маленьких встревоженных солнца. Удар снежком она бы просто не пережила — умерла бы от стыда и поверженности, а умирать в кустах как-то совсем ей не подходит.

По счастливому совпадению соплеменники оказались неподалеку. Визг тихой рысью прискакала поближе к котам, стараясь, чтобы ее побег выглядел как организованное отступление, а не как паническое бегство.

Довольно ткнувшись лбом в плечо Поденки, Визг замурлыкала, чувствуя, как рот наполняется слюной при виде добычи.

— Какие вы молодцы, девчонки! — пропела она, искренне, хоть и с солидной долей зависти, восхищаясь их успехом.

Затем она глянула на сокрушенного, но не поверженного Царапку с луком и хихикнула себе в нос — беззлобно, но с легкой ноткой ехидства, той самой, которая просачивалась в ее голос всякий раз, когда она чувствовала себя чуть более успешной, чем кто-то другой, что, впрочем, случалось часто.

Но, вовремя вспомнив слова Занозы, про то, что они команда, Визг одобрительно и очень важно кивнула этой мысли. В команде поддерживают неудачников.

— Зато ты не побоялся вступить в бой с настоящим двуногим, — ободряюще коснулась она плеча Царапки кончиком хвоста, стараясь, чтобы голос звучал максимально серьезно. — Очень храбро.

Очень глупо, но храбро. Но это она оставила при себе.

Спину Ветрогона она комментировать не стала — просто оценивающе глянула на кота снизу вверх (на иное не хватало роста, да и кто бы стал задирать голову ради него) и, решив не размениваться на его спесь, профессионально потерлась боком о дерево, стараясь стереть с себя запах рук двуногого. Ей-то было не противно — двуногие пахли едой и теплом, что в ее личной иерархии запахов стояло почти на вершине, — но соплеменники точно начнут возмущаться.

— Ты что у них стащил, жабья твоя голова?! — вместо мурлыканья его встретили шипением. — Это мясо, по твоему? — на этих словах Царапка и сам разозлился.
— Тьфу, — он выплюнул из о рта надушенный специями лучок, который бил в нос похлеще прямого удара Ветрогона. — Может Морозцу пригодится, — с вызовом протянул Царапка, не обрадованный, что его отчитывают на глазах у всех! Даже Двуногие, наверняка, сейчас на него посмотрят и пальцем начнут показывать.
Шерсть жгло от смущения и ярости. «Зато меня не поймали!» Это не так уж и утешало. Царапке захотелось прямо сейчас развернуться и пойти на Двуногий таран. Может быть тогда в глазах Ветрогона заплещется что-то похожее на уважение...

Впрочем, резкий воитель уже выполз из укрытия, видимо, желая показать ему, как правильно надо душить зме... Точнее, ловить мясо. «Ну, давай, показывай, умник» — Царапка скуксился и внимательно проследил за каждым шагом кота. И, как назло, у Ветрогона всё получилось! Острый коготь ревности ткнул ему прямо в нос. Оруженосец смотрел, как триумфально возвращается Ветрогон с хорошим куском мяса.
— Отнесешь старейшинам, — проворчал Ветрогон.
— Я всё отнесу, — бойко мяукнул Царапка, прибирая к себе и лук, и кусок мяса. Нетушки, лук он всё равно не выбросит. Зря что ли геройствовал? Пусть Морозец этой штукой Визг натрёт.

— Зато ты не побоялся вступить в бой с настоящим двуногим, — словно услыша задуманное, рядом с ним образовалась Визг, прикоснувшись к нему кончиком хвоста. — Очень храбро.
Царапка перевёл на ту тяжёлый взгляд, гадая, почему та к нему обратилась. «Она меня утешает, что ли?!» Волна возмущения захлестнула его. «Или хочет взять с меня пример?» Усы с сомнением распушились. Вот если бы Царапка сейчас принёс целых пять кусков мяса, то ещё бы в это поверил, а так...
— Я не нуждаюсь в жалости, — противно ответил Царапка, отходя от Визг подальше. — Я настоящий лесной воитель, а не домашняя киска, урчащая в лапах этих чудищ, — обозлённо бросил ученик вслед.

И тут вдруг - БАМ.
Снег градом посыпался с веток сосен.
БАМ.
Что-то громыхало так страшно в тёмном лесу, что Царапка подпрыгивал на месте с каждым резким звуком.
Кажется, они пробудили какое-то древнее чудище!

— Сматываемся отсюда, — прорычал оруженосец, вкладывая в голос всю свою храбрость. Ещё не хватало, чтобы другие подумали, что он испугался!
Услышав приказ об отступлении, Царапка один из первых рванул обратно в лагерь, с гордостью неся в зубах кусок Ветрогонова мяса и щиплющий лук. «Надеюсь, это громкое зверьё за нами не последует!»

—> В лагерь