==>> главная поляна. До бдения

[indent]Ступая мягко, как на охоте, воитель вошёл в палатку вслед за Львинозевкой. Он не был уверен, что кошка вообще заметила его присутствие, но знал, что если хоть на мышиный усик ей станет легче от этого - он просто будет рядом. Пусть крапчатый не был мастером утешительных речей, но он мог просто помолчать рядом. Или помолчать вместе. Он улегся рядом с подстилкой соплеменницы, где ту, судя по успокоившемуся дыханию, сразу захватил сон. Вереск какое-то время просто лежал с ней, касаясь рыжей шерсти своей крапчатой, потом принялся тихо мурчать. Может быть его песня достигнет Львинозевки во сне и подарит хорошее видение?...

[indent]Кот прикрыл глаза, но не стал погружаться в сон, он отпустил свой слух ощупывать звуки лагеря. Он слышал голоса на поляне, растерянные, встревоженные, печальные и даже злые. Они не сливались в слова, он и не пытался уловить слов, только настроение. Вереск услышал тихий, едва слышный писк котят, и крик птицы где-то в стороне от лагеря. Он слышал и что Остроглазая вернулась в своё жилище, но не спешил привлекать её внимание. Для целительницы не было бы проблемой понять, что он совсем не спит, так что если она его не окликнула, то на то явно была причина. Быть может, ей нужно было побыть наедине с собой, чтобы осмыслить этот странный мрачный день?

[indent]Когда Вереск понял, что все его тело окаменело и затекло от недостаточно удобной позы, он раскрыл глаза. Первое что увидели его глаза, были удивленные глаза Остроглазой. Неужели она успела забыть о гостях в своей палатке?.. Удивительно было, как быстро успело стемнеть вокруг. Он неспешно начал вставать, чтобы не потревожить спящую Львинозевку, заодно разминая залежавшиеся мышцы.

[indent]Кот сделал пару шагов и потом решительно приблизился к Остроглазой, прижимаясь подбородком к её шее и зарываясь носом в шерстку. Все тревоги дня, все волнения, вся грусть и боль от потери соплеменников словно стала дальше и меньше, как если бы он залез на высокую скалу и смотрел на них сверху. Словно само присутствие зеленоглазой кошки приглушало всю внутреннюю боль.

[indent] - Я так испугался, - едва слышным шёпотом начал Вереск, - жизнь так тонка, и я могу не оказаться однажды рядом, чтобы защитить - тебя, - он чуть хмыкнул, пытаясь справиться с волнением и неловкостью. Запах подруги дурманил его и возвращал в лучшие моменты жизни до этого дня, приносил покой. Но больше нельзя было так стоять, это было бы слишком. Он итак явно позволил себе больше, чем должен был. И собирался позволить ещё больше. - И ты... да ты знаешь, я думаю, - он чуть улыбнулся, теперь их лица были против друг друга, а глазам не мешал сумрак палатки, - я хотел бы рядом с тобой всегда, чтобы такого и не могло случиться, - он коснулся кончиком хвоста передних лап Остроглазой и грустно пожал плечами. На эти слова не требовался никакой ответ, но теперь, сказав их, Вереск ощутил настоящее успокоение. Даже если с ним или с ней что-то случится, по крайней мере эти слова больше не будут оставлены на будущее. Он признал их для себя уже давно, но теперь не мог оставить только себе.

[indent] - Ты.. Ты что-то нашла на тебе Белошейки? Ты думаешь, всё может быть не так как выглядит? - воитель скосил взгляд на Львинозевку, чтобы убедиться, что та спит. Голос его звучал едва слышно, но мало ли.

[indent]Он не смел на это рассчитывать. Это было просто невозможно, немыслимо, непостижимо! Во всех вариантах развития этого разговора не было ни одного, похожего на этот. Остроглазая не напомнила ему о воинском долге, своём собственном положении и судьбе, не оттолкнула. А он был готов к этому. Вереск ощутил себя так, словно он пытался что-то толкнуть с разбегу, а препятствие резко исчезло, и он упал на него всем весом. Именно таким показалось ему её внезапное прикосновение, касание обжигающей щеки, от которого электризовалась шерсть до самого кончика хвоста.

[indent] - Буду, - так же тихо, но очень твёрдо пообещал воитель. Он обладал достаточно развитой фантазией, чтобы в деталях понимать, на что обрекает себя сейчас этими словами. И был готов сделать это снова столько раз, сколько звёзд ночью смотрит на землю. Оглушенный, напрочь лишенный всяких заготовленных слов, Вереск просто неглубоко вдыхал и тихо выдыхал, ожидая, пока успокоится внутри него разбушевавшаяся кровь. Она тоже! Она знала! И она чувствует! - металось внутри него по кругу. Выдавал все эти смятенные чувства лишь самый кончик языка, принявшийся играть из стороны в сторону.

[indent]Они вовремя сменили тему, и воитель смог окончательно взять под контроль все свои чувства, внимательно кивая в такт словам целительницы. Вереск досадовал, что не проверил на месте большего, так легко поверив в нападение лисицы.

[indent]- Надеюсь, мы сможем быстро всё узнать, - без особой веры проговорил крапчатый кот, хмурясь. Наверное, версия с лисой ему нравилась значительно больше. Это был простой понятный врач, отряд отправился бы и выследил рыжую убийцу и изгнал навсегда с территорий племен,  или даже отправил в небытие (или куда там уходят после смерти лисы?). А этот невидимый неизвестный страшный враг, который убивает котов на территории их племени! Двуногие? Бродяги? Коты из другого племени? Или... может даже кто-то из их собственного племени?

[indent]Вереск потерся носом о кончик хвоста целительницы, которым она дала ему знак хранить молчание и хихикнул от щекотного ощущения в носу.

[indent] - Ты же знаешь, я - могила, - ухо кота дернулось в сторону, услышав какие-то звуки со стороны поляны. - Скоро Зайцезвёзд соберет племя, я пойду, - уже не понижая голоса произнёс воитель и кивнул головой в сторону выхода. Скоро настанет время прощания с их погибшими соплеменниками. Нужно просто начать это - и закончить. Крапчатый кот кивнул Остроглазке, и первым направился к выходу из палатки, словно случайно длинно коснувшись её плеча своим хвостом при развороте.

[indent]Теперь у него был жизненный план. Безумный и абсурдный, но был.

==>>главная поляна, закрытие разрыва

Отредактировано Вереск (27.01.2026 17:29:30)

------ Спустя долгое и мучительное время, пока котята вытягивались в росте ------

Мама опять куда-то ушла.

Мама очень занятая, Ланечка это прекрасно понимала, потому не перечила и не расстраивалась, когда ей нужно было отойти. Ведь, в отличие от папы, она всегда возвращалась, давала молоко и заботилась о них. Что серенькой малышке, что ее старшей сестре ничего сильно больше, окромя друг друга, больше не было нужно. Тем более они были не совсем одни - рядом всегда на подхвате были или Мотылинка, или ныне удачно попавшийся под лапу старичок-ворчунок Чеснок. Который, несмотря на природную хмурость, все-таки в правнучках души не чаял. Хотя после него, как правило, девчонки с вопросами о том, что значит то или иное произнесенное им ругательство, наваливались на бедную маму. В общем, типичная семейная идиллия.

Младшая из дочек предавалась своей идиллии - сидела поодаль, воображала в небе летающую ящерицу. Наверняка как бы грациозно такая зверушка смотрелась, а как ловить ее было бы интересно! Наверняка соседи по палатке обзавидовались бы такой красоте. Но то, в чем Ланечка упорно видела ящерку, оказалось лишь коричневой бабочкой с пятнышками, похожими на ее собственные мутные голубые глазки. Инстинктивно кошечка протянула лапку в сторону насекомого, надеясь поймать, но не рассчитала дальность, и оно улетело, пестря крылышками. Но кошечка даже не обиделась, а только улыбнулась. Пусть живет и радует собой кого-нибудь еще, более ловкого. К сожалению, ее собственной в силу возраста пока не хватало.

Взгляд малышки ненароком упал на вход в палатку целительницы. А в голове тут же прибыло воспоминаний - прапрадядя Зайцезвёзд не так давно в разговоре упомянул, что, может, ей стоит наведаться к Остроглазой. Лапки у нее правильные, портить там ничего малышка не хотела и не собиралась. А серая кошка виделась Ланечке такой... одинокой. Потерянной. Прямо как она сама выглядела сейчас, когда в мозгу, точно молнией, пронеслось очередное мигом забытое наваждение, поставив малышку истуканом.

Голубое небо. Поле, полное маков. Запах дурманит. Запах потери. Запах тоски.

Уже в очередной раз, когда такое происходит, Ланечка отряхивается, будто она только что снова вылезла из лужи, в которую упала парой дней назад. Эти ощущения были по-странному всегда знакомы, но сама малышка еще была слишком маленькой, чтобы из полноценно понять. Лишь почему-то на душе было... пусто. Даже плакать захотелось на миг, но кошечка взяла себя в лапки - не хватало еще снова прослезиться у всех на глазах. И так чудилка и плакса, больше не хотелось этого показывать. Тем более мама и Лучик же не плачут? И она не должна, иначе воительницей не станет!

Решение, куда идти, было принято тут же. Все лучше, чем просто сидеть и маяться чистейшим ничем. Поэтому малышка подошла к полусонному Чесноку, слегка тронув его лапкой, промолвила тихо-тихо:

- Деда-а, я отойду к Остроглазой ненадолго? Я никуда далеко не уйду и вернусь, обещаю! - на что старейшина лишь, едва удостоив кошечку взглядом, махнул лапкой, дескать "иди-иди". И, пока прадедушка не передумал, Ланечка детским шажком поковыляла в сторону обители серой врачевательницы, куда та, по счастливому стечению обстоятельств, не так давно зашла. Сначала малышкой овладело стеснение, едва ли не сковавшее... но тогда кто будет сдерживать свое обещание сделать всех счастливыми? И, пересилив себя, серенькая кошечка подошла поближе ко входу, для приличия поскреблась когтями у входа, давая о себе знать - не забираться же туда без спросу?

- О-остроглазая? - Пискнула Ланечка, чуть зажавшись, - м-можно я к тебе зайду в гости? Я обещаю - я ничего не трону... только посмотреть. И, может, тебе будет не так одиноко? - мордочку малышки исказила гримаса стыда - вот так вот просто ворвалась, что-то просит. Остроглазая за такое точно ее прогонит! И зачем она только пришла? Зачем?..

Но отступать было уже поздно. Поэтому, сглотнув и сжавшись еще больше, едва не превращаясь в комочек, младшая из дочерей храброй Клённицы принялась ждать вердикта наверняка побеспокоенной целительницы.

[дайс: ну значит не судьба]

Среди всей имевшейся у Ланечки памяти, которой в силу возраста у нее все-таки было не так много, целительница Остроглазая всегда выделялась в гуще соплеменников. И дело далеко не во внешности - она была ветровой кошкой, всей той же стати, вроде бы должна в толпе теряться. Но не теряется. Потому что тоже всегда сидит поодаль. Вечно печальная. Вечно отстраненная. Вечно задумчивая. Серая малышка чувствовала в этом что-то очень похожее, близкое... в какой-то степени даже родное. В основном потому что она сама была такой же.

С самых ранних лун, стоило ей открыть глаза, она поняла, что отличается. Лучик вон всегда спокойно находила друзей, играла ловко, получала от ощущения себя частью племени удовольствие. Ланечке? Ей все это было слишком чуждо. Ее не интересовала игра в битву, может, на моховой шарик подтянется. но от долгого близкого общения она очень всегда уставала, а потому уединялась либо под маминым теплым бочком, либо в каких-нибудь кустах рядом - так, чтобы старшие видели (проблем же не хочется на свой маленький хвостик?), но так, чтобы младшие не хотели ее трогать. Вот так и повелось, что котята просто перестали ее куда-то звать, и лишь старшая сестра не оставляла надежд. А на зов Лучик младшенькая всегда откликалась.

Ее называли чудилкой, а еще плаксой. Ее все пугало, даже осознание того, что за и без того большим лагерем скрывается мир еще больше напугало ее едва ли не до слёз в свое время. Благо Пёрышко, теперь уже совсем большая-большая Перьелапка, была рядышком и смогла успокоить. Хотя бы кто-то считал малышку подружкой, но даже так - Перьелапка больше ей не соседка, у нее теперь наставник и новая жизнь. А Ланечке оставалось расти и периодически ловить ее с добычей у входа, чтобы поболтать.

Но с посвящением подружки все равно чувствовалось это одиночество. Она к котам тянулась, но по-другому, более... лично, что-ли? Хотелось уметь заглянуть глазком в душу, хотелось уметь их лечить, хотелось всем раздать столько добра, сколько они могут унести. Наивное, детское желание... но все равно такое теплое. Будто ощущение какой-никакой цели в жизни. А за такое хотелось хвататься.

Остроглазая явно не ожидала встретить кошечку на пороге своей палатки, настолько, что даже отчего-то опешила. Но большого значения этому Ланечка не придала, осмелела, посмотрела в зеленые глаза целительницы. Красивые, прямо как два красивых листика какого-то красивого цветка. На секунду серая малышка даже улыбнулась, но тут же собралась - она не шалить сюда пришла. Она пришла попробовать помочь. А помочь было с чем. Большая серая кошка, резко погрустнев, призналась, что да, ей чуть-чуть одиноко, на что кошечка прижала ушки, смотря сострадательно. Бедная. Совсем она заперта тут, в этой пустой палатке, в которой приятно пахнет разными травами?

- Мне тоже... очень-очень. Зайцезвёзд не так давно сказал мне, что было бы хорошей идеей зайти к тебе, чтобы тебе не было одиноко. Ну вот я и... пришла. Деда Чеснок разрешил... - пролепетала она, чуть поджав крошечный хвостик за задние лапки, - может... если мы одиноки, то просто побудем рядом? Чтобы не было одиноко?..

Запахов стало так много, что зрачки Ланечки расширились от внезапного немого восторга, когда очередное наваждение заполонило разум.

Широкий порог, затем - приятная темнота. Пахнет лавандой и шалфеем. Ощущение дома. Спокойно.

Серая малышка едва ли сдвинулась с места или еще как-то поменялась в мордашке, разве что зрачки на свое место вернулись. Картинка уже не так сильно расплывалась, и все-таки ее зрению было еще куда развиваться. Внезапно подумалось, что, может, одиночество является для Остроглазой спасением, как и для Ланечки. Так что... может ее предложение действительно глупое, и никакая компания благом не будет?..

- Если ты хочешь, чтобы я ушла, я пойму...

Ланечка честно уже готовилась к худшему. Что Остроглазая, последовав совету малышки, скажет ей сейчас уйти и никогда больше с такими глупыми просьбами не возвращаться. И настолько малышка готовилась к этому самому худшему, что несколько опешила по первости, когда вместо этого целительница тепло ей улыбнулась, покачав головой, и даже пригласила ее внутрь. А после замешательства очень-очень обрадовалась, вежливо поклонившись хозяйке пещеры в жесте благодарности.

- С-спасибо большое! Обещаю, я буду хорошо себя вести! - в который раз повторила кроха, чтобы уж точно никто не усомнился в ее искренних благих намерениях, прежде чем следом за серой кошкой неловко посеменила внутрь. Там оказалось даже просторнее, чем она предполагала - повсюду в пещере виднелись трещинки, в которые аккуратно были сложены различные травы. Ланечка принюхалась, и все тот же, но сильнее, аромат растений забился в ноздри, даруя покой и то же самое странное ощущение дома, что она ощутила еще на входе. Но, видно, просто Остроглазая умело поддерживала уют, иначе просто так бы такое не взялось без причины?

Голубые глаза юной кошечки выражали неподдельный восторг всем происходящим. Подумать только - это самый настоящий кладезь истории, новых жизней и старых смертей, то, что от глаз воительских обычно гораздо более сокрыто. Наверняка даже Чеснок всего того не ведает. Не ведает и серенькая кошечка. Но отчего-то... хотелось. Хотелось ведать, хотелось приобщиться ко всему этому, будучи окруженной этим ощущением уюта. Интересная мысль, но наверняка недостижимая - целителей просто так не выбирают просто по хотению, мама говорила, что они избираются Предками. И если кому и будет позволено такое, так это Лучик - она же из них двоих похожа на звёздного воина. Старшая, не младшая.

И все-таки, все это не могло не манить малышку.

Ланечка понемногу подползла к целительнице, так, как и обещалась, ничего не тронув, а та понемногу заканчивала вылизывать грудку. Она только что отдыхала, так что это было вполне понятно. А затем Остроглазая решила рассказать малышке о том, что она делает, когда ей одиноко и грустно. Она перебирает травы, вспоминая с искренним теплом свою наставницу, умершую за несколько лун до рождения котят Клённицы. По рассказам Ланечка помнила, что, пусть Ежовница, старая подруга прапрадяди Зайцезвёзда, и отличалась норовом ворчливым, она была очень заботливой и терпеливой. Немудрено, что и ее ученица была такой же. Хотя, вероятно, такими и должны быть целители, всегда готовыми помочь, невзирая даже на собственную ворчливость или другие особенности характера. На слова собеседницы Ланечка грустно улыбнулась, подходя поближе и чуть прижавшись к боку старшей кошки своим, словно поддерживая. После чего прошептала, отвечая на ее вопрос:

- Когда мне одиноко я... просто ухожу в дальние кустики или в высокую траву, чтобы меня никто не трогал... и мечтаю о том, чего нет. Летающие ящерицы, гигантские бабочки, место, где трава белая-белая, которое недавно мне снилось - все это дает мне ощущение... покоя. И тогда кажется, что в одиночестве тоже может быть хорошо. И все-таки, без друзей все равно бывает грустно. Мы с большинством котят не понимаем друг друга, поэтому я или одна, или с Лучик. Скажи... а ты не хочешь дружить? - малышка наклонила голову с интересом, будто ей только что пришла в голову эта чудесная мысль, и улыбнулась.

Остроглазая тем временем, будто что-то вспомнив, принялась из одной из трещин в расщелине вытаскивать множество разных красивых засушенных цветочков. То, как грациозно серая кошка это делала заворожило дочку Светлогрива, но еще больше заворожили ее сами красивые растения. Они были самые разные - желтые, синие, белые... красные.

Среди них оказался очень красивый огненно-красный цветок. Мама говорила, что так выглядят маки. И теперь, воочию увидев такой, Ланечка поняла, что просто не может оторвать от него глаз. Как ни пытается.

Поле цвело красным. Чей-то горький плач рядом. Серую шерсть ласкает веющий ветер. Сердце сжало в тиски...

Ланечка уже даже не помнила, сколько так просидела, зависнув, положив лапу прямо перед маком, а еще - когда по ее щекам начали катиться слёзы. Откуда они? Что произошло? Серая малышка перевела взгляд на Остроглазую... и сердце почему-то снова сжало. Значит ли это что-то? Или опять болезное воображение играет злейшую шутку? Но язык выдал другое:

- Ты очень напоминаешь мне о маках... я не знаю, почему, но он тебе очень подходит. И мне. Может быть, я тогда возьму его? Если ты точно-точно разрешаешь? Маме тоже как раз к шкурке подойдет! - и, аккуратно поддев цветочек лапкой, она прицепила его ближе к грудке, прямо в густую шерстку, чтобы не потерялся. После чего улыбнулась снова - наверняка, будучи еще и заплаканной, она выглядела особенно дурашливо. Но что еще делать, когда непонятно откуда взявшееся непонятное разуму сострадание сдавило горлышко?

Только, может, попытаться перевести тему. Кошечка оглядела остальные цветочки.

- Но ведь остальные тоже для чего-то нужны, разве не так? Можешь рассказать, пожалуйста? - вновь любопытство, но раз ей разрешили цветочек, то можно бы и попробовать поглубже копнуть... верно же?

Отредактировано Ланечка (17.03.2026 15:51:44)

---> Вересковая пустошь

[indent]Всю дорогу до лагеря Клённица ловила себя на том, что невольно осматривается по сторонам, словно пытается найти взглядом то самое место, где вот-вот свершится судьба племени Ветра. Осуществил ли уже Волчеягодник свой коварный и хорошо задуманный план? Был он при этом один, или кто-то еще из более доверенных подручных удобно оказался поблизости, чтобы помочь? Произошло ли вообще что-то, или действие еще только ожидает своего часа? По собственному опыту воительница могла точно сказать, что чем больше и лучше продумываешь что-то, тем хуже в итоге всё получается. А всё потому, что ты так сильно концентрируешься именно на одном определенном развитии событий, что когда что-то из них не сбывается, ты невольно сбиваешься и теряешься, снова переосмысливаешь положение дел и ищешь иной выход, ранее отметенный еще на этапе разработки плана. И пусть даже ты перебрал их великое множество, когда соображать надо быстро, голова вдруг внезапно оказывается совершенно пустой, и ты действуешь больше на импульсе от событий, чем по твёрдому размышлению.

[indent]А жив ли вообще еще Зайцезвёзд? - мрачно подумала рыжая, перехватывая поудобнее своего воробья и стараясь при этом не уронить перья. - Нет, не то чтобы я не доверяла Волчеягоднику - вся эта его затея, конечно, идёт вразрез с нашим любимым и высоко чтимым Воинским Законом, но я все же не думаю, чтобы он нарушил своё слово. Но старик в последнее время так сильно ослаб и так сдал... что когда поймёт, что его предали - еще чего доброго лапы откинет вместе с последней жизнью! Воистину уже можно было бы обойтись и без всех этих сказочек для котяточек...

[indent]Кажется, они вернулись одними из первых - куча с добычей не больно радовала трофеями, и Клённица с довольной улыбкой следила за тем, как Сапсан водрузил их прекрасного сокола на самую верхушку. Посмотрим, сумеет ли кто-нибудь принести дичь более достойную, чем эта! Если бы только они добычей и ограничились... Памятуя о своём обещании, воительница потопала следом за родичем и протиснулась в небольшую палатку целителей, которой сторонилась после того, как узнала о своей беременности. Воспоминания заставили поёжиться, и она дёрнула плечиком, а после вопросительно посмотрела на Сапсана, когда тот вдруг умолк, не высказав суть дела. Он что, хочет, чтобы она сама всё рассказывала? Ей-то вообще всё равно...

[indent]Но потом она и сама заметила рядом с целительницей почти слившуюся с каменной расщелиной для трав маленькую Ланечку. Королева явно не ожидала увидеть свою дочь из всех возможных мест лагеря именно здесь, но в целом не была особо против - всё лучше, чем если бы куда-то убежала и потерялась или же донимала её своим вниманием. Она бы с лёгкой лапы оставила её здесь, раз кроха судя по всему не мешалась целительнице, но почувствовала на себе тяжелый взгляд Сапсана и закатила глаза, осознав, что старший воитель не хочет рассказывать Остроглазой об их находке, чтобы не напугать этим маленького котёнка. Она пролезла мимо кота и нарочно потёрлась при этом о его бок своим, при этом глянув с наигранно виноватым видом - мол, ну тут же тесно, что поделаешь! Сам виноват.

[indent]- Прости уж, что приходится прерывать твоё веселье, малышка... - произнесла она, наклоняясь к дочери и роняя из пасти светло-серое пёрышко. - Но дядюшке Сапсану и Остроглазой нужно поговорить о скучных взрослых вещах. Так что пойдём к Чесноку, он наверное соскучился...

[indent]Почему разговаривать с малышами так сложно? И почему так вдвойне сложно - с собственными малышами?

[indent]- Если что, я согласна со всем, что скажет Сапсан, - улыбнулась она целительнице. - Даже если признается, что я самая прекрасная напарница для охоты во всём племени!

[indent]И она осторожно приподняла Ланечку за загривок, рассудив, что так, пожалуй, всё же будет быстрее.

---> Детская

Отредактировано Клённица (28.03.2026 21:28:35)

Судя по тому, что Остроглазая и не думала отстраняться от малышки, было понятно одно - дружбе быть! И эта счастливая мысль уже заставила малышку посветлеть. Вот и резон заходить почаще - есть, с кем поговорить! Хвостик Ланечки радостно завилял, а светло-серая щека прижалась к лапке кошки потемнее, вибрируя от издаваемого урчания. Но взгляд целительницы отчего-то стал... более пустым. Почти как у самой дочки Клённицы, когда на нее накатывают порой странные чувства, которые она ни к чему не может привязать. Но вместо того, чтобы отстраниться или как-то вывести ее из этого состояния, Ланечка прижалась поближе, давая пережить, дать волю тому, что происходит, и позволить этому ее отпустить...

Послышавшийся ото входа в палатку громкий голос, справлявшийся о целительнице, несколько испугал малышку, отчего та чуть-чуть ощерилась. Ее голубые глазки с настороженностью следили за тем, как в палатку заходят двое. В большом полосатом коте она узнала слишком много хмурящегося сына прапрадяди Зайцезвёзда, Сапсана, Пустельгиного папу - он и был говорившим. А следом за ним вошла... мама! В пасти у рыжей кошки свисали два больших красивых перышка - оба под цвет шкурок дочек. Испуг тут же был забыт, сменившись на завороженность - это им?

Радость, правда, тоже была недолгой - Клённица тут же сообщила, что Остроглазой надо поговорить по делам, и Ланечка прижала ушки, чуть расстроенная. Но перечить родительнице не стала, давая взять себя в пасть и не брыкаясь.

"Ну а как же папа?" - буркнуло сознание, стоило серой малышке увидеть, как королева бочком проходится по боку Сапсана, но вслух того Ланечка не высказала, сосредоточившись на том, чтобы не выронить пойманное едва ли не на лету пёрышко из своих пока еще крошечных зубиков, годящихся разве что учиться вылизываться правильно.

Прежде чем ее унесли совсем, кошечка, переложив перышко в лапки, успела крикнуть на прощание:

- Я обязательно приду еще и ты мне все расскажешь! Договорились? - и с этими словами кошечка вместе с мамой покинули обитель целительницы. И голубой взор лишь мельком с восторгом зацепился за огромного сокола в куче с добычей.

------> Детская

[indent]Перед внутренним взором всё еще лёгкая сонная муть и алые блики, но глаза уже по выработанной лунами привычке скользят по фигуре Сапсана, изучая и оценивая. Не взъерошен, не помят, открытых ран не заметно, специфического запаха крови нет. Фигура и поза в целом обычные, стоит ровно и прямо, опираясь на все лапы, никаких странностей не наблюдается, значит вряд ли перелом или вывих. Остаётся еще что-то внутреннее... но тогда он либо обратился бы раньше, либо на морде отражались какие-либо признаки боли или страдания. Но взгляд и выражение кота были привычно серьёзные, пусть и слегка омрачённые чем-то, о чём он, видимо, и хотел поговорить. Но в остальном - в полном порядке, что крайне похвально в его луны. Дай Звёздное племя всем такого крепкого здоровья... и особенно его отцу.

[indent]Как жаль, как непростительно жаль, что нельзя, не существует способа собирать - как ягоды с пышного и бурно растущего куста - здоровье с особо цветущих и пышущих им молодых котов! По чуть-чуть, понемножечку, так что им хватило бы одного хорошего приёма пищи и крепкого ночного сна, чтобы восстановиться... но сколько пользы это могло бы принести старым, дряхлым и больным! Конечно, это не излечило бы болезней, не решило бы проблем, но порой для того, чтобы преодолеть хворь, не хватает как раз только вот этих сил, и многие коты, старые, но еще не совсем дряхлые, отправляются в Звёздное племя лишь оттого, что они чуть-чуть не дотянули до выздоровления. Из-за того, что слабость взяла верх и объединилась с болезнью.

[indent]- Не представляю, что может быть хуже нездоровья, но говори, - кивнула Остроглазая, давая коту понять, что готова слушать, на тот случай, если от него не укрылась её мимолётная слабость и непривычное оцепенение.

[indent]И тут же почти пожалела, что спросила. Сапсан, как и стоило ожидать, ограничился сухими фактами без лишних подробностей, в какие порой пускаются особо впечатлительные натуры. Возможно, именно их кошке и не хватило, чтобы подготовиться к известию о той находке, которую обнаружила самая первая вернувшаяся с охоты пара. Услужливая фантазия, достаточно развитая в целительнице, что еще котёнком привыкла занимать и развлекать себя в одиночестве, дорисовала описанную воителем картину, которая оказалась такой странной, такой неприятной и такой... пугающе-незнакомой. К счастью или к сожалению для самой себя, Остроглазая, равно как и её собеседник, ничего подобного раньше не встречала, но куда больше взволновало серую то, что даже Ежовница не рассказывала ей о похожих случаях.

[indent]А значит... это действительно мог быть знак. Но мог ли? Был ли? И что означал?

[indent]- Честно не знаю... - покачала головой серая, и кончик ей хвоста мелко завилял. - Я тоже никогда не сталкивалась с подобным и ничего об этом не слышала. Но я с тобой согласна - звучит и представляется это достаточно жутко. К сожалению, не могу представить, чтобы это означало что-то хорошее, если это что-то и означает.

[indent]Несколько тянут в разные стороны, и в итоге никуда не могут попасть... Не могут спастись... Неопределенность... Недостижимость... Оковы... Помехи... Страдания...

[indent]Смерть?

[indent]— Остроглазая, Зайцезвёзду плохо.

[indent]Внезапное появление Волчеягодника, просунувшего голову в лаз, ведущий в палатку целителей, заставил кошку вздрогнуть и напрячься. Одно к одному, одно к одному... Новость о возможном знаке - и тут же серьёзная проблема. Могло ли это быть связано? Остроглазая помотала головой, отгоняя эту мысль. Их предводитель уже давно был болен, и Звёздному племени не за чем было посылать дополнительных знаков, чтобы подготовить её или племя к тому, что итак неизбежно должно было случиться. Что-то, быть может, ждёт их в будущем.

[indent]Но сейчас нужно жить настоящим.

[indent]- Уже иду! - кивнула целительница глашатаю, на ходу собрав несколько листьев и лепестков из своих запасов. - Сапсан, спасибо за бдительность. Я обязательно подумаю об этом позже.

[indent]Она кивнула воителю и вперед него серой тенью выскользнула на поляну.

---> Палатка предводителя (условно) ---> Главная поляна (условно)

/ таймскип /

Отредактировано Остроглазая (15.05.2026 20:54:31)

--> Главная поляна

По дороге к Остроглазой Полнолуние расчихалась сильнее - зуд в носу становился совсем нестерпимым, и ей пришлось высморкаться, выплёвывая мерзкую слизь, скопившуюся в горле. Глаза заслезились от чихания, а ком, исторгнутый бело-серой, мог составить достойную конкуренцию тому сопливому перфомансу, который показал Болиголов. Тщательно вытершись лапами и потоптавшись по снегу, чтобы очиститься, Полнолуние ступила на порог палатки.

Внутри кто-то чихал, кашлял и чесался, и Полнолуние испытала приступ вины, потому что отвлекала Остроглазую от других более тяжёлых пациентов.

- Остроглазая? - тихо окликнула воительница серую кошку, приходя глубже внутрь. Запахи болезни, сконцентрированные здесь, не на свежем воздухе, тревожили нос Полнолуния, но она потёрла мордочку лапой, чтоб не плодить заразу чиханием. - Мы с Болиголовом сегодня разговаривали... В общем, нам становится хуже, и пол-племени такие же, но ты это и так знаешь... Болиголов сказал, чтобы я обратилась к тебе, хотя я не хотела тебя тревожить, у тебя столько работы... Но может, ты нашла какую-то зацепку? Или траву, которая может помочь нашим ушам чесаться не так яростно? Это хуже всего, даже хуже чихания, - сбивчиво произнесла воительница, застенчиво топчась где-то недалеко от входа. Признаться честно, ей было страшно увидеть тех тяжёлых, которые лежали в глуби палатки, и представить себя на их месте. "Я должна быть сильной! Должна! Помогать племени, охотиться, патрулировать!" - напомнила себе Полнолуние, но так и не отважилась двинуться дальше без ответа Остроглазой. За ушами вновь зазудело, и Полнолуние, беспомощно оглядевшись, не нашла ничего лучше, чем потереться загривком о ближайший камень, мотая головой и стараясь дотянуться самыми тревожными местами до острых сколов.

Сезон голых деревьев пришел в племя Ветра не снегом - болезнью.
Он крался по палаткам тише ночного ветра, забирался под шерсть, ломал дыхание, отнимал силы. Ещё недавно лагерь был полон привычного движения: кто-то возвращался с патруля, оруженосцы спорили у выхода из палатки, старейшины ворчали на холод. Теперь же многие лежали, свернувшись в клубки, а голоса стали редкими и приглушёнными.
Шелест держался.
Пока держался.
Последние дни он почти не помнил, когда спал дольше нескольких мгновений подряд. Охота, патрули, добыча для больных, снова охота. Лапы ныли от постоянного бега по промёрзшей земле, в груди тяжело ворочалась усталость, а длинные усы то и дело цепляли ледяную морось. Но болезнь его пока не тронула. И потому права на усталость у него не было. Если Звёздное племя оставило его на ногах - значит, эти лапы ещё кому-то нужны.
В зубах Шелест нёс двух крупных, упитанных мышей. Для голодной зимы - почти роскошь. Он поймал их на рассвете, выследив по едва заметным следам под корнями. Одна из мышей едва не ушла в нору, но Шелест не позволил себе ошибиться.
Сначала он направился к Жёлудю. У входа в палатку он остановился всего на несколько сердечных ударов. Когда-то он бы долго стоял здесь, переминаясь с лапы на лапу, заранее готовя оправдания. Вспоминал бы, как отец смотрит на него - будто перед ним не сын, а неудачная попытка вырастить воина. Вспоминал бы ту мышь. Приказ. Свой страх. И Жучок, которая тогда просто сказала: “Я могу!”. Теперь Шелест лишь медленно вдохнул и вошёл.
Жёлудь лежал внутри. Болезнь изменила даже его. Некогда могучий воитель, который казался Шелестуше почти высеченным из камня, теперь выглядел просто старым и больным котом. Слабость не спрашивает, сколько битв ты выиграл и не интересуется силой твоих когтей. Она одинаково легко забирает дыхание и у воителя, и у котёнка. Шелест положил мышей перед ним.
- Две.
Целые, свежие, тяжёлые от мяса. Он посмотрел на них, потом на отца.
- Прости, что они мёртвые. Может ты и сам хотел бы их убить.
Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. На мгновение в жёлтых глазах Шелестуна мелькнуло что-то старое - то, что он носил в себе много лун и не давал выйти наружу.
- Я помню, как ты когда-то требовал от меня убить ещё живую мышь, которую ты принёс.
Кот чуть склонил голову.
- Видишь... как всё меняется.
Он сделал короткую паузу.
- Когда сильно болеешь, оказывается, не так уж важно, насколько ты сильный и воинственный кот. Лапы всё равно становятся тяжёлыми, а дыхание коротким. Даже самая простая добыча превращается в труд.
В его голосе не было насмешки. От этого слова звучали гораздо горше. Перед глазами на миг вспыхнуло прошлое: мать, которую болезнь забрала у них с Жучишкой, Жёлудь, который остался жив, его собственная детская надежда, что отец - сильный воин, а значит, сможет что-нибудь сделать. Но не сделал. Шелест никогда не переставал таить обиду на него за это. Наверное, именно поэтому теперь начинала сквозить мысль: сила не всегда способна спасти того, кого любишь, но это и не повод складывать лапы.
- Я подумал, что раз уж ты сейчас не в том состоянии, чтобы утруждаться охотой, то хотя бы это тебе пригодится.
Никакого в голосе не было вызова, лишь легкая ирония и усталость, которую он не позволил себе показать. Шелест развернулся и отошел, не став дожидаться ответа.

Полнолуние он нашёл неподалёку. Она тоже болела…  От одной этой мысли внутри у Шелеста неприятно сжималось что-то такое, чему он так и не придумал названия, но схожее чувство было когда узнал, что Жуковка умерла…
Полнолуние - всегда казалась ему удивительно живой. Даже когда молчала, в ней оставалось какое-то движение, словно она была частью самого ветра. Теперь же болезнь приглушала эти порывы. Шелест подошёл медленно. В зубах он нёс белоснежную горлицу. Её перья казались почти неправдоподобно чистыми на фоне серого зимнего дня. Шелест поймал её после долгой ночи, едва не потеряв на открытом пространстве. Но усталость исчезла в тот момент, когда он увидел птицу, ведь птица была для нее… Он положил добычу перед Полнолуние.

- Привет, это тебе.
Несколько мгновений он просто смотрел на неё. Внутри было непривычно тяжело: за Жёлудя он чувствовал горечь, а за Полнолуние страх был немного другой. Тот, который хотелось спрятать даже от самого себя.
- Как ты себя чувствуешь?
Он сел рядом, обернув хвост вокруг лап.
- Только честно.
В жёлтых глазах появилась тревога, которую он обычно старательно прятал за своей привычной задумчивостью.
- Я за тебя беспокоюсь.
Простые слова. Наверное, именно поэтому сказать их оказалось труднее всего. Шелест перевёл взгляд на горлицу.
- Она белая. Я подумал, тебе понравится.
На мгновение уголок его пасти едва заметно дрогнул.
- И ещё... я жду.
Он снова посмотрел на неё.
- Жду, когда ты поправишься настолько, чтобы мы снова могли выйти вместе. На охоту или в патруль - мне всё равно. Просто хочу снова идти рядом с тобой. Поправляйся.  Мне ещё надо будет тебя победить на охоте.
И впервые за весь этот тяжёлый день в его глазах мелькнуло что-то похожее на тёплую улыбку, и он посмотрел в сторону холодного лагеря - туда, где его ждали голодные, больные и ещё один день, который необходимо было пережить.

Шелест устало прикрыл глаза. Ему хотелось сказать больше. Что он скучает по её голосу. По её привычке заполнять тишину логичными для него размышлениями и небольшой тоской. И по тому, как она когда-то коснулась его хвостом во время ночного бдения и вытащила из оцепенения, в котором он едва не остался навсегда. Но некоторые вещи лучше оставлять внутри, особенно сейчас. Он поднялся. Лапы отозвались тупой, мягкой болью. Усталость навалилась сразу - тяжёлая, вязкая, почти болезненная. Но Шелест только встряхнулся.
Потом.. Отдыхать он будет потом. Если болезнь не тронула его, значит, пока у него есть работа и долг перед племенем, возможно перед всеми племенами. Неизвестно как эта напасть распространится в округе. Добыть ещё еды. Сходить в патрули. Помочь целителям. Принести дичь тем, кто не может охотиться. Проверить старейшин. И снова уйти в леса и поля. Он должен был выложиться до последней капли сил. Когда-то он думал, что слабость - это не суметь кого то убить. Настоящая слабость - видеть чужую беду и пройти мимо, даже если самому тяжело.