Перьелапка наблюдала, как под лапами наставника понемногу собирается кучка перьев. Он выщипывал их с таким усердием, будто вместе с ними мог избавиться и от неприятных мыслей. Удивительно, как ему вообще удавалось шутить в таком состоянии! Серенькая невольно улыбнулась, но улыбка вышла какой-то неуверенной. Ей было жаль Тиса. Жаль, что он вынужден проводить дни в целительской. И всё-таки воитель держался, пусть и выглядел сейчас куда хуже, чем она привыкла его видеть. Не жаловался, не требовал особенного внимания, даже пытался поддерживать разговор. Перьелапка уважала его за это, хотя куда охотнее увидела бы наставника здоровым.
За время его болезни ученице так и не дали полноценного наставника на замену. Приходилось примыкать к занятиям то одних, то других воителей, порой и вовсе самостоятельно отыскивая себе полезное дело. Не то чтобы это было плохо. У каждого можно чему-нибудь научиться, а разнообразие она любила. Вот только взгляды старших на то, чем именно должен заниматься оруженосец, не всегда совпадали с её собственными. Да и объясняли они по-разному. Перьелапка начинала понимать, насколько привыкла к манере Тиса, к его спокойствию, вопросам, которые заставляли думать, а не просто повторять сказанное. И теперь, глядя на пятнистого, ей отчего-то совсем не хотелось думать, каково будет без него и дальше.
— Не такой уж и скучный был Совет. Случилась драка меж воителями разных племен. — Серенькая хмыкнула, припоминая суматоху на острове. — И наш предводитель...
Она осеклась. Нет уж, так обо всём сразу точно не расскажешь. В голове события последних дней путались, а стоило ухватиться за одну мысль, как следом непременно вспоминалась другая. До Терзающего Звёзды ее рассказ еще дойдет. И лучше бы наставник успел доесть, прежде чем узнает, насколько неудачно закончился для племени первый Совет с ним во главе.
— В общем, потом расскажу. Остроглазая не сказала, что именно мы должны найти у Двуногих. Мы искали хоть какие-то следы того, откуда могла взяться болезнь. Кажется, она и сама не знала, на что надеяться.
Перьелапка задумчиво склонила голову, проследив за движением челюстей воителя. Хорошо, что он хотя бы ест. Даже если делает это с таким видом, словно птица лично нанесла ему какое-нибудь оскорбление.
— К псу я близко не подходила. И так увидела достаточно. На всех нас он оставил свой след. — Она невольно поморщилась. — Пока остальные пытались понять, что с ним случилось, я заметила кое-что между ветвей неподалёку. Тень. И пошла проверить.
Вот теперь начиналось самое интересное. Вернее, неприятное. Перьелапка помнила, как Тис отнёсся к её знакомству с Дике, и уж точно не забыла, с каким недоверием встретил известие о домашнем коте, которого Лунолапка привела в лагерь проститься с Зайцезвёздом. Наставник, кажется, не разделял её восторгов от новых знакомств за пределами племени. Особенно если знакомые сами имели привычку пересекать эти пределы.
— Там оказалась кошка. — Перьелапка выдержала небольшую паузу, словно от этого следующая часть признания могла прозвучать несколько иначе. — Одиночка.
Ну вот, сказала. А теперь оставалось объяснить, отчего она вообще с ней заговорила, вместо того чтобы немедленно вернуться к отряду. И желательно прежде, чем Тис успеет представить себе что-нибудь похуже.
— Я сначала осмотрелась! Она стояла среди ветвей, и я не знала, одна ли. А когда подошла, держалась так, чтобы видеть и её, и наших. Я тоже опасалась, что она может напасть. Или что там есть кто-нибудь ещё. — Ученица чуть повела ухом. — Я ждала, пока остальные нас заметят, и не подпускала её к отряду. Она заговорила первее.
Перьелапка замолчала, пытаясь вспомнить, не упустила ли чего-нибудь важного. Ей хотелось, чтобы наставник понял: она не просто бросилась навстречу чужачке, как это было с Дике. Хотя, если подумать, именно так всё наверняка и выглядело со стороны. Досадно.
— Её зовут Саломея. Она живёт у старого дома на дальних полях Двуногих и разбирается в травах. Лечит других одиночек. Представляешь? — В голосе серенькой невольно промелькнуло прежнее воодушевление, но она поспешила вернуться к делу. — И она тоже искала причину болезни. Оказывается, не только в нашем племени болеют. Она сказала, что хворь могла пойти от отравленной дичи. Мыши и полёвки кормятся возле ферм, а потом их ловят другие звери. И мы тоже. Получается, яд может попасть к кому угодно, даже если тот ни разу не подходил к Двуногим.
Она вновь вспомнила надкусанные тушки вокруг мёртвого пса. Неужели и вправду всё было настолько просто? И настолько страшно? Даже если больше никто не станет охотиться у ферм, разве можно узнать, откуда прибежала каждая мышь?
— Мы не знаем наверняка, что всё именно так. Но Цветолап заболел после того, как поймал ту мышь на полях. У Саломеи могут быть свои наблюдения. Она и больных видела, и травы знает.
Перьелапка с надеждой посмотрела на наставника. Ей хотелось, чтобы тот хотя бы допустил такую возможность. Не обязательно поверил чужачке на слово, как она сама едва не сделала, но и не отверг всё только потому, что Саломея не принадлежит ни к одному из племён.
С глашатой, во всяком случае, подобного понимания добиться оказалось непросто.
— Хмуролика тоже не обрадовалась. — Серенькая тяжело вздохнула. — Она спросила, откуда мне знать, что Саломея действительно умеет лечить, и не могла ли она следить за нашим отрядом. А потом сказала, что одиночки коварные и жестокие. Все.
Последнее слово ученица произнесла с некоторым недоумением. Неужели можно было судить обо всех одиночках по поступкам нескольких? Она ведь и Дике встречала, и теперь Саломею. Обе казались вполне доброжелательными. Хотя, конечно, Тис наверняка напомнил бы, что двух знакомств недостаточно, чтобы делать выводы обо всех остальных. И был бы прав. Но разве тогда не справедливо и обратное?
— Правда, потом она сказала, что просто устала, и поблагодарила за доклад. — Перьелапка невольно улыбнулась, вспомнив, как смягчилась глашатая. — А ещё велела ничего не рассказывать остальным, кроме Остроглазой.
Серенькая поёрзала, устраиваясь удобнее рядом с пятнистым боком. Она, кажется, снова успела наговорить целую кучу всего. Но до главного ещё не добралась.
— И знаешь, Остроглазая всё-таки уговорила Хмуролику отправиться на поиски Саломеи. Они уже ушли, сегодня, возвестив об этом на всю поляну. — Кошка понизила голос. — Хмуролике непросто справляться одной. Больных становится всё больше, а теперь ещё и Терзающий Звёзды...
Перьелапка осеклась, впервые за весь разговор по-настоящему задумавшись о том, как наставник воспримет следующие слова. Она уже успела привыкнуть к мысли, что их новый предводитель болен, но Тис-то ещё совсем недавно едва ли не видел его во всей прежней стати. Вернее, слышал о ней. И вряд ли представлял, насколько всё изменилось.
— После Совета его занесли в предводительскую палатку. Сам он оттуда больше не выходил. — Она опустила взгляд на собственные лапы. — Хмуролике приходится решать всё самой.
И всё-таки странно. Совсем недавно Перьелапка радовалась новому предводителю, представляла, как впервые увидит его среди глав других племён, и даже собиралась расспросить Тиса о том, каким он был в ее возрасте. А теперь Терзающий Звёзды не мог покинуть собственной палатки. Остроглазая почти выбилась из сил, глашатая едва держалась на лапах, и каждый новый заболевший будто отнимал у остальных ещё немного надежды. Заболевший Цветолап скреб когтями лично по ее сердцу.
В лагере всё чаще говорили о том, чего не знали. Когда закончится хворь? Что можно есть? Кто заболеет следующим? Даже взрослые воители, прежде казавшиеся серенькой способными разобраться с любой неприятностью, теперь лишь разводили лапами. И от этого становилось особенно не по себе. Они все одинаковы перед обстоятельствами жизни.
— Поэтому Хмуролика и согласилась. Наверное, у нас просто не осталось других вариантов. — Перьелапка задумчиво повела усами. — Остроглазая хочет попробовать узнать у Саломеи что-нибудь полезное. А если та действительно может помочь, разве не стоит хотя бы выслушать её?
Она посмотрела на Тиса, ожидая ответа, но тут же вспомнила о его замечании насчёт речных рыбных мест. Вот ведь мысль! А Тис вообще умеет ловить рыбу? И если умеет, почему никогда ей об этом не рассказывал? Возможно, следовало бы спросить. Но только не сейчас. Вряд ли наставник оценит очередное отвлечение, когда они наконец добрались до самого важного. Да и вид у него был такой, что Перьелапке вдруг стало совестно за собственную болтливость. Он всё ещё сидел рядом, пытался есть, слушал её бесконечный рассказ и, должно быть, тратил на это куда больше сил, чем хотел показать. Серенькая тихонько вздохнула.
— Ты только не думай, что я совсем позабыла, о чем ты говорил мне. Я старалась быть осторожной. Правда.
Она вновь придвинулась к пятнистому, но уже без прежней настойчивости. Ей хотелось, чтобы Тис одобрил её поступок. Или хотя бы не рассердился. И всё же, вспоминая Саломею, Перьелапка никак не могла отделаться от мысли, что поступила бы точно так же, представься ей возможность вернуться на те Поляны.