Щука судорожно вздохнула не то от холода, не то в попытках скрыть тревожность под удовлетворением от ответа Водомерки: чем больше соплеменников в порядке, тем меньше проблем в будущем. Окинув взглядом целителей в отдалении, сквозь чужие спины воительница силилась отыскать глаза Буревестницы и запечатлённую в них смертельную усталость от рождения котят. Её имя было будто пророчеством, ниспосланным с Серебряного Пояса в надежде на свовременное решение проблем. Тем не менее, эти бедствия упали слишком не вовремя.
Речное племя казалось разбитым в столкновении со стихией: никто не мог предугадать последствия бури. Стихия моментально заполонила все угодья речных воителей собой, хороня под собой некогда плодовитые территории. Щука не сдержала ещё одного вздоха.

- Я в норме, - мурлыкнула она, продолжая чувствовать, как плечи опускаются точно под давлением всего разом. От племени исходит испуг – это нормально. Никто не ожидал, что буря свалится на головы так резко, не давая путей к отступлению, - воительница прикрыла глаза и с досадой покачала головой, словно сетовала на неблагоприятность погоды, а не сдавалась под властью бури. Она не знала, что будет дальше: не знала, когда племя сможет вернуться домой, в родные палатки. Знала лишь то, что работы будет очень много: начиная с отстройки лагеря и заканчивая возобновлением подстилок, поиском трав накануне Голых Деревьев и скорейшим исцелений всех пострадавших. А ещё и поиск Бережок и, если вдруг Звёздный Край не найдёт, Муравушки. Не хватало Выдролапа-
Щука зажмурилась, прерывая бесконечный мысленный поток. Она была более не в силах удерживать накопившийся негатив, и в секунду её морда помрачнела, едва ль не сливаясь с грозовыми тучами над головами котов.

- Как Звёздный Край? – спросила она Водомерку, в очередной раз упоминая, что воительница пришла с ним в последних рядах: - он вернулся… Разбитым. Что-то случилось?
Если племя теряет соплеменника – оно скорбит всё разом; если племя теряет предводителя – с племенем скорбят и звёзды. Щука не должна допустить исчезновения путеводной звёзды в предводительском лике, и чем больше у Звёздного Края оставалось жизней, тем проще становилось дышать: - надеюсь, запаса его жизней хватит на то, чтобы отслужить племени столько лун, сколько лун он покоряет этот мир с рождения. Дай Предки, мы в скором времени найдём Муравушку и Бережок, пока не стало слишком поздно. А ещё и котята…

Сквозь стену дождя слышен котячий писк, исходящий от целительского пристанища. Щука вытянула шею, чтобы удостовериться, что с Буревестницей порядок, но в какой-то момент обзор закрыла Пшеница. Недовольно цокнув языком, речная воительница разрезала воздух хлестким хвостом и ударила им о землю, расплескав воду, впитавшуюся в шерсть.

- Нет, ну это просто немыслимо, - наконец, Щука начала оживать; заискрил привычный блеск в её глазах, она вся вытянулась, уже не скрывая, что её потряхивает. Не от холода; не от страха – от всепоглощающего недовольства и раздражения: - куда только Предки смотрят, посылая нам испытания, но не рассказывая в знаках. Что бы это могло значить? Что-то не так? Грядёт что-то громогласное, и нас попросту готовят? К чему? И что с соседями? Никто не докажет мне, что буря решила настичь только наше племя, миновав остальные. Взобраться бы повыше и посмотреть, насколько далеко расстилаются тучи – иметь преграду, конечно, здорово, но хотелось бы и поглядеть, где просветы.

Наконец, воительница поднялась и заозиралась по сторонам, пытаясь наткнуться взглядом хотя бы на один из выступов, не подмоченный землей: на вымоченные Щука не смотрела, прекрасно понимая, в какую травму может вылиться падение. Затем, приподнялась на задних лапах, силясь разглядеть хотя бы что-нибудь, но как и раньше, за стеной дождя тяжело было углядеть небесную синь.
Цокнув языком, воительница мягко приземлилась на все четыре лапы, расставила передние на уровне плеч и вжала голову в плечи, будто спряталась от капель дождя.
- Сейчас бы поохотиться. Или принести что-нибудь целителям, а не вот это вот всё. Мы как будто в ловушке, Водомерка, и не дают наши имена нам ни капли преимущества перед водой. Сейчас бы найти норы где-нибудь в овраге и разрыть её до конца: кто знает, может быть, мышь где-нибудь внутри испугалась скопления кошек у её дома и издохла от разрыва сердца.

Кровь стучала в ушах Воркотушки, дышать было тяжело, будто грудь была спутана цепкими водорослями, лапы дрожали от ужаса и напряжения, но Воркотушка не смела жалеть себя - всё её внимание было приковано к Буревестнице, чьё тело, содрогаясь, продолжало неумолимо истекать кровью, пока несчастная пыталась одарить свою первеницу любовью, которая копилась в ней все луны, пока она носила своих детей. Это разрывало Воркотушке сердце, но она отодвинула первую малышку подальше, давая, впрочем, Буревестнице подарить своему ребёнку взгляд - первый и последний.

Они все это знали. Все знали, но не хотели признавать.

Ещё одна судорога - юная целительница уже перестала вести счёт потугам, которые имели определённый интервал, но не теперь; сейчас они были хаотичными и непредсказуемыми и напоминали агонию. Лужа крови под королевой окрасила белые лапы трёхцветной в ало-бурый, и никакой бушующий дождь не был в силах смыть эту кровь, прибывающую, как проклятое воинство.

- Ещё одна девочка, - дрожащим от страха и напряжения голосом прохрипела Воркотушка, принимая у Лазоревки новую малышку и также работая языком над её шерсткой. Здорова, пищит, двигается. Коты, почувствовавшие неладное, обступали их, видя ужасную сцену, и видеть осознание неминуемого конца в их глазах было невыносимо. Ненадолго оторвавшись от своего занятия, едва поняв, что малышке ничего не грозит, Воркотушка зарычала:

- Все прочь, вы что, совсем рыбоголовые? И так дышать нечем и развернуться негде, что непонятного? Я сказала: пошли вон отсюда! - яростно рявкнула она, грубо отталкивая любопытных. Ей не было дела, что Мечтающая, например, хочет Буревестнице добра - а они с Лазоревкой что, деревья? Впрочем, одна из присутствующих была вполне кстати. - Ты - оставайся. Бери котят, грей и корми, - бросила она Пшенице, лязгнув зубами, которая безропотно подчинилась. Сил на такт и благодарность не осталось. Мягколапая была бы разочарована чёрствостью своей ученицы, но трёхцветная плевала с высокого берега на подход Мягколапой, справляясь с ситуацией так, как могла. Лазоревка тоже действовал по мере своих сил, но что толку, если они ничем не могли помочь Буревестнице?

Королева закричала, и от этого звука в жилах стыла кровь. Воркотушка замерла. Настолько ужасающего крика ей не приходилось слышать никогда, он леденил внутренности и сковывал разум, и Воркотушка краем мысли поняла, что этот вопль останется с ней навсегда и будет приходить во снах, слышаться в отголосках бушующего ветра, проливаться грозовыми тучами. Новая судорога, уже слабеющая, вернула ученицу в реальность, и она приняла у Лазоревки третьего котёнка - последнего.

От интенсивного вылизывания уже, казалось, на языке появилась мозоль, а вкус крови наполнял рот - и кровь эта была не прохладной, рыбье-сладкой, а горько-солёной, больной, горячей, и Воркотушку начало тошнить. Она едва сдерживалась, пока не разобралась с третьей малышкой и не убедилась, что она невредима и в безопасности, передала кошечку Пшенице, а затем её обильно вырвало чужой кровью и своей желчью - кое-как успела отвернуться и не заблевать роженицу. Попал ли кто-то под омерзительные брызги - ей было совершенно плевать. Тело было измотано, но Буревестнице было хуже, и Воркотушка не имела права давать слабину. Теперь во рту помимо крови воняло ещё и желчной рвотой. Воркотушке казалось, что её прокляли - так ей было паршиво.

А Буревестница уже еле шевелилась, закрывая глаза.

- Слышишь, ты? Не смей засыпать! - Воркотушка ткнула в плечо королевы окровавленной лапой, но подушечка бессильно сползла по шерсти, оставляя на сером полотне отвратительный бурый росчерк. - Не смей! Не спи! Живи! Держись! Ради них! Держись... Пожалуйста... Я умоляю... - голос Воркотушки слабел, сдавленный рыданиями, но она продолжала пытаться расшевелить королеву, а слёзы текли по лицу, смешиваясь с дождём. - Сделай что-нибудь, прошу тебя, - прошептала она, взглянув в потемневшие голубые глаза Лазоревки.

Отредактировано Воркотушка (28.02.2026 00:34:04)

Василёк постепенно возвращал себе чувствительность. Сперва к нему со всех сторон потянулись звуки голосов, и он удивлённо закрутил головой, — но заиндевевшая муть, взбаламученная на дне его глаз, придавала воителю вид натурально ожившего трупа. Юнец сморгнул пелену стеклянных слёз; попробовал когтями землю, которая была мягкой и вязкой, холодной и податливой. Она собиралась комьями под когтями, вплеталась в коротенькую шерстку между длинных пальцев, была такой знакомой, и он привычным движением отряхнул лапу.

Кто-то, проходя мимо, толкнул его в плечо, кто-то потёрся мокрым боком. Чувствительность вливалась в тело раскалённым жаром жизни и обжигала его остов изнутри, застывший коркой на горюющей душе. Теплый запах существования стелился в овраге, придавленный тяжёлым холодным ветром, гнавшим свинцовые тучи и подгонявшим тяжёлые капли дождя. Василёк постепенно возвращался к своему племени, как будто чудодейственным образом отделённая от целостного организма живая частичка, которая наконец отыскала в темноте обратный путь. Он вернул себе чувствительность, а мир вокруг — стоило ему сглотнуть печаль и затолкать её поглубже (чтобы, конечно, затем вытащить наружу в более подходящий час) — приобрёл очертания.

Вокруг него царил хаос, в котором таял даже намёк на порядок. Черепаха зычным голосом созывала всех на охоту. Мелькающие фигуры Лазоревки и Воркотушки кружили над Буревестницей — Звёздные Предки призвали её потомство в столь неблагополучный час; вокруг роженицы собралось немало участливых соплеменников, но Воркотушка разгоняла назойливых зрителей с таким упорством, что её голос донёсся до Василька сквозь пение ветра и дождя. Кажется, сегодня в угодья Звёздного племени призовут ещё одну душу. Василёк опасливо поднял взгляд к небу и напрягся; он будто бы боялся увидеть там новые звёзды — отметки новых растаявших судеб, хотя отчётливо понимал, что небосклон плотным пухом своих грузных тел выложили косматые тучи. Ничего он там не увидит. И надеется стоит только на себе самого, — на всех, с кем он плечом к плечу претерпевает ненастье.

Василёк понял, что очутился у самого края импровизированного прибежища — там, где овраг ширился, а его склоны становились более пологими. Он поднялся с земли и поспешил присоединиться к остальным. В голове у него метался такой гудящий рой пчёл, что любое случайное столкновение могло ещё больше встревожить обилие скверных мыслей, и голова у воителя тотчас бы раскололась. Ему хотелось, нет, ему было необходимо что-то — хоть что-нибудь — сделать прямо сейчас. Племя нуждалось в каждом, особенно когда его численность проредило ненастье... кого-то вот-вот растопят в ничто тяжёлые роды. Из общего гула голосов он услышал, что исчезла не только Бережок… «Муравушка…» — Василёк нахмурился. Неужели это всё — происки Звёздного племени? К какой беде они готовят Речное племя? Или, быть может, звёздная твердь обрушилась на них из-за какого-то проступка? Но разве справедливо отнимать у него ту, которой воитель дорожил безмерно — родную сестрёнку, усладу для ушей, лучик живительного света?

Найдя отзвук своим мыслям в переплетении голосов и шума дождя, Василёк побрёл к Щучке и Водомерке. Бело-серая воительница славилась тем, что не лезла за словами в карман, не увивала их красивыми цветными перьям, и почему-то сейчас она казалась именно той, кого хотелось бы держаться. Потому что в его душе зрело негодование, но он не нашёл в себе сил задать небу веские вопросы.

— Стоит только буре немного отступить, и наверняка все уцелевшие разбредутся, чтобы добыть немного дичи и отыскать травы, необходимые целителям, — подал он голос, вклиниваясь в разговор. Фраза вышла очевидной, но Василёк не придумал, как более умело вписаться в диалог Водомерки и Щуки. Он подобрался к ним со спины, обошёл двух собеседниц и сел напротив. Его голос сквозил тревогой и болью, но Василёк всячески пытался пересилить собственные эмоции. — Рад, что с вами всё хорошо, — он выдавил слабую улыбку. — До какого уровня поднялась вода — вот что особенно интересно. План с раскапыванием нор звучит всё более заманчивым. Думаю, что стоит нам высунуться и подняться повыше, как тут же выяснится, что вот этот несчастный лужок — единственное сухое местечко, где можно расположить раненых и разжиться дичью.

Отредактировано Василёк (28.02.2026 23:41:26)

Везде было шумно. То тут, то там жались друг к другу соплеменники, а к лежащей Буревестнице и вовсе подтягивалось больше котов. «Что там? Что происходит?» В душе кольнула тревога. Её успокаивал лишь тихий голос Солнцеликого:
— Да и к тому же, Звёздный Край же должен дать тебе время на подготовку, так ведь? — он прижал её ближе, и дымчатая с радостью зарылась в его тёплую шерсть, слушая стук сердца. Наставник поддерживал этот крохотный уютный мир, который был так непохож на происходящую здесь бурю. — Все-таки горжусь тем, что учу будущую предводительницу.
— Хи-хи, — усмехнулась Жаболапка, обрадованная тем, что её мечты воитель воспринимает серьёзно. — Мне ещё надо изучить очень-очень многое, поэтому я запрещаю Звёздному Краю больше терять жизни! — грозно вскинула голову ученица, обращаясь к небу. Глядишь, предки услышат?

— Хочешь потом пойти и поздороваться с малышами? Я думаю, что Лазоревка разрешит. Главное быть очень тихой и вежливой. Сможешь? — и хмурит мордочку.
— Конечно! Думаешь, уже можно? — она глянула в сторону целителей.
— Все прочь, вы что, совсем рыбоголовые? И так дышать нечем и развернуться негде, что непонятного? Я сказала: пошли вон отсюда! — громыхнула Воркотуша всем, кто подошёл слишком близко.
— Ой, — Жаболапка, даже не сделав шаг в сторону будущей королевы, даже вздрогнула от яростного голоса. — Кажется, ещё нельзя...
Она вытянулась на цыпочки и попыталась разглядеть хоть что-то. Кажется, там была суматоха. Тревога распространялась от одного соплеменника к другому, и ученица прижала уши ко лбу.
— Что-то идёт не так? — спросила она у наставника, словно тот был в курсе происходящего. — Я чувствую запах крови, — Жаболапка съежилась. — А котята всегда так страшно появляются? Зачем тогда королевы котят приносят? Может тогда лучше охотиться сходим? Слышала зов Черепахи. Раз она отправляется с патрулём, то и мы можем, хоть недалеко, правда? Или... — от испуга затараторила дымчатая, затем повернула мордочку в сторону и вздрогнула. В пятнадцати хвостах от них стоял какой-то кот. Его морда была рассечена на две половинки: одна чёрная, а другая белая. — Солнцеликий, — Жаболапка пихнула наставника в бочок. — к нам прибился бродяга. Атакуем? — ученица напрягла мышцы.

Он бы стоял так в тени и просто смотрел на то, как живут его соплеменники. Смотрел бы, как сменяются эмоции на их лицах, как они радуются или переживают, как ведут диалоги друг с другом. Сердце Играющего переполняется острой щемящей тоской, когда его взгляд скользит по спинам юных учеников - им дождь не страшен, каждый выглядит сильным и здоровым.
Он не выходит вперед не из-за страха, а из любви, в которую хочет погрузиться, как на дно полноводной реки.

И все же его замечают. Воитель встречает взгляд янтарных глаз незнакомой ему девочки нетронутым спокойствием и умиротворением. У него нет сил на то, чтобы шумно ворваться в их ряды, как сделал бы прежний он, ему кажется, что он сейчас рассыпется на сотни дождевых капель, и впитается в родную землю.
Он до сих пор не верит в то, что он дома.

Вот и Солнцеликий оборачивается, смотрит настороженно и внимательно, готовый защищать вверненных ему оруженосцев. Играющий мысленно усмехается, старший, судя по всему, совсем не изменился. Раньше ему бывало сложно с тихим и мягким воителем, теперь же он счастлив увидеть его, счастлив услышать его голос.
Солнцеликий его не узнает сразу, что не удивительно - запах, присущий речному племени, давным давно выветрился из шерсти, теперь на нее налипли дорожная пыль и терпкая бензиновая вонь. Сколько времени ему потребуется, чтобы забыть их, избавиться от них? Играющего больше не пугает время, ему больше некуда торопиться и он готов еще немного подождать.

— Это я, — отвечает бесхитростно, и наконец заставляет себя сдвинуться с места, осторожно ступая, радуясь тому, что лапы его не разучились ходить по мягкой земле.

— Я вернулся, — он останавливается напротив, а потом, сделав над собой усилие, чтобы оторвать взгляд от глаз Солнцеликого, переводит его на двух учениц. Вряд ли о нем уже успели сложить легенды, как он когда-то мечтал, так что речной не тешит себя надеждами, что им с ясель известно его имя. Он лишь улыбается растерянно, вглядываясь а их черты, стремясь предположить - чьи они? На кого похожи? Вряд ли они дочери стоящего на их защите воителя.
— Примете меня обратно в племя? — интересуется, поочередно заглянув в глаза каждой, — я очень долго добирался обратно.

Теперь, когда сказаны первые слова, когда звуки его голоса больше не кажутся ему столь чужими среди трав зеленого луга, тревоги улетучиваются. На языке солью пощипывают тысячи вопросов, но Играющий не знает, с какого начать. Рассказывать о себе не хочется, хотя он, конечно, попытается ответить на них, если они будут озвучены. Но все же жизнь целого племени гораздо интереснее, чем скитания одного кота.
— Почему вы все здесь? Что с лагерем? — Играющий вскидывает взгляд на Солнцеликого, уже поняв, что присутствие здесь такого количества котов, вряд ли вызвано желанием устроить пикник. Да и острый запах крови донесся уже до его носа, слегка приглушенный дождем. Кто-то раненный в окружении целителей в отдалении - значит дело серьезное.

Желание моментально с головой окунуться в жизнь, по которой он так скучал, невообразимо огромно. Раньше он бывал в курсе всего происходящего, старательно вызываясь на передовую, а теперь даже не знает имен половины присутствующих рядом с ним. И, если бы в прошлые времена его такое положение вещей разозлило бы, то теперь он лишь слабо улыбается, стараясь приглушить собственное рвущееся из груди счастье, такое неуместное на фоне промокших соплеменников.

Квакуша сидела, оперевшись на брата, и глаза закрывались сами собой: еще несколько минут, и она бы заснула прямо здесь. Посреди пустого луга, вся мокрая и взъерошенная.

Голос Лягушки был как будто не его, но у девчонки сейчас не было сил и желания на привычные бесконечные подколки. Завтра, может, их споры начнутся заново, но сейчас было достаточно того, что все в порядке.

- Сделал бы нам кто-нибудь подстилочку, - усмехнулась Квакуша себе в усы, всё также сидя рядом с братом и не двигаясь. И правда: кто бы ей сделал подстилку, чтобы она провалялась пол луны?

Но удивления в этот день никак не заканчивались: среди шума соплеменников началась какая-то странная возня. Квакуша повернула голову и заметила, как к ним, и без того изнеможенным, подобрался… чужак! Как же так; они во всей это суматохе не смогли его засечь? Предводитель точно усилит патрули вокруг лагеря… Ну, того, что сейчас было им.

Почему-то Солнцеликий начал с этим непонятным котом о чем-то беседовать, вместо того, чтобы объявить на весь лагерь, что на них НАПАДАЕТ ЧУЖАК! Квакуша словно очнулась, запрятала свою усталость куда-то далеко-далеко. Она уже не была котенком; посвящение в воительницы было практически на носу! И ей нужно было показать, что Щука научила её всему, что обязан знать Речной кот.

- Лягушка, не подходи к нему! - строго объявила девчушка. Квакуша взяла на себя эту ответственность - стать разумом и мудростью ситуации. Из-за ливня было тяжело понять разговор одиночки и соплеменника, но первого, кажется, вообще не смущало то, что он находился в сердце племени. Он что, мышеголовый?

Было приятно быть не одной со скверным характером и правдивым языком в этот миг.
— Как Звёздный Край? он вернулся… Разбитым. Что-то случилось?

Водомерка поморщилась. Воспоминания переменчивыми волнами болью отозвались в голове. Воительница сделала глубокий вдох, концентрируясь на реальности и отвечая на вопрос низким голосом:

— Буря случилась, что ещё? —  печально, однако резко начала кошка, — Когда мы пытались укрепить палатки, безрезультатно причем, лагерь почти полностью накрыли волны. Громадные… можешь сама себе представить. Звездному Краю ещё тогда досталось. А после нас ждал тяжелый путь сюда. Боюсь, как бы это приключение не имело последствий. Впрочем… он крепкий орешек. — помотала мокрой пушистой головой, — Как видишь, пришли мы последними далеко не из-за лени хаха.

Смех прозвучал хрипло, прерываясь на недолгий кашель. Водомерка вида не подала, однако она безумно устала. Расслабляться сейчас было нельзя, не то племя ждало ещё большие потери.

Возмущения Щуки пепельная безусловно понимала. Хмыкая на острые высказывания соплеменницы, Водомерка молча сидела, опустив хвост в грязь. Казалось, шкура впитала потоп настолько сильно, что шерсть не высохнет до самой смерти. Может, даже живя на серебряном поясе, мех воительницы будет иметь следы пережившего бедствия. Подождите. Водомерка нахмурилась. Долой мрачные мысли! Возьми себя в лапы, рыбоголовая. Племени как никогда нужна твоя сила воли!

— Взобраться бы повыше и посмотреть, насколько далеко расстилаются тучи – иметь преграду, конечно, здорово, но хотелось бы и поглядеть, где просветы.

Серая будто очнулась. Подняла голову, вглядываясь сквозь дождь в небеса, ища высокие деревья или другие возвышенности.

— Знаешь… а мысль то хорошая, — взволнованно промурлыкала кошка, продолжая пялиться наверх.

Мимолетно опустив глаза на соплеменницу, кошке стало ясно: Щука её опередила, причем во всем и сразу. Встала аж на задние лапы, заставив Водомерку посмотреть на серо-белую с небольшим удивлением со смесью восхищения. Цокнув, соплеменница будто подтвердила депрессивные мысли из обеих. Шум дождя уже стал таким привычным, но продолжал быть надоедающим. От каждой падающей на тело капли воительница готова была шипеть да выпускать когти. Увы, позволить себе такое поведение она не могла. А жаль.

Выплеск эмоций Щуки помог и пепельной кошке хоть немного выдохнуть. Признание того, что они находятся на дне возможностей, уже что-то. Ведь осознание означает, что они признают и понимают проблему, а значит можно попытаться придумать способ её решить. Идея с дохлой мышью в норе звучала заманчиво, Водомерка аж повела носом, ведь ей показалось, будто она почуяла запах дичи. Открыла было рот, дабы ответить, но воительницу опередили. Водомеркины уши тут же выпрямились, мгновенно определив голос говорящего. Кошка обернулась, встречаясь взглядом с Васильком.

— Стоит только буре немного отступить, и наверняка все уцелевшие разбредутся, чтобы добыть немного дичи и отыскать травы, необходимые целителям.

Пепельная кошка втянула голову в плечи, прищурив один глаз. Мол, ты прав, но пока что буря кончаться не собирается, потому рано думать об этом. Хотя здравое зерно в словах кота определенно было. «Поскорее бы буря закончилась!» - взмолилась Водомерка.

—…этот несчастный лужок — единственное сухое местечко, где можно расположить раненых и разжиться дичью.

До того внимательно слушавшая Водомерка вдруг улыбнулась. Не то хихикнула, не то хмыкнула:

— Такой вариант даже неплох. Была бы хоть какая-то определенность, — причмокнув, кошка добавила досадно, — Увы, её у нас сейчас нет.

И тут воительница поднялась на лапы, встряхнув шерсть от дождя и речной воды. Мало толку, но пускай шерсть ее промокнет не окончательно и бесповоротно.

— Ну что? У нас есть два варианта: сидеть и бубнить, ожидая конца бури; или начать уже сейчас искать варианты на будущее. Поискать ещё безопасные места там, поднявшись повыше, неплохая идея у Щуки была. Не знаю, как хорошо получится её осуществить. Да и поохотиться не так уж безнадежно… Н-на… наверное.

Несмотря на все усилия, голос дрогнул, подводя ее.

Отредактировано Водомерка (06.03.2026 00:36:02)

Когда Жаболапка с хитрым прищуром спрашивает про желание Солнцеликого стать ее глашатаем, то рыжий не выдерживает и издает слабый смешок, похожий больше на бульк рыбки, нырнувшей куда-то на дно. Конечно, Солнцеликий никогда не представлял себя в этой роли - для него единственным и лучшим глашатаем Речного племени остается Лавандоцвет, пускай сейчас на его месте и находится Ласточка.

- Ну подумай, конечно, - воитель легонько шлёпает Жаболапку по уху, словно слегка издеваясь. - Постараюсь не уступать твоим сестрам и брату...

Как только Солнцеликий вспоминает про Квакушу, Прыголапку и Лягушку, то они все появляются из ниоткуда и облепливают рыжего кота со всех сторон. Наблюдая за семейным сбором, Солнцеликий ловко игнорирует вопрос про котят - сейчас эта тема может лишь довести его до слёз, причем до таких горьких, что Жаболапку может ими затопить, чего бы не хотелось - Речное племя и так практически ушло под воду.

Оруженосцы очень сильно, но отважно отреагировали на появление Играющего - это вполне себе понятно, ведь они родились после исчезновения двухцветного соплеменника. Да и сам Солнцеликий удивлен не меньше их, ведь считал, что никогда больше не увидит старого товарища.

- Я думал, что ты умер... - Солнцеликий делает еще один шаг в сторону Играющего, оглядывая того с головы до лап. - Что случилось? Где ты был?

Солнцеликий оборачивается к Жаболапке, Прыголапке, Квакуше и Лягушке и легонько кивает. Таким образом он старается показать, что все хорошо, что бояться совершенно нечего.
Ну и нападать... тоже не надо. А то знаем мы их...

- Наш лагерь разрушила буря. Мы с трудом спаслись, - зеленые глаза сужаются. - Буревестница рожает. Не знаю как она там, но наш новый целитель Лазоревка и Воркотушка вроде держат все под контролем. Это моя ученица - Жаболапка, - рыжим хвостом показывает в сторону малышки. - А это ее брат Лягушка и сестры Квакуша и Прыголапка. Ты, наверное, не увидел их рождение. Можете поздороваться, я его знаю. Он наш.

Отредактировано Солнцеликий (07.03.2026 15:50:48)

Оруженосцев вокруг прибывает, точно лягушек в пруду после дождя. Играющий каждого встречает взглядом, вовсе не смущаясь воинственности на их лицах. В конце концов, они будущие воители, а он для них чужой. Ему понадобится время, чтобы доказать им, что он достоин зваться речным. Отчасти, он бы даже разочаровался, если бы молодняк встретил его равнодушно и не задавая вопросов. Конечно, они прислушаются к словам Солнцеликого, но и свое мнение иметь им совсем не помешает.

- Не умер, - тихо смеется, качая головой, - я... попался на собственной глупости и угодил в плен к Двуногим, - признается, задумчиво подбирая слова. Ему не стыдно сознаться, где он был, ведь, живя среди людей и домашних он ни разу не предал родное племя ни мыслями, ни действиями, всегда помнил о воинсном законе и жил, согласно ему. Его совесть чиста, но даже если кто-то обвинит его в предательстве, он сможет делом доказать, что в этом вопросе он остался прежним.

Я тебя совсем не знаю
- Очень надеюсь, что мы поскорее познакомимся, - говорит доверительно, - умею я все, что нужно уметь. И еще чуточку сверху, - подмигивает, и прислушивается к именам, которые называет Солнцеликий. Не зря он сравнил их с лягушками, перед ним оказывается целое земноводное семейство, и Играющий пальцы напрягает от восторга. Кто бы не давал им эти имена (а он с затаенным страхом надеется, что Звездный Край) он абсолютно точно гений.
Последний подошедший - сурового вида парнишка, - буркает приветствие, но остается явно напряженный и сердитый. Играющий уже хочет сказать ему нечто приветственное, но наконец осознает и остальные слова Солнцеликого. Смотрит на него встревоженно.
Лагеря нет. Целители... новые.

- А Мягколапая? - его голос непроизвольно вздрагивает, потому что он уже понимает, что милой целительницы по каким-то причинам нет на посту. Умерла или пропала, или искалечена настолько, что не может больше лечить.. Играющий крепче сжимает зубы и подается вперед, заглядывая старшему в глаза, - Дубрава? Звездный Край?
Столпы его прошлого, лица, к которым обращал он свои ежедневные молитвы и обещания вернуться - не может быть, чтобы всех их не было больше. Он бы мог продолжить перечислять имена, которые теперь лавиной в голове проносятся - друзья детства, соперники и влюбленности, товарищи опасных вылазок и бравых побед. Играющий никого из них терять не хочет.

Через плечо косится в сторону целителей и, как он теперь знает, Буревестницы. Бедняжка, остается надеяться, что роды не оказались слишком сложными, при такиз то условиях.
- Лагерь не беда, - говорит тихо, как будто сам себе больше, - отстроим заново. Лишь бы только все были живы.

Отредактировано Играющий (08.03.2026 11:40:35)

Черепаха ведёт себя абсолютно сообразно тому, что успел лихорадочно выдумать в голове Прибой — он чуть прижимает уши, то ли из стыда, то ли из страха, выслушивая вполне справедливые замечания старшей кошки, удивительно, как на морде юного воителя смешиваются одновременно и почтение, и неконтролируемый страх за последствия своей невнимательности. Черепаха ушибленный бок вылизывает недовольно, она выглядит столь смурной, что Прибой автоматически цепляется за её привычное почти что негодование, как за соломинку, отвлекающую от всего того ужаса, что происходил на временном пристанище Речного племени. К его мокрому боку прикасается чужая шерсть и Прибой незамедлительно отворачивается от старшей кошки, неровный тон Прыголапки посылает по его телу рябь тревоги за ученицу, и он всматривается в её пристальным заботливым взглядом.

— Прыголапка... Ты в порядке? Всё хорошо? — мокрая пушистая шерсть ученицы прилегает к телу плотно теперь, дождь никого не оставляет без своего пристального внимания, и Прибой тщательно обнюхивает ученицу на предмет травм или ссадин, — Я тоже очень рад, что ты успешно добралась сюда, прости, что не был рядом, — он успокаивающе приобнимает ученицу длинным пятнистым хвостом, прижимая к боку крепче, отчего-то из его тона абсолютно исчезает неуверенность и заикание, вместо них в интонации царит мягкость и искренняя забота, — Не замёрзла? — мокрый насквозь бок рядом не дрожит вовсе, но неровный тон, которым говорит его ученица порождают некоторые подозрения о состоянии Прыголапки, может, ему стоило увести её в какое-нибудь укрытие от дождя, куда-то в место посуше или предложить разогреть тело какой-либо нагрузкой. Так или иначе — самым важным и неотложным сейчас было понять, насколько Прыголапка готова, невзирая на свои слова о том, что она вовсе не устала, к каким-либо упражнениям или активности, в конце концов, нельзя сбрасывать со счетов стресс ,который так или иначе ударил по каждому из соплеменников.

Прибой растерянно моргает несколько раз в ответ на замечания Черепахи о её собственном зрении, открывает и захлопывает пасть обратно, не придумав, что сказать в ответ, тем более, что незамедлительно после своей недовольной речи Черепаха чуть смягчается, кидая пристальный взгляд на воителя, тяжёлый вздох испускается из её пасти, предрекая ещё более спорное утверждение. Эта ситуация — нечто, выходящее за рамки его опыта, он искренне не думает, что когда-то сможет с такому привыкнуть, и очень надеется, что и привыкать ему вовсе не придётся, что такого больше банально не произойдёт, хотя часть со спокойствием кажется ему более чем привлекательной. Всяко лучше, чем трястись, как осиновый лист на ветру, или стоять в ступоре, не зная, что делать. Часть с охотой прельщает ещё больше, кажется, что Прибой начинает вспоминать, что дело всегда для него было предпочтительнее слов, а позорное заикание, которым он попытался смягчить реакцию старшей кошки, лишь подтверждает это, он лишь крепче обвивает маленький бок Прыголапки ближе, словно защищая от недовольного тона Черепахи совершенно ни в чём неповинную Прыголапку. Ему даже всё равно на то, что старшая кошка напрямую отчитывает его прямо перед его собственной ученицей.

— Так точно, — почти рапортует Прибой, склоняя голову перед Черепахой, когда она командным тоном отрезает все пути к отступлению, хоть молодой воитель их и не искал вовсе, даже на задворках мыслей не допуская отказа от охоты. Его сердце сжимается, когда Прыголапка поднимает свою мордочку, предлагая свою помощь, он ещё раз окидывает её внимательным взглядом, тревога и пугающие события, разворачивающиеся на поляне с каждым мгновением всё страшнее и страшнее, он бы отдал всё, чтобы Прыголапка не заставала этого вовсе, забрал бы её с собой, но совершенно не уверен в безопасности окружения вне прибежища.

— Я думаю, что тебе лучше отдохнуть сейчас, буря ещё не закончилась, — он мягко отказывается от помощи, которую предлагает Прыголапка, ставит ставку на отдых среди соплеменников, он оставляет Прыголапку в надёжных лапах Солнцеликого, а также многочисленных братьев и сестёр Прыголапки, мягко подталкивает ученицу к ним, наблюдает за тем, как Прыголапка трётся приветственно щекой о щёку Жаболапки и успокаивается совсем, удостоверяясь в надёжности соплеменников, которые помогут Прыголапке пережить потрясение гораздо более лучшим способом, чем Прибой, — Когда погода успокоится, мы обязательно сходим с тобой на охоту или за травами вместе.

— Куда отправимся, Черепаха? — наконец, поворачивает голову Прибой в сторону старшей кошки, намереваясь уточнить, какое направление хотела бы проверить старшая воительница, он встаёт со своего места, вновь обводя луга взглядом, выискивая, кого клич старшей воительницы тронул за душу и кто присоединится к ним в стихийном маленьком охотничьем патруле.

Черепаха смотрит, как молодой Прибой разговаривает с еще более молодой Прыголапкой. Ей почему-то показалось, что между ними так или иначе есть какое-то тонкое, едва осязаемое доверие, которое Черепаха никогда не испытывала с Лебяжим и вряд ли испытает с Чешуйкой. Кошка чувствует крохотный укол зависти, но тут же отбрасывает его куда-то вдаль собственной души, после чего, ожидая, пока молодой наставник решит, что делать с ученицей. Как только они закончили диалог и Прибой обратился к Черепахе, та, махнув хвостом, задумчиво поглядела по сторонам, оценивая, есть ли еще желающие. И, не найдя их, делает несколько коротких шагов в одну из сторон света.
- Я помню, здесь частенько были куропатки. Они сейчас как раз должны сбиваться в большие стаи, - кошка задумчиво посмотрела куда-то вверх, оценивая бурю, после чего почувствовала, как по носу течет неприятная жидкость. Сопли. Ничего страшного, но неприятно, мешают слышать запахи. Черепаха кое-как шмыгнула носом, пытаясь избавиться от неприятного чувства, но тщетно. С уст старшей воительницы сорвался раздраженный стон-вздох.
- Веди, Прибой, я ничего не чувствую, - коротко заявляет она. - Охотимся только на самых жирненьких, которых сможем поймать, - кошка остановилась, пропуская вперед молодого воителя. Она задумчиво смотрит на него, на его мышцы, напружиненные лапы и с некоторым беспокойством смотрит на свои, бросив взгляд через плечо назад. Уже не такие сильные, не такие гибкие и не такие быстрые. Молодость. Интересно, когда ей все-таки серьезно придется отправиться в палатку старейшин без всяких "если"... Когда она сама почувствует, что не хочет становиться никому обузой и отправится из племени куда-нибудь, куда не ступала лапа Речного племени. Навстречу ветрам, солнцу и... Одиночеству.
Черепаха посмотрела на Прибоя и громко скомандовала:
- Здесь направо, хвостов через сотню мы найдем их гнезда, где они высиживают в период ранних листьев. Оттуда придется уже искать, - кошка разглядывает природу вокруг, которую все еще беспощадно качал ветер, доносивший разные запахи мира, сбивая охотников. Но не Черепаху, которая и без того ничего не чувствовала.
P.S. Предлагаю бросить кубики на охоту и, если повезет, доставить во временный лагерь пару куропаток

А буря и не думала заканчиваться. Она завывала над головами, играла с шуршащими от безнадежности листьями. Буря говорила котам, что она всё ещё с ними, и каждый неуклюжий шаг может облачить в игру. Щука рычала под стать буре. Оглядывалась по сторонам. Наблюдала, как чужие неосторожные движения приводят к катастрофе. Звёздного Края всё еще не было, Муравушка могла быть погребена под обломками прошлого мира. Щуке казалось, будто с каждой минутой племя становится все более разрозненным, и тишина со стороны предводителя; и крики со стороны целителей – всё это сдавливало до хруста костей её подреберье.

Голос Василька вынуждает проморгаться и вскинуть голову, оглядывая молодого воителя из-под прикрытых глаз.
- Уцелевших не остановит даже буря, - встряхивает она гривой в кивке на удаляющуюся Черепаху с Прибоем: - надеюсь, непогода будет благосклонна к воителями Реки.

Овражек хоть и не внушал особого доверия, и временами Щука ощущала, как под лапами скапливается огромный шмат грязи, натоптанной что её лапами, что чужими. Ощущала Щука и то, как уровень воды игриво облизывал ей пятки, прежде чем уйти в землю. Виделось ей, овраг не был идеальным местом для того, чтобы спрятаться, но прежде, чем котята и старейшины потонут, буря должна уйти.

Должна же?..

Водомерка соглашается со словами Щуки и Василька, но Щука слышит в основном только согласие с собой, что неимоверно льстит ей. Она хлопает глазами и не скрывает улыбки – благодарственной? нет, скорее довольной – при взгляде на соплеменницу.

- Давайте взберёмся повыше и посмотри-

Она осекается, и голос её дрожит, наламывается; как надламывается мир, стоит увидеть сквозь силуэт дождя непрошенного гостя. Она слышит, как восклицает Жаболапка, видит прищур Квакуши, и ловит себя на мысли, что делает несколько шагов вперёд, точно закрывает собой Водомерку и Василька от опасности.

Но Играющий никогда не был опасностью. Он был, скорей, осторожным движением; был неопытным котёнком перед опасностью.
- Ну надо же, потеряли одного из семьи Звёздного Края, взамен – приобрели нового. Прости, Василёк, это не кость в твоё горло.
Щука не знала, злиться ли ей или прорываться к «двуликому» одиночке, что спустя столько лун нашёл старый родной дом. Скрипнув зубами, Щука выбрала третье.

- Давайте проигнорируем внезапные новшества до слова предводителя, взберёмся повыше и осмотримся, может и вовсе найдём что-то, что поможет целителям и Буревестнице.

Вокруг родившей королевы скапливается народ. Щука опускает глаза в землю, думая о том, что ныне Буревестнице уже ничего не поможет. Хмыкает, прячет голову в шею и по покатым кочкам, используя когти, взбирается повыше. Её раздражают капающие на лоб капли, раздражает шум дождя и то, что шерсть её превращается в бурое месиво.

Тем не менее, она с лёгкой лапы взбирается наверх, возвышаясь над головами её племени. Оглядывается назад на мгновение, сквозь толпу вновь натыкаясь на чёрно-белый силуэт Играющего. Хмыкает ещё раз и отмечает под лапами влажную почву, в которой нет-нет, но встречаются заполненные водой норки.

— Спасибо, Лилейноцвет, — тихо поблагодарила Чешуйка, но облокачиваться не стала. Лишь устроилась рядом, и скоро сон сморил ее. Воительница вздохнула и неловко оперевшись на ушибленную лапу, встала и подошла к дереву, в котором спрятали травы. Она отошла его, найдя немного мха рядом и сдернув небольшой пласт, потащила его в зубах к ученице. Слегка сдвинув ее тело (что далось с трудом), кошка аккуратно проснула мха под нее и ее лапу и аккуратно ее опустила. Сделав дело, Лилейноцвет оглянулась — травы надёжно спрятаны, Морошка все не возвращалась и молочногривая встала, оглядывая суматоху вокруг. Все суетились вокруг Буревестницы — похоже, с беднягой было многое окончено. Коты и кошки бегали туда-сюда и от такого мельтешение спин, шкур, цветов у синеглазой закружилась голова. Воительница стиснула зубы, заставляя себя сосредоточится на чем-то более приземленном.

Вдруг со стороны Солнцеликого до нее донёсся непонятный запах, еле знакомый, но больше незнакомой. Тонколапая сощурила глаза, не без удивления сосредотачиваясь на картине увиденного — эту половинчатую бело-черную морду нельзя было не узнать. Вопросов было больше, чем ответов, да и лапа ещё значительно ныла, но нужно позаботиться о насущном. Сейчас бы отправиться на охоту с Черепахой — но с ее лапой не разве что засмеёт та же тонущая мышь.

Она точно видела, что Фиалка с Тигром и Жемчужиной были вместе — где же они теперь сейчас? В поисках ученицы кошка крутила головой, принюхиваясь к запахам сквозь дождь, запахи сырой земли и мокрой шерсти котов. Это было непросто, но все же воительница смогла обнаружить растерянно стоящую в сторону трёхцветную. Пробравшись сквозь усилия через толпу, кошка дошла до оруженосца, касаясь ее хвостом по плечам и притягивая к себе поближе.

— Ты в порядке?

Их лягушачье семейство облепляет Солнцеликого со всех сторон. Они никого не дадут в обиду: ни себя, ни друг друга, ни рыжего воителя — а если надо, то готовы и побить обидчика первыми. Наставник, вероятно, догадывался об их грозной натуре, поэтому легонько им кивает, показывая, что всё хорошо. Жаболапка всё-таки приглаживает шёрстку, но остаётся настороженной.
— Здрасьте, — угрюмо бросил Лягушка.
- Ааа… да.. — Квакуша была явно растеряна.
— Привет... — всё ещё напряженно отозвалась Жаболапка.
— Вот всегда вы так, сначала выпускаете когти, а уже потом анализируете, — Прыголапка же была в своём репертуаре, принимаясь всех поучать и делать выводы. — Но вы вели себя очень отважно! — после кнута сестра подсунула им рыбку, и Жаболапка довольно распушилась.
— Речному племени очень повезло с нами! А кто так не считает, тот ещё не понял. Надо к нему подойти и... — в компании семьи дымчатая расслабилась и захихикала.

Играющий же поделился краюшком истории своей жизни... Где-где был? Квакуша шепчется между ними. Жаболапка морщится, как представляет розовые длинные лапы.
- Ты что, был домашней киской?! — ну дела! Сестра попала не в бровь, а в глаз - точно фингал будет.
Прыголапка же дружелюбно поприветствовала Играющего. В её глазах она увидела явный интерес к судьбе потерянного и возвращенного воина.
— Тебя там били? Обижали? — Жаболапка сочувственно покачала головой, представляя, как большие Двуногие удерживают лесного кота. — Ты им дал сдачи и сбежал, да? — глаза предвкушающее зажглись от представленной боевой истории.